Огромная. Она поднималась над горизонтом, пылая всеми оттенками огня. Холодное небо, спрятанное за её лучами, было светлым, как самый тонкий лёд. Дав Заклятью совсем мало Силы, я сделала его прозрачным, чтобы не упустить ни единой детали. От скорости кровь стучала в висках сотнями молоточков. Подо мной был целый мир льда и прямо на моих глазах бесцветная ледяная пустыня обретала цвет.

Оживала, разгораясь.

Во многих Мирах центральные звезды — это источники Силы. И сейчас отголоски Магии Сомахет, звезды этого мира, жарким бризом прошлись по моему телу, и мгновение я горела вместе с ней, очарованная мощью огненной стихии.

Магия Огня без границ. Вне уровня. Как у меня. Неужели во мне теперь есть такое же солнце? Это было сложно представить.

Прошлый поход к Морю Грядущего планировал Ашер. Тогда с собой у нас была тёплая одежда и две бутылки сикеры. Ашер собирался нырять. Но в тот день был шторм и море не было видно под толстой ледяной коркой.

Сейчас был штиль. Мне не приходилось закрывать лицо от ветра, как в прошлый раз. Можно было спокойно дышать. Чувствовать, как холодный воздух, словно металл, обволакивает мою кожу. Разглядывать кипящую передо мной жидкость.

В реальности Море было другим. В моём видении оно было темным, сейчас — как расплавленное зеркало. Легенды говорили правду: Море Грядущего соединяет в себе Постоянство и Изменение — жидкость приобретала блеск, как будто была сплетена из тонкой серебряной цепочки, на миг застывала и, рассыпаясь, закипала снова.

Я оглядела берег, ища следы Сайласа. Лёд доходил до самой кромки Моря. Гладкий и пустой. Следов не было. Как будто я — первое существо, которое Судьба занесла на этот берег. Я не знала, что с ним случилось. Сейчас мне было не до этого — несмотря на взошедшую Сомахет, холод вымораживал мысли.

«Насмерть замерзнуть на берегу Моря Грядущего, в кружевах и босиком» — в списке Достойных Смертей не значилось. «Уйти на рассвете в пылающее солнце, нырнуть в горизонт» — такой вариант меня больше устраивал.

Я разбежалась. Босые ноги сцеплялись со льдом. Я осязала его — стиснутый между пальцами. И, не оставляя времени на раздумья, прыгнула навстречу восходу.

Кожу обожгло холодом. Штиль на поверхности моря сменился сильными волнами. Я пробовала плыть, задерживая дыхание, погружаясь в одну накатывающую волну за другой.

Плыть было невозможно.

Передо мной догорал пожар рассвета. А я умирала тысячами ледяных смертей и снова возрождалась к жизни.

В венах разлилась ртуть. В мёртвом молчании совсем не осталось звуков, а во мне не осталось ни боли, ни чувств, ни сил.

Я закрыла глаза и пошла ко дну. Вокруг таяли песчинки, уносимые изменчивой иллюзией времени.

Не иметь новостей.

Не знать, чем закончится история.

Вечно. Быть. Тут.

Вечность — это долго?

Нет.

Вечность — это миг. Это просто скользить. Как сейчас. Вечность — это сегодня, которое не кончится. Никогда.

Мы летели домой, лёгкие как воздух.

Ты должна вспомнить своё имя.

Эта мысль следовала за мной внутри потока.

Вспомнить имя?

Есть сила, которая движет всем. Порой она рушит привычный порядок и уносится прочь. Как ветер. Я и есть этот ветер и эта сила.

Как моё имя?

На каком языке из существующих?

Когда-то звёзды звали меня по имени. Но сейчас я его не помнила. Просто двигалась в потоке.

Вперёд.

А впереди был свет в конце очень тёмного и очень длинного туннеля. А за ним облака, как большие звери, шли к воде в огромной синеве над головой. Такие моменты сохраняются во всех подробностях, с теплом солнечных лучей на коже, со всеми ощущениями. У каждого есть такие места, забыть о которых невозможно — там воздух помнит наше счастливое дыхание.

Фарсéй.

Я вырываюсь из ледяной жидкости, всплываю на поверхность. Руками стряхиваю её с волос. Выбираюсь на берег.

Я помню. Имена. Лица. Всё.

И помню то, чего не помнила до этого. Видения, которые выползли из темноты и прилипли к изнанке души.

Их я увидела внутри Моря Грядущего.

Пещера Этр.

Какие-то пики — то ли верхушки башен, то ли горы.

Луг, такой красивый, каких не бывает в Настоящем.

Зелёная трава.

Цветы.

И она, лежащая посреди поляны. Океан, ждущий и бездонный, плескался в её глазах. От её улыбки щемило сердце — ангел небесный не мог быть прекрасней. Меня охватило то же бесконечное спокойствие, в каком лежала она. На ней было то же белое платье из кружева, которое было сейчас на мне. Гладкий лоб, тонкие черты лица, губы — верхняя с острой ложбинкой и плавный изгиб нижней. Волосы обволакивали голову сверкающим золотым нимбом. Эта девушка на лугу очень сильно кого-то мне напоминала.

Не уснуть тебе больше под шёпот волн, подумалось мне с жалостью. Как будто я была уверена, что раньше она любила засыпать под шум прибоя.

Снова эти нимирийские легенды всё переврали — не было никакого зеркала на дне, — вертелось в голове. Я стряхнула с плеч оставшиеся капли. Называть это место морем — тоже ложь. Море — это звук прибоя, шорох гальки, плеск воды. А это место не издавало звуков, ни плеска, ни шороха. Только моё захлебывающееся дыхание рвало тишину вокруг.

На коже не осталось ничего — жидкость стекла по моему телу и вернулась обратно, блестящими змейками скользя от моих ног по льду. Море приняло её, впитало и застыло, чтобы снова растаять. И так без конца.

Постоянство и изменение.

Эти два слова наворачивали по кругу у меня в голове, пока я стояла под душем. Тёплая вода бежала мне на руки до тех пор, пока с них не сошли снежные укусы и пропадала в стоке.

Я изучала образ лежащей на поляне мёртвой девушки в своём сознании. Старалась различить мельчайшие детали. Смотрела так долго, что белый цвет платья и изумрудный — травы, стали казаться ослепительными, от чего я прикрыла глаза и уставилась в танцующую кроваво-чёрную пустоту под веками.

Сомнений не было. Она была похожа на меня, как две капли воды.

На плитке ещё остались зёрнышки пепла, которые я не успела смыть после того, как сожгла белое платье, которое было на мне сегодня. И на ней — там. На лугу.

От идеи сжечь все белые платья пришлось отказаться, потому что, даже если я сожгу все белые платья в этих стенах, останутся другие — за стенами. Проще пообещать себе никогда больше белое не надевать. Судьбе придётся очень постараться, чтобы запихнуть меня в белое.

Я бы над этим ещё подумала, но какое-то постороннее ощущение — резкая вспышка, — отвлекло меня. Оно едва пробивалось к занятому размышлениями мозгу. Какие-то ниточки в голове слабо вздрагивали — что-то идёт не так.

Предчувствие.

Я видела в Море Грядущего пещеру Этр! А значит, и Сайлас Гейт, скорее всего — тоже!

Я выскочила из душа. На ходу схватила полотенце, стараясь вытереть волосы, чтобы с них хотя бы не капала вода. Натянув костюм из гослинговой кожи, я даже не стала искать обувь — просто рванула кольцо с пальца и тут же надела обратно. Вокруг была уже не моя спальня, а гулкое пространство пещеры.

Этры не одобряют, когда кто-то вот так врывается к ним. Хотя, мало кому придёт в голову врываться в пещеру к Этрам, и почти ни у кого на это не хватит Силы. У меня Силы хватало, а голову посещали вещи и похуже. Поэтому обычно я улыбалась, глядя на несущуюся мне навстречу огромную, дикую и не менее довольную, чем я, кошку, которой выдалась возможность размяться.

Этры вскинули головы, уставившись на меня своими провалами глазниц. Мне показалось, что они выглядели слегка удивлёнными. А вот мужчина, стоявший перед ними на коленях рядом с нашим Верховным Магом и повернувшийся вслед за Этрами, выглядел совершенно спокойным. Взгляд прищуренный, как всегда. Волосы падают на глаза. Но и порох выглядит, как песок, если не подносить к нему огня.

Значит, Море Великих Деяний сочло его достойным. Ладно. Хорошо это или плохо — разберусь потом.

Антонио не обернулся. Плечи у него тряслись — то ли он сильно боялся, то ли беззвучно рыдал.