— Я имею право тоже это слышать, — громко сказала я, обращаясь к Этрам.

Одна из них встала, отбросив плотный хвост за спину. Но не побежала ко мне, как обычно, а пошла. А за ней, похожая на её тень, двинулась темнота. Выросла из щербатого пола, прокатилась вперёд. Растеклась чёрной тушью до самых моих ног.

Если бы я следила за ней, а не за Этрой, то пропустила бы прыжок. Но я смотрела на Этру. И когда она прыгнула, я прыгнула тоже. Этра поймала пустоту и негромко рыкнула. Как будто предупреждая меня, что сегодня мы не одни и нужно вести себя, как подобает.

Но я чувствовала, что ей не хочется возвращаться на своё место. Поэтому я прыгнула так далеко, как только могла, и покатилась по полу, чтобы сменить направление.

Этра двигалась неслышно. Тёмная, молниеносная. А я нигде не задерживалась больше, чем на полсекунды. Прыжок следовал за прыжком. Плотная шерсть Этры поднялась и потрескивала от Силы. А меня, как обычно в такие моменты, затопила волна радостного возбуждения.

Ну хватит, пора уже дать ей себя поймать.

Этра прыгнула снова, вся сплошь созданная из плавных линий. Красивая и одновременно ужасная, похожая на кошмары, которые отказываются покидать мои сны. И сбила меня с ног. Мягко уперлась лапами мне в плечи, прижимая к полу. А я запустила пальцы в её наэлектризованную шерсть и промурлыкала:

— Поймала.

И тут же отдернула руки, потому что её шерсть была пропитана темнотой. А теперь она стекала с моей собственной ладони, с моей собственной кожи.

Я подняла глаза на Этру, чтобы понять, что это.

И нарушила ещё одно правило. Посмотрела прямо в глаза Этры. И тут же, опомнившись, попробовала отвернуться.

Но взгляда уже было не отвести. Глаза Этры вдруг превратились в чёрные колодцы, дыры, в которые я провалилась и летела — вниз, вниз, вниз, вглядываясь во тьму до тех пор, пока тьма не посмотрела на меня в ответ.

От этого я вздрогнула и разорвала контакт.

Этра облизнулась, потянула носом и посмотрела на меня с аппетитом хищницы. Но потом спрыгнула, давая возможность встать. Я поднялась и посмотрела на свои руки. На них ничего не было. Тогда я посмотрела с укором на Этру. Этра перекинула хвост с места на место, поднялась и с невинным видом направилась к остальным двум, а я пошла следом.

— Ты ненормальная? — было произнесено сквозь стиснутые зубы. Сайлас смотрел на меня, прищурившись, даже, наверное, сильнее, чем всегда. Как будто пытался разглядеть, где во мне скрывается изъян.

Язвительный ответ на его приглушённую реплику умер на языке, и я не выдержала и рассмеялась.

Ненормальная? Да я с самого рождения на распутье дорог. С одной стороны та, которая ныряет в бездонный обрыв. А с другой — та, которую выбрали за меня. И которая ведет к тому же обрыву. С чего бы мне вырасти нормальной?

Мой смех зазвучал эхом, отражаясь от стен, похожий на перезвон хрустальных бубенцов. Смеяться, как люди, я не могла, даже когда выглядела, как человек. Смех всегда шёл из глубины, из моей истинной природы.

Получив за это ещё один пристальный взгляд от Сайласа, я опустилась на колени рядом с Антонио и взяла жертвенный нож. Этра, с которой мы играли, уселась напротив. На мою предложенную руку с каплей крови она только повела мордой в сторону жертвенника.

Значит при посторонних они не могут запросто слизывать кровь с моей ладони.

Капли падают в центр жертвенного камня, по одной на каждую кошку. Этры слизывают её медленно и величественно. Важничают.

— Что они тебе сказали? — обратилась я к Сайласу, выглянув из-за дрожащего Мага. — Что нужен Верховный Маг Ордена Огня. — И ты притащил Антонио?

Сайлас выразительно поднимает брови. У него говорящее выражение лица: «Серьёзно?» «Конечно я притащил его, Этры же сказали».

В ответ я пожимаю плечами. Я бы спросила: «А можно обойтись БЕЗ Антонио?» И уверена, что получила бы утвердительный ответ. — И что дальше?

Вопрос снова адресован Сайласу. Но он взглядом переводит его на Этр.

— Жертва, — говорят Этры множеством голосов, не открывая рта. Три бездонные пары глаз сходятся на Антонио.

Антонио на секунду перестает трястись и дергается назад. Но потом покорно обмякает, склоняя голову ещё ниже, практически упираясь подбородком в грудь. Так дрожащая жертва пытается спрятаться в последний момент, но понимает, что запах собственного страха скоро убьёт её. И сдаётся, парализованная.

Этры жадно тянут носами — им нравится, как пахнет страх.

— Да не трясись ты так, — бросаю я нашему Главе. — Они тебя не съедят. Жертва — значит кровь. Антонио, двигаясь, как во сне, берет нож и проводит по ладони. Кровь брызгает на жертвенник, её так много, что я начинаю сомневаться — а не придётся мне после этого искать нового Главу? Сколько Главе Ордена Огня нужно крови, чтобы заплатить за ответ Этр? Сколько в людях вообще крови?

Удивительно — после того как кровь перестаёт хлестать из Антонио, как из зарезанного поросёнка, он всё ещё жив. Этры опускают морды и не спеша лижут жертвенный камень. Нож возвращается на его поверхность — с лезвия сходят последние капли. Дальше жертву приносим по очереди мы с Сайласом.

Ни один ответ не стоит больше капли моей крови — жертвоприношение занимает от силы пару секунд. Да, это необычно — для Волшебницы с Земли. Для дочери моего отца. Для Архимага. Для смертного или Бессмертного. Да почти для любого, кто мог стоять тут, на этих камнях. Но не для той, у которой на пальце это кольцо.

Я повернулась и посмотрела на Сайласа. Его взгляд ввинчивался мне под кожу, стараясь добраться до того, что скрывается под ней.

Чтобы понять, кто я.

Мысленно отвечаю ему — «Тебя это не касается» и выразительно смотрю на него и на гранитный булыжник перед нами. Теперь его очередь платить за ответ.

Лёгкий росчерк клинка на ладони. Капля падает на гладкую поверхность жертвенника.

Одна единственная капля.

Я сжимаю губы, чтобы снова не сидеть с открытым ртом, как в прошлый приход к Этрам. Сайласу Гейту требуется не больше времени, чем мне, чтобы принести жертву. Я думала, что знаю всех, чья кровь в этом Мире стоит хоть сколько-нибудь дорого.

Не то чтобы я не люблю сюрпризы... Скорее наоборот. Удивляться жизни — это то, что всё ещё несёт меня через её холодное море, не позволяя душе покрыться шершавой корой.

Но этот незнакомый Бессмертный может оказаться проблемой. Только я решаю проблемы тогда, когда их нельзя не решать.

Быть готовой ко всему — это жить настоящим днём. Это всё равно, что жить на войне. Всё уменьшается до одной маленькой точки — сейчас. Кем бы он под конец ни оказался — этот мужчина, капля крови которого стоит почти столько же, сколько и моя, сейчас мне это не важно.

Опускаюсь на пятки, чтобы расслабить согнутые в коленях ноги и собираюсь подумать, как получше задать вопрос, за ответ на который мы только что заплатили. Но Сайлас Гейт опережает меня.

Я едва не подпрыгнула, когда его голос прорезал тишину пещеры.

— Какой следующий шаг в поисках Ключа?

Секунды, ползущие друг за другом, пока Этры произносили ответ, пока слова удваивались, утраивались, превращаясь в многоголосый хор, и пока они медленно доходили до моего сознания, были отравлены чувством тревожного ожидания. Но когда я наконец услышала их, я не поверила.

Что произошло со мной в тот момент?

Всё вокруг распалось и тут же собралось заново — но уже иначе. Так иногда происходит в моей голове — я действую быстрее, чем думаю.

Поэтому, когда слова «вы должны заключить Магический Союз» стихли, я уже отпрыгнула от Сайласа на максимально возможное расстояние, уже сказала «никогда» и уже обхватила пальцами кольцо, срывая его с руки и просеиваясь из пещеры.

Я люблю бывать в разных мирах. Изучать их. Или наслаждаться их красотой. Точнее, любила.

Сейчас моя жизнь проходит в двух — на Земле и в том, который называют Менгеш. Для тех, кто тут хоть раз бывал, это название звучит, как «унылая дыра». После изысканной красоты Винтерхейма, после кричащей роскоши Эламраса я должна была чувствовать к Менгешу отвращение.