Он наклонился к моему лицу — это, наверное, было самое невероятное место для первого поцелуя во всей Вселенной. Моё тело пробила лёгкая дрожь, когда его губы коснулись моих, и я на миг прикрыла глаза. Мне так хотелось попробовать его вкус, так давно и так сильно… И я жадно впитывала всё — стук его сердца под кончиками моих пальцев, его губы, прижатые к моим. И придвинулась теснее, зарываясь пальцами в его волосы, давая понять, насколько мне приятно, когда он так делает. Но всё же отстранилась и снова прижала пальцы к его губам.

— Оставь этот поцелуй! Отдашь мне его, когда я вернусь! — Уголки его рта под моими пальцами приподнялись — он понял, зачем я это делаю. Это может стать якорем, если желание достаточно сильное.

— А ты хочешь? — всё же спросил он.

— Да, — прошептала я, касаясь изгиба челюсти и обхватывая ладонями его прекрасное лицо. — Да, хочу!

Его руки легли мне на талию — пальцы были горячими даже сквозь одежду. Он наклонился, проводя губами вдоль моей челюсти до самого уха, и прошептал:

— Я буду ждать! — вызывая дрожь по всему моему позвоночнику. Я невольно поддалась жару, который он пробудил, и выгнулась ему навстречу. Сайлас медленно выдохнул — в этом выдохе я почувствовала, как он сдаётся. Как крошится его воля.

Желание растеклось под кожей, заполняя всё, вытесняя все другие чувства — им просто не хватило места. Мы молча смотрели друг на друга и дрожали. Странно наблюдать, как каждый из нас распадается на части. У меня такое чувство, что я могла бы привыкнуть к этому.

Я положила голову ему на грудь и начала тихо считать: солнце прячется в дыму, свет меняется на тьму, мир уходит в тишину…

Его плечи вздрогнули от смеха, расслабляясь, а я уткнулась носом ему в шею и вдохнула его запах. Он до сих пор пах лавандой и едва уловимым мужским ароматом, который ложился на него идеально, и, как обычно, дождливой вечерней дымкой. Сайлас взял мою ладонь, а затем наши пальцы встретились и переплелись.

Я прикрыла глаза, боясь, что этот мыльный пузырь счастья лопнет.

— У тебя необычная реакция на опасность, — его голос звучал тихо, вплетаясь в дыхание озера. — Ты хоть когда-нибудь боялась чего-то?

— Ну… — я чуть улыбнулась, чувствуя, как его большой палец мягко ласкает мою кожу. — В детстве я боялась, что под моей кроватью закончатся книжки с картинками. Или что дети найдут мою жестянку с сокровищами.

Лодка медленно скользила вперёд, натягивая невидимую струну пространства, вдоль которой мы плыли. Словно слышала шёпот воли, зовущей её, и не могла не подчиниться.

— Они не нашли? — спросил Сайлас после паузы, продолжая ласкать мою ладонь. В его движениях чувствовалась настороженная нежность — пальцы скользили по коже бережно, будто готовясь утешить меня, если ответ будет печальным.

— Не-а, — покачала я головой, в голосе звучала лёгкая усмешка. — Я откопала её, когда вернулась на Землю. Она в полном порядке.

Вспоминать об этом было приятно. Ощущение окутало меня в мягкое тепло, и я решила поделиться с ним ещё одним откровением:

— Я очень хотела увидеть Духов Воды, особенно Водяного Змея. Никогда раньше их не видела. Наверное, это было моё желание, — сказала я тихо, но даже низкие децибелы звучания не скрывали восторга в моём голосе.

— А ещё желания остались? — в его словах вопрос смешивался с надеждой.

— Ты же помнишь, что у меня ещё есть ТА дверь? — я повернулась к нему, приподняв бровь.

Я же ему говорила! Он не мог забыть о таком!

Может, он и помнил, но сейчас взгляд его был тёмным, как вода Озера, в зрачках отражался Остров, до которого уже было совсем близко. И с каждым ярдом ощущение, что он меня отпустит, таяло, хотя лодка не сбавляла хода.

Крутые склоны Острова были выточены водой и временем, напоминая древнее существо, застигнутое тут вечностью, покрывшей его каменной чешуёй, точно исполинскую черепаху из легенд, несущую на своих плечах мир.

Хотя, может, это и был застывший Дух — откуда в этом Озере ещё мог взяться остров? С близкого расстояния не было видно лилий — только туман серебрился вдоль скал.

Лодка ударилась носом о берег. Дерево скрипнуло, отдаваясь в тишине эхом. Сквозь туман едва различался узкий выступ — единственное место, где можно было ступить на сушу. Сайлас поднял меня на руки — легко, как будто я ничего не весила, — и шагнул на Остров.

Здесь, возле кромки воды, совсем не чувствовалась Магия — наверное, эта территория принадлежала Озеру. А та, где вода не касалась скал, — Острову, потому что камень там был покрыт травой, такой сочной и яркой, что она могла соперничать со склонами Священной Горы Меру.

В метре от нас начинался Рай — цветы раскрывали сочные бутоны и блестели каплями росы. Крохотные бабочки танцевали в воздухе, оставляя за собой светящиеся следы, от чего он казался сияющим. Деревья поднимались к облакам, как столбы света, покрытые гладкой прозрачной корой, под которой, как золотистый мёд, струился сок. Ветви их спускались до самой земли, и длинные листья, похожие на хрустальные нити, переливались радугой и звенели, словно тысячи крошечных колокольчиков. Их звон плыл над травой, рассыпаясь на крохотные искорки, тающие в тишине над Озером.

Я никогда не давала себе времени на панику. Если мне нужно сделать что-то сложное, я просто шла и делала это, потому что знала — другого варианта просто не будет.

С наивностью я попрощалась в пятилетнем возрасте.

Но сейчас, стоя в кольце его рук и глядя в темноту зрачков, я чувствовала, как решимость вытекает из меня, как кровь из раны, ослабляя с каждой секундой.

— Если я не вернусь через двадцать четыре часа — уходи! Скажи Фалько, где я, он знает, что делать. Ты же знаешь Фалько? — наконец сказала я, коснувшись пальцами его щеки, чтобы ещё раз почувствовать тепло кожи. И выскользнула из его объятий, делая пару шагов в сторону — туда, где камни сменяла трава, но его ладонь решительно сомкнулась на моём запястье.

Дальше всё случилось, как случаются все бедствия — предсказуемо, но всегда неожиданно. Я увидела, как рука Сайласа на моей начала плавиться, словно на неё плеснули кислотой. Кожа вздулась, обнажая сухожилия, но Магия продолжала переваривать его плоть, выедая глубже, подбираясь к костям. Я шагнула обратно на камень, хватая ртом воздух в отчаянных попытках вдохнуть, глядя, как регенерация сращивает ткани обратно, и прижала ладони ко рту, заглушая жалобный всхлип.

Я достаточно видела всякого, но его боль почему-то резанула меня сильнее остальных.

— Тебе и правда нельзя на Остров! Эта Магия тебя убьёт!

— Да, — спокойно сказал он, дотянувшись до моей щеки здоровой рукой и нежно проведя пальцами по коже. Его голос звучал очень ровно, словно ничего страшного не произошло, несмотря на воспалённый блеск боли в глазах.

Это оказалось просто — сделать шаг и прижаться к нему, сминая ткань куртки в стремительном порыве. Его ладонь тут же оказалась у меня в волосах, откидывая голову так, чтобы видеть моё лицо.

Прямо сейчас, на моих глазах, он пытался поверить в то, что я вернусь. Перестал видеть во мне призрак, который вот-вот растает, а увидел настоящую — стоящую здесь, упрямую, живую, дышащую. И позволил оформляться в сознании мысли — я делаю шаг к нему сквозь туман, а он всё ещё стоит и ждёт.

— Двадцать четыре часа, Кайла! — наконец выдохнул он, проводя рукой по волосам. От глубоких ран остались только шрамы, покрытые светлой молодой кожей, которая уже начинала темнеть. — Не вернёшься — я пойду за тобой, — добавил он. Теперь у него был хриплый, теряющийся в тишине голос. Словно издалека. Из бездны пропасти, в которую превратились его зрачки. Он принял решение и смирился с неизбежным.

— Но ты же умрёшь там! — прикусила я губу. Отчаянье потянулось вдоль позвонков к груди, сжимая сердце, заметавшееся меж рёбер пойманной птицей.

— Плевать! — ответил Сайлас, и добавил ещё что-то — на тандуильском.

И я поняла — ему действительно плевать. Он пойдёт за мной, если я не вернусь. От смирения в глазах не осталось и следа. Сейчас я видела в них другое. Бесстрашие. Он действительно не боялся ни боли, ни смерти.