— Тандуильцы наносят раскрас перед боем? — спрашиваю я машинально. Я знаю, что он не ответит, но эта мысль всё ещё крутится у меня в голове.

— Ты считаешь Тандуильцев варварами? — смеётся Сайлас, допивая кофе и отставляя чашку в сторону. — Хотя, признаться, кое-что ты угадала.

После этих слов холодный воздух обжёг лёгкие, и снег под ногами захрустел в утренней тишине. Вид с вершины Амантража — как раз в тот момент, когда солнце тронуло небо первыми лучами.

Я вдохнула.

Свежесть, свободу, безмолвие.

И заблокировала.

— Пять секунд, — сказал Сайлас. — Ты делаешь успехи.

Я закатила глаза:

— Успехи? Я просто тысячу раз видела этот рассвет. Я могла бы заблокировать и быстрее. Просто мне нравится этот вид.

— Посмотрим, — говорит Сайлас, и небо над нами приобретает фиолетовые тона.

Я блокирую и морщусь.

— Это Иркания. Дыра похуже Менгеша.

— Видно, что Иркания тебе не по вкусу, — ухмыляется Сайлас. — Две секунды. Я думал, ты преувеличивала, говоря, что хорошо владеешь Магией Иллюзий. Как ты догадалась, что это за мир?

— Я была там на Здании, довольно долго. И видеть больше её не желаю. Можно мне что-нибудь поинтереснее?

Слова поглощает тишина. Я делаю шаг в тумане. Это не иллюзия, а воспоминание. Ощущение подлинности насквозь пропитывает тело. Мурашки ползут вдоль хребта. Земля пахнет холодной тиной, как дно колодца. Я иду вперёд, потому что там, впереди, слышится рык, хриплый, как скрип дерева в гниющем лесу.

— Кайла! Десять секунд! — рыкнул Сайлас не хуже существа из тумана.

— Кто это рычал?! — спрашиваю я возмущённо. Как он смел прервать на самом интересном! — Я хочу знать, кто это рычал! Это было воспоминание! Значит, ты точно знаешь, кто это был! Только не лги мне, что не видел! Ты такой же любопытный, как и я! Ты не мог просто взять и уйти! Ну, кто это был?

— Это был варг, — наконец снисходительно сообщает мне Сайлас.

— Варги рычат не так! — не верю я. — Покажи мне!

— Нет, Кайла, не покажу. Это не игра. От этого зависит твоё выживание. Это был варг, он был ранен, поэтому рычал так хрипло.

— И что ты сделал? Убил его? — зло прищуриваюсь я.

— Я не убиваю ради забавы. Только ради еды, а варгов не едят, — цедит Сайлас. Мой вопрос уравновешивает ответная злость, пропитывающая воздух на манер едкого дыма. Я могла бы попросить его поклясться, но что-то в его взгляде убеждает меня, что он говорит правду. И что он не терпит бессмысленной жестокости.

Воздуха становится меньше. Я стою посреди тесной пещеры, и тишина давит на меня, как толща земли над головой. Я одна. Вокруг — сырые провалы тоннелей, уходящие во все стороны.

Я блокирую.

— Это из коридора Этр. Дверь с железным кольцом. Вот эта. — Я бросаю Сайласу Иллюзию. Тяжёлая дверь, древесина потемнела и потрескалась, металлические накладки покрыты пятнами ржавчины, похожими на засохшую кровь.

— Хм, — говорит Сайлас, — посылаешь ты лучше, чем блокируешь. Какие двери в том коридоре ты открывала?

— Какие открывала? Проще сказать, какие — нет!

— И какие же? — спрашивает Сайлас, и вместе с вопросом я оказываюсь на дне колодца, по колено в воде. Вода слегка подрагивает, отражая хрупкий мир наверху. Стены гладкие, как стекло.

Я блокирую и тут же бросаю ответное видение. Чёрная дверь. Её поверхность покрыта глубокой резьбой — извивающиеся линии образуют узор-водоворот, затягивающий взгляд в свой центр. Кажется, если прислонить ухо, можно услышать слабое журчание, но не воды — а чего-то более вязкого, будто сам мир наверху стекает по стенам колодца, скрытого за этой дверью.

— Да, это она, — кивает Сайлас, и я тут же захлопываю рот и блокирую. Я не увидела, но почувствовала толщу воды, навалившуюся на меня. Вдыхаю медленно, носом. Потом всё же говорю:

— Это, наверное, та, где тонут. Лазурная. С дельфинчиками и людьми. Я туда не хожу.

— Меньше секунды! — недоверчиво качает головой Сайлас. — Как ты узнала, что это будет?

— Почувствовала. У меня сильная интуиция. Покажи, какая дверь тебе нравится больше всего.

— Это Боевая Магия, Кайла, — говорит он строго. — Её не используют для забавы. — Несмотря на серьёзность его тона и на строгий взгляд, я всё равно начинаю смеяться. Не помогает даже закусить губу.

— Не используют для забавы? Просто ты не знаешь, что такое скука! — стараюсь справиться я со смехом. — Когда мы жили на Иркании, у нас из развлечений была только Магия. Учитель запретил играть в маджонг. Наверное, хотел посмотреть, что с нами будет. Бездушный, конечно, эксперимент, — хмыкаю я, продолжая вспоминать. — От скуки мы прыгали с крыши на Заклятье Щита, как на батут. И играли в игру вроде «Правда или желание». Ответ чаще всего показывали. Так что Магию Иллюзий можно использовать по-разному.

— И какие же были желания? — спрашивает Сайлас. Я встречаюсь взглядом с его глазами, грозовыми — сейчас в них сгущался ураган.

— Не такими, как ты решил, — фыркнула я. — Нормальными, весёлыми желаниями. Так какая тебе дверь нравится больше всех?

Со всех сторон поднимаются стволы. Я иду по тропе. Она похожа на коридор, окружённый деревьями с обеих сторон. Они покачиваются под ветром, которого я не ощущаю, высокие, призрачные. Тени сливаются, сгущаясь в полумрак, из которого я выхожу к обрыву. Прямо перед ним висит луна. Огромная и неживая. Ни света, ни даже отблеска, в ней нет ничего.

Именно это «ничего» и действовало на нервы сильнее всего.

Я заблокировала и сердито сузила глаза:

— Тебе такое нравится? Как такое вообще может нравиться? Это же какой-то призрачный мир!

— Я не сказал, что мне это нравится, — качает он головой и добавляет хмуро: — Пять секунд! Почему так долго?

— Я пыталась понять, что в этом может тебе нравиться! Это нечестно! И скучно! Я несколько раз открывала все двери, кроме двух! Я не хочу смотреть это снова!

— А какая вторая? — Сайлас чуть наклонился вперёд, давая понять, что собирается внимательно меня слушать.

— Ты хочешь, чтобы я отвечала на твои вопросы, а на мои не отвечаешь! Я думала, что если у тебя друг Нимириец, то ты хотя бы понимаешь, что такое честность! — я поднимаюсь на ноги, собираясь уйти в свою комнату. — Малу и Калеб хорошо владеют Магией Иллюзий. Я потренируюсь с ними.

Когда я подхожу к двери, на пороге возникает Сайлас. Высокий, загораживающий дверной проём своими широкими плечами, засунувший руки в карманы домашних штанов. Насмешливо ухмыляющийся мне в лицо. Как всегда — великолепный.

Я останавливаюсь перед ним, выразительно приподнимая брови: мол, уйди с дороги, мне некогда. Сайлас не двигается, лишь ухмыляется, скрестив руки на груди. Но, получив от меня ещё один выразительный взгляд, спрашивает:

— Ты всегда такая? — в тоне явно слышится вызов.

— Всегда! Можешь не сомневаться!

— Отлично! Это я и хотел узнать. Понять, какая ты настоящая! — Он делает шаг ближе, чуть наклоняя голову набок, будто пытаясь заглянуть глубже, прямо внутрь меня. — Мы во многом похожи, — продолжает он, прищуриваясь. — Что ты обычно делаешь, когда тебя бесят?

— Бешусь! — фыркаю я. — В ты рассчитываешь каждый свой шаг так, чтобы он вел тебя к тому, что ты хочешь! Считаешь эмоции слабостью, а про развлечения даже не слышал! Так что и отличий у нас достаточно!

— Про развлечения я слышал. — отвечает Сайлас с усмешкой.

Значит, во всём остальном я права. Хотя это мне и так было известно. Как и его план. Есть способ привязать человека навсегда — показать ему свою самую тёмную сторону и заставить влюбиться именно в неё. Тогда больше не останется ничего, что могло бы его отпугнуть.

Именно этим он и занимается.

Сайлас возвращается в гостиную, снова на ходу поймав мою ладонь и переплетая пальцы с моими — вынуждая следовать за собой. Но я резко отдёргиваю руку — воспоминания слишком свежие. Мой Побратим делал так тысячу раз, и только ему я это позволяла.