Если бы я встретила его до того, как провалила то Задание, до того, как ушёл Учитель… Если бы я жила, как раньше, и встретила его.

Ответ у этой загадки был один во всех возможных вариантах: я бы ему отказала. Как всем Бессмертным до него. В любой версии моей жизни для него не было места.

Я потянулась, как кошка, наслаждаясь каждой секундой рассвета. Потом встала и распахнула окно в зимний Милан. За стеклом город начинал жить своей утренней жизнью, окутанный мягким полумраком.

Я любила это время. Этот запах. Прохладный, с нотками горевших в каминах поленьев и пряного ярмарочного вина. Этот аромат был живым — он касался моей кожи, будто город, ещё полусонный, обвивал меня невидимыми нитями и вплетал в свой неспешный утренний ритм.

Расправив все складки на постели и натянув платье, я прислушалась. В гостиной явно что-то происходило. Сквозь дверь доносились щелчки — короткие и быстрые. И фоном — обрывки голосов и выстрелы. Я осторожно открыла дверь и выглянула. На диване сидел Шеран, положив ноги на кофейный столик, и играл на планшете.

Я вышла, даже не пытаясь сохранять тишину — он был полностью сосредоточен, вглядываясь в мир, скрытый за экраном. От игры он оторвался только тогда, когда зашипела кофемашина. Его изумлённый взгляд стал последней каплей — я рассмеялась. Сайлас точно ему не сказал, что я тут теперь живу. А я точно никогда не видела Нимирийцев, играющих в «Фортнайт».

— Привет, — сказала я на Древнем наречии, забирая чашку с кофе из кофемашины и облокачиваясь спиной о стол.

— Приветствую, Великая Твай Дэ, — ответил Шеран вежливо, но взгляд предательски заблестел, останавливаясь на моих обнажённых ногах. Мы наедине — он в одном полотенце, обмотанном вокруг бёдер, заведённый, но не измотанный охотой, и это наводит его на определённые мысли.

Я мысленно фыркнула: Бессмертных даже могила не исправит — они такими и в следующей жизни родятся.

— Проснулась? — спросил Сайлас, выходя из двери своей спальни. Он был ещё более мокрый, чем Шеран, и ещё более обнажённый в своём полотенце.

Иногда я словно впервые вижу то, что видела слишком часто, а потому не замечала. Например, Бессмертных без одежды. Я много раз их видела — и это меня никак не трогало. Сейчас было иначе.

Сейчас я даже не смотрела, а чувствовала, как он приближается к столу. Определяла его близость по жару, растущему внутри. Хотя посмотреть тоже было на что. Сайлас, состоящий из сплошных мышц, покрытых обласканной солнцем кожей, — зрелище почти гипнотическое.

— И даже кофе мне сварила! — добавил он, просеиваясь ко мне и забирая чашку из моих рук. Уголки его рта приподнимаются лишь слегка, а вот в глазах пляшут искорки настоящего веселья, выдающие его настроение. Я изумлённо смотрю на свои опустевшие руки, но и сама невольно улыбаюсь. Ловко он, конечно!

— Что, удачная была охота? — почему-то приходит мне в голову. Может быть, потому что у него расслабленный вид. Почти счастливый.

— Угу, — подтверждает Сайлас, отпивая глоток и глядя на меня поверх чашки. От его взгляда сердце начинает биться быстрее. А он ко мне даже не прикоснулся — только посмотрел.

Открытие дня: чем дольше я буду здесь жить, тем труднее мне будет сдерживать свои желания. Но «труднее» — никогда не значило «невозможно».

Я запускаю новый цикл в кофемашине и дышу, медленно вдыхая и выдыхая воздух, пока моё сердце не успокаивается.

— А виски есть? — спрашивает Шеран, и тут же получает бутылку, ловко запущенную Сайласом.

— Виски с утра… — качаю я головой. — Только Нимирийцы могут пить любое пойло в любое время суток и при этом не чувствовать последствий. У вас что, голова и желудок из Небесного Металла?

— Ага, — хмыкает Шеран, обхватывая ладонью бутылку и переворачивая вверх дном. Ашер мог выпить одним махом целую — Шерана хватило на половину. Закрутив крышку и бросив бутылку на диван, Шеран повернулся к Сайласу:

— Она твоя женщина? — спросил он на нимирийском.

— Она говорит на нимирийском, — ответил Сайлас, и его губы изогнулись в насмешливой улыбке.

Лицо Шерана сделалось изумлённым, потом — непроницаемым, после этого взгляд стал недоверчивым. В конце концов он хлопнул себя ладонью по колену и, рассмеявшись, сказал:

— Она не может говорить на нимирийском.

— Это ещё почему? — спросила я, наклоняясь над чашкой и вдыхая бодрящий аромат свежесваренного кофе.

— Ты говоришь на нимирийском? — снова изумился Шеран, потом перевёл взгляд на Сайласа и спросил: — Как так получилось?

— У меня друг — Нимириец, — ответила я вместо него. — И я знакома практически со всеми Нимирийцами, кроме тебя. Тебе, наверное, недавно исполнилась тысяча?

Нимирийцы до тысячи лет живут на Нимирии, закаляя тело и дух. Изучают техники боя, историю всех миров и культуру своего. Кроме прочего — спят в снегу у подножья Амантража, безудержно пьют и лезут, куда поведёт их буйная голова. В общем, постигают природу Бессмертия, как называет это Ашер.

— Угу, — кивает Шеран. — Мне тысяча пятьдесят. Как зовут твоего друга Нимирийца?

— Я не могу тебе сказать, — качаю я головой. — Ты сразу же спросишь его обо мне, и моё инкогнито будет раскрыто — Нимирийцы ничего не таят друг от друга. А мы с Сайласом договорились: я не спрашиваю, кто он, а он не спрашивает — кто я.

— Я не говорил, что не буду спрашивать, кто ты.

— Но это будет справедливо! Баш на баш.

— Причём тут справедливость? — прищуривается Сайлас.

— А как без неё? — притворяюсь я удивлённой. Это может привлечь Шерана на мою сторону. Нимирийцы считают справедливость и честь самыми важными ценностями и всегда готовы их отстаивать. А вот Тандуильцы, похоже, верят больше в Право Сильнейшего.

— Без справедливости никак, — качает головой Шеран. — Ты не должен спрашивать её, раз она не может спросить тебя, — сообщает он Сайласу с серьёзным видом и поворачивается ко мне: — А тот Нимириец тоже считает тебя своим другом?

— Ну… — тяну я задумчиво, поднимая глаза к потолку. — Он суёт нос во все мои дела и даёт мне бесконечные советы, даже когда я не спрашиваю.

В ответ на мои слова Шеран широко улыбается. Нимирийцы абсолютно безучастны к тем, кто для них не важен. Так они ведут себя только с теми, кем по-настоящему дорожат.

— Ещё он задаёт мне нескончаемое количество вопросов, даже самые личные или сложные, — продолжаю я. — Проще сказать, когда мы вместе, он задаёт мне все вопросы, которые приходят ему в голову.

Улыбка Шерана становится ещё шире, а в глазах появляется тёплый блеск. Нимирийцы задают вопросы только тем, кого уважают и чью информацию считают достоверной.

— Ну и он никогда не смотрит на меня как на женщину, так что да, я думаю, что он считает меня своим другом, — заканчиваю я.

— Если всё так, как ты говоришь, то этот Нимириец однозначно считает тебя своим другом, Великая, — отвечает Шеран, склоняя голову в знак уважения, и тут же поворачивается к Сайласу: — Она сказала правду?

— Ты что, можешь отличить правду от лжи? — изумляюсь я. — Всегда?

— Она сказала правду, — отвечает Сайлас Шерану, а мне кивает: — Да, всегда.

— Вот это суперспособность! Я тоже такую хочу! А если кто-то верит, что говорит правду, но это ложь — тоже можешь отличить?

Сайлас задумывается, но потом качает головой:

— Я могу отличить только намеренную ложь от правды.

— Всё равно это очень удобно! А как ты это делаешь?

— С этим нужно родиться.

— М-м-м, жаль. Все Тандуильцы так могут? — спрашиваю я. Но тут же примирительно поднимаю ладони: — Ой, прости! Я забыла. Не привыкла ещё, что есть что-то, о чём мне нельзя спрашивать.

В ответ мне достаётся насмешливый взгляд. Если у него и правда есть встроенный «детектор лжи», то ему ясно, что ничего я не забыла, а просто выведываю информацию.

— Кайла теперь мой Домант.

— Вот это новость! — восклицает Шеран. — За это нужно выпить!