За спиной Сайласа земля срывалась в обрыв — и это замыкало взгляд на его лице, полностью сосредоточенном, словно он запоминал каждую мою черту. Наши руки были сомкнуты до последнего — отпечатывая друг в друге каждый изгиб ладони, каждую тёплую жилку под кожей.

— Я вернусь, — мой голос срывается, горло саднит, но я заставляю себя говорить громче.

Я сжала его пальцы — сильнее, чем собиралась. Будто могла вытянуть из этих мгновений вечность.

— Я буду тебя ждать! Если тебя ждут — ты обязательно найдёшь дорогу назад, — его слова и голос, в котором была сконцентрирована вера, прошили меня насквозь, укрепляя там, где рвалось внутри. Я кивнула, и он прижал мою ладонь к губам, всё ещё не отпуская.

— Я ухожу… и не оглядываюсь. Такое у меня правило, — шепнула я. Он кивнул, и я отпустила его руку, развернувшись прежде, чем успею передумать, — и шагнула за предел Магии, чувствуя, как исчезает его тепло в воздухе.

Каждый шаг вперёд — как разрыв нитей, соединявших нас. Дрожь поднимается от земли или от внутренней пустоты, но я улыбаюсь сквозь неё и вскидываю вверх руку в жесте, означающем у Нимирийцев удачную охоту. Я знаю, что он смотрит мне вслед — и знаю, что тоже улыбается.

Я делаю каждый новый шаг, оставив в сознании только одно — веру в то, что, если тебя ждут, дорога назад всегда существует.

Магия сочится из недр Острова, словно почва дышит через миллионы пор самим дыханием Жизни. Травинки шелестят вокруг песнями тепла, хрустальные листики звенят — звук пульсирует в ушах, то громче, то тише.

Ощущение не кажется реальным — это Магия пытается взломать мне мозг.

Я запечатываю себя в броню из воли. Внутри — только мои законы. Сила вьётся вокруг, пытаясь пробраться вовнутрь, но отступает. Иллюзия Рая тает, как след на песке, смытый прибоем, оставляя за собой голые камни.

Теперь вокруг — только пустошь, потрескавшаяся и сухая. Трещины из-под ног бегут до самого жилища Королевы Лета, но сама Обитель всё ещё остаётся прекрасной.

— Она не знает дверей, но всегда открыта тем, кто пришёл... — произношу я вполголоса. Слова из легенд вспоминались легко — обитель Королевы Лета им соответствовала. — Не имеет углов и окон — стены её сотканы из живого дерева и солнечного света.

Это было правдой — стволы прорастали прямо из камня, образуя своды и колонны, покрытые зеленью и увитые лозами, усеянными спелыми ягодами. Кроны переплетались в кружевные арки. Травы и колосья пшеницы, вплетённые в сами стены — как символы лета и плодородия — сияли, щедро сдобренные Силой. Над входом узор складывался в солнечный диск.

Но тепла от этого сияющего чертога не чувствовалось — вокруг вился туман. В нём различались смутные тени: звери лесов и полей — олени, лисы и сотни других — склоняли головы перед своей владычицей. Но среди них виднелись и другие образы — тёмные, рождённые глубинами дикой пустоты. На пороге лежали свежие цветы и плоды — как подношение для Силы, что питает земли смертных.

Вблизи сияние сделалось ещё холоднее — словно лето устало посылать тепло, имея силы только для света. Это лето не играло с ветром и не звенело в листве — оно просто существовало.

Я обвела взглядом вход — тут явно было что-то не так — и прикоснулась рукой к ближайшему стволу. Кора была шершавой, а побеги, пробивающиеся сквозь неё, блестели капельками сока. Они были реальными. Но мне почему-то хотелось содрать всё это, как мишуру, чтобы увидеть, что под ней.

— Покажи, — медленно провела я рукой вниз — по стволу, мимо свежего побега, мимо капель янтарного сока, вкладывая в слово свою власть.

Итси — язык Силы, первый язык этого Мира — ударил по стволу, как топор. Иллюзиярасползлась, словно кора была шелухой, скрывающей нечто более древнее. Воздух подхватил остатки Заклятья, перемалывая его обратно в Силу. Под всем этим оказался дольмен — как каменное веко пустой глазницы, приоткрытое на щель.

Следующий шаг даётся легко — ноги сами несут меня вперёд.

Это такая вредная привычка — услышав зов неизведанного, отправиться ему навстречу!

Если бы я шла через Иллюзию, мой путь проходил бы сквозь череду живых арок, как сказано в легендах. Но я иду там, где ходили до времён и смыслов — в каменном коридоре.

Из дольмена течёт Сила — как речной поток. Я чувствую, как она плещет свои волны по стенам, струится по потолку, завихряется у моих ног. Веки становятся тяжелыми — это ощущается, как эйфория, струящаяся сквозь каждую клетку. Я перестаю чувствовать себя отдельной — растворяюсь в дыхании камней, в структуре базальта — кристаллах, спаянных с вулканическим стеклом.

А потом будто Дуат дохнул на меня своей Магией, и Кайла разлетелась на крохотные пушинки, как одуванчик, вмещая в каждую из них зёрнышко воспоминания. Сотни моментов существовали во мне одновременно — детство, боль, взросление, радость, победы, смерти, чувства. А потом вся жизнь сжалась в одну вспышку сознания — и я снова стала собой — и в то же время кем-то другим.

Делаю шаг — вокруг меня разливается вода, в которой отражается звёздное небо. Запускается оборотный механизм, с каждым движением делающий небо внизу реальнее, чем то, что над головой.

Это выглядит красиво — хочется раскинуть руки в стороны и кружиться среди потоков Силы, чертя в воздухе широкие дуги раскинутыми ладонями, словно я — веретено, прядущее реальность посреди звёзд.

Эта Иллюзия тает вслед за остальными. Мир вокруг пульсирует, все чувства обострены — я вижу узор в прожилках камней, вижу, как в воздухе пляшет солнечное зерно. Цвета режут глаза — не своей яркостью, а смыслом. В каждом оттенке будто зашифрован ответ на вопросы Вечности. Я слышу, как стекают капли по стенкам дольмена, как где-то под землёй перекатываются древние каменные исполины, рождённые Силой. И ещё — слышу, как стучат сотни сердец где-то рядом.

Иду на звук, собственные шаги не слышны — только неровное тук-тук — не в лад, каждое по отдельности.

Коридор закончился, я прижалась к стене и осторожно выглянула. Зал в глубине дольмена был впечатляющим по своим размерам. Но потрясало не это — передо мной было море коленопреклонённых людей — скорее тысячи, чем сотни. Все они были обращены в одну сторону, глядя в одну точку перед собой. Туда, где было нечто, превосходящее все легенды, пытавшиеся это описать.

В самом сердце зала поднимался ствол исполинского Древа, покрытый корой из тёмного янтаря. Глубокие трещины в ней светились, словно внутри текло само Солнце. Ветви поднимались к своду пещеры, расстилаясь по нему, как волны золота, живого и горячего.

Каждый лист был юн — он только что вышел из-под молота невидимого кузнеца и сиял огнём после отжига, не успев остыть. Листья не заканчивались — они становились светом, дымкой, тончайшими нитями Силы, растущими сквозь потолок в другие миры. Дерево дышало глубоко и низко — как поёт ветер в кронах тысячелетнего леса или ревёт водопад вдалеке. Каждый вдох и выдох прокатывался по залу потоком Силы, вибрируя в груди, отдавая в кости.

Дерево не было Источником Магии Жизни — оно было её сердцем. Каждое живое существо было источником этой Силы, частичкой общего полотна, сплетённой друг с другом.

Я, эти люди, Сайлас, ждущий меня возле воды, Фейри, смертные, Эльфы — миллиарды бьющихся сердец были связаны с этим Древом, наполняя при выдохе капилляры, тянущиеся от него, и получая Силу обратно при вдохе. Возвращая её, полностью закрыв глаза в последний раз.

Силы тут было с избытком. Она сочилась сквозь кору и текла из дольмена, питая жизнь вокруг Озера, питая Лабиринт, прорастая реальность насквозь и наполняя жизнью каждую клетку великого тела мира.

Отсюда мне не было видно подножия Древа, но я уже знала, что там найду. Я ступила в зал — тень, скользящая неслышно. Меня могло выдать только шуршание платья, и я придерживала его, ступая сквозь это вязкое поле сна.

Хотя люди не спали, но это ощущалось именно так. Некоторые были тут уже давно — одежда их истлела, превратившись в лохмотья, из глаз по щекам стекали слёзы восторга. Их лица были светлы. Почти блаженны. Магия давно сломала их, когда-то позвав и так и не отпустив. Они не замечали меня. Ни один не дрогнул, не повернул головы. Ни шёпота. Ни вздоха.