К какой он принадлежит Расе? Я никогда раньше его не видела. Он что, не бывает на Эламрасе? Всё новые вопросы зажигались в моём мозгу в ответ на случайный импульс, брошенный Судьбой, пока мы молча наблюдали друг за другом.

Он снова отбросил волосы ладонью — они протекли между его пальцами и легли обратно. Мысль о том, что на ощупь они, должно быть, очень гладкие, удивила и разозлила.

Наверное, это от того, что он похож на моего бывшего.

Медальон он мне не продаст. Во всяком случае, за деньги этого мира. Медальон — артефакт. Не знаю, зачем он ему нужен, но точно не для ролевых игр с Огненными Волшебницами. Бессмертные с артефактами расстаются крайне неохотно. А значит, возвращаемся к плану А.

Он явно был помешан на контроле — отклонение от плана злило его. Злил мой прямой взгляд, моё молчание, моё отсутствие реакции на него. Он привык, что женщины растекаются от желания перед ним. Даже нанял этого слизняка, чтобы к нему не липли.

О его делах с Орденом я ничего не слышала, но он имел статус VIP. Скорее всего, сотрудничал с Огневиками ещё при жизни моего отца. Они даже могли быть знакомы.

Если бы я была сильна в дипломатии, то попробовала бы убедить его отдать мне медальон. Только дипломатия — это из другой истории.

Не про меня.

В своей жизни я научилась двум вещам: бей или беги. Бегаю я только от ацклеоргов, потому что их убить невозможно. Эти чудовища сжирают миры и закусывают Боевыми Магами. От них бегать не стыдно. На всех остальных распространяется Право Сильнейшего.

Этому Бессмертному от Ордена нужны какие-то услуги, а мне от него — медальон. Медальон я и сама могу взять, поэтому... уважаемый «не-мистер Гейт», вам больше нужно, вам и слово первым держать.

Я свободно откинулась на сиденье, примерно, как он и также скрестила руки, всем своим видом выражая готовность остаться в таком положении хоть до Конца Времен. У него столько свободного времени не было.

— Сайлас Гейт.

Акцент в голосе невозможно разобрать. А на протянутую руку невозможно не реагировать, настолько властный у него взгляд.

Гейт. Ага, как же! А вот имя может быть настоящим. Сайлас означает единицу. Один. Или первый. Первый в роду. Первый в клане. Первый по жизни. Или один. Сам.

Мне в последнее время везёт, как утопленнице! Сначала Кристиан, теперь этот Бессмертный — оба из категории «я-сам-все-решаю». А я, как на зло, не люблю, когда на меня давят.

Поэтому, вставая и протягивая руку, пытаюсь не делать движений, означающих на языке жестов военное положение. Не нужен мне ещё один враг. Мне нужен медальон и пара глотков тишины, чтобы разобраться со своими мыслями.

У него крепкая рука. Под кожей чувствуется горячая кровь, а за прикосновением, сдержанным, коротким скрывается нежелание подставляться миру без особой необходимости. Так же, как у меня.

Как у моего Учителя.

Как существа определяют, что они одной породы?

Кровь несёт в себе код. И, пересекаясь по пути, каждый к своему полюсу, встречные сканируют друг друга.

Сколько нужно времени, чтобы понять, что двое похожи?

Хватило одной секунды. Одного удара сердца, чтобы рука его сжалась на моей, а глаза из серых сделались почти чёрными.

Стало так тихо, словно на земле рухнули все дома. Высохли все моря. Исчезло всё живое. И небо вот-вот упадёт, накрывая обломками Милан, площадь Дуомо, ресторан на крыше отеля, столик возле окна, покрытый белоснежной скатертью и нас двоих.

В груди стало почти аномально спокойно. Как будто сердце остановилось.

Я почувствовала, как кожа покрывается мягкими мурашками, как поднимаются крохотные волоски на шее.

А потом город вернулся. Вернулся лёгкий бриз. Вернулся дым. Улицы. Шум зала, смех, звон посуды, запах тумана и спелых солнечных фруктов из-за соседнего столика, где пили просекко и аперитивы. Город вернулся. Только теперь он был другим.

Иногда случается нечто, после чего ты совершенно не узнаешь окружающий мир. Он вроде бы остался прежним, но линии горизонта изменились. Луна светит иначе. Ночь другого оттенка.

Не на самом деле.

Но кажется, что мир стал другим. Может, не только для меня, но и для него — на лице его застыло выражение, которое я не смогла прочесть. Он тоже что-то почувствовал.

И это ему не нравилось — во взгляде снова лёд, челюсти сведены почти до судороги. Теперь он не похож на спокойного и рассудительного делового человека, написавшего мне два десятка образцово вежливых отказов, скорее на едва себя контролирующего дикаря, способного на всё.

Такого врага я ни за что не хотела бы иметь.

— Леди Кайла Строцци, герцогиня Сфорца — убираю руку максимально медленно, чтобы это не выглядело бегством.

— Строцци? Так ты Ифрита? — удивление полирует власть в голосе, доводя до состояния мягкого бархата.

Знает ифритские родословные? Ну, мне это ничем не грозит. Рад Строцци закончился на Аламаде, моей фиктивной матери. Она была одной из любовниц отца — в память об этом мне остались закладные на поместье в Абруццо, недалеко от города Л'Акуила. Поместье я выкупила, хотя жить там не собиралась. У меня на него были другие планы. Только Торио знает, что я Строцци не больше, чем этот Бессмертный — мистер Гейт.

— Ты не похожа на Ифриту. Я хотел бы увидеть твой родовой знак.

Да пожалуйста!

Я сложила пальцы Знаком Ирден, накидывая Морок на наш столик и потом, изо всех сил надеясь, что могу контролировать мою Силу, которая из-за Кристиана вышла за Предел, сплела знак Игни, направляя поток Магии в Заклятье и выпуская в воздух руну рода Строцци.

Этот момент был первым в моей жизни, когда я волновалась, плетя Заклятье.

И первым таким, когда на меня с таким удивлением смотрят и так явно не доверяют. Так абсолютно недоумевают.

У него был вид человека, которому подсунули вместо опытного Мага совсем зелёного новичка, и он не понимает, с кого за это спросить.

— У меня уровень изменился, — поясняю я коротко. Да, на Задания обычно не посылают тех, кто ещё не закрепился в новом уровне. Но он, наверное, в курсе, что у нас в Ордене проблемы с Магами?

— И какой у тебя уровень? — прищуривается Бессмертный.

— В заказе указан пятый. Пятый у меня уже есть.

— Давно?

Вместо ответа киваю. Он ожидал другого — снова вижу сжимающиеся губы и напряжённые челюсти. В его картине мира отвечать должны не так. Не хватает виляющего хвоста и ждущего взгляда: что мой Господин желает узнать?

Он ещё не понял, что мы — как искра и бензин. Нам нельзя, невозможно — даже близко друг к другу приближаться — иначе вспышка и смерть всему живому. Или как плюс к плюсу — тоже взрыв. Он — «мистер-склонись-и-покорись», а меня учили убивать и за меньшее.

А ещё учили пускать пыль в глаза и выглядеть не той, кто я есть — всю мою жизнь. Поэтому улыбаюсь обворожительно и встаю.

Я — милая, я — безопасна… О, мистер, мне так неловко, что приходится выйти...

Для полноты образа мну салфетку в руках.

— Мне нужно выйти... позвонить, до обсуждения заказа. Жду.

Поведется или нет?

Он кивает — во взгляде нет даже намёка на вопрос. Значит, он точно слышал наш с Кристианом разговор.

Улыбаюсь снова. На этот раз благодарно.

Прощайте, мистер Гейт! Надеюсь, мы больше не увидимся!

В лифте стягиваю кольцо и через долгую секунду, сняв туфли и зацепив их пальцем за ремешок, осторожно спрыгиваю на пол его балкона.

Мне кажется, или дверь в комнату открыта?

О, Мистер Гейт, да вы просто душка! Оставили мне открытую дверь!

Надеваю кольцо. Оставляю вещи на полу. Замираю в проёме двери, вспоминая план квартиры. Делаю шаг в комнату, медленно окунаясь в прохладную темноту, давая время зрению привыкнуть.

Нужно действовать быстро. И осторожно.

Слева должен быть сейф или тайник. На стене виден тёмный контур огромной картины. Света слишком мало, чтобы рассмотреть детали — на полотне проступают только тени.