— Ты там родился?

Он не отвечает, но это и не нужно. Я знаю ответ. И Сайлас Гейт, думаю, тоже. А Мартине до этого вообще нет дела.

— Значит, тебе не дано было увидеть величие своего Короля. — вздыхаю я. — Не позволено смешаться со своим Народом. — печаль в моем голосе даже глубже, чем во взгляде. Эльф слегка заторможен от неожиданных эмоций в моем голосе.

Добавляю:

— Сколько же лет ты прожил рабом?

Ну, потому что не надо было встречаться на моём пути!

— Рабом? — у Светлого даже губы затряслись от негодования. — Я — свободен! — Откуда ты знаешь? Если ты никогда не жил по-другому? Светлый смотрит на Сайласа и тихо, но отчётливо рычит — Она тебе нужна?

Сайлас не отвечает. Просто переводит на него взгляд. Что там в нём — не разобрать. Светлый покорно отступает. Начинает изучать улицу с таким видом, будто ему резко стало не интересно.

Что его держит рядом с Сайласом Гейтом? Деньги? Или долги? Вряд ли преданность.

Он из Плектагласа и не в курсе, что для меня хороший Светлый — мёртвый Светлый. В ладонях почти ощущаю гладкое дерево Тенетайна.

Пальцы на тетиве...Мир стихает, готовясь к полёту стрелы...

Но… нельзя просто так взять и пристрелить кого-то, даже если он тебе не нравится. Даже если не нравится весь его Народ. Хотя мой Побратим бы с этим не согласился.

Мне нужна всего секунда, чтобы снова взять себя в руки. Накидываю Морок на нашу компанию, чтобы не привлекать внимания. Черчу на асфальте, засыпанном пеплом, планеты Срединной Трети, расставляю аспекты.

Мартина не посчитает направление в этом Обряде. Для этого нужно знать гораздо больше, чем учат на Земле. Пытаюсь по ходу ей объяснять. Но с каждой цифрой и линией выражение на её лице становится всё печальнее. Заканчиваю расчёты. Пишу внизу координаты. В эту точку на небе ей нужно послать Заклятье во время Обряда. И мне. Спрашиваю:

— Запомнила?

Мартина только качает головой, вынимает из сумочки телефон и делает снимок.

— Сделай якорь. И не жалей на него Силу. — добавляю я напоследок.

Волшебница кивает, но как-то неуверенно. Снова переводит взгляд на мистера Гейта. Я даже смотреть на это не хочу. На её просящий взгляд. На щенячью преданность.

Мартина — одна из лучших в Ордене. Лучшая из худших. Одна из тех, кого поленились убить Маги Воздуха. И, как всегда, на мели. Ждёт от мистера Гейта подачку.

На Земле Силу можно купить только у Альянса. Архимаг может просеяться в другой Мир и добыть Силу, как любой Бессмертный. Если бы она стала Архимагом, её жизнь могла быть другой. Такой, в которой у неё есть выбор. А не представлять собой длинную вереницу мужчин, готовых оплачивать её счета в обмен на страсть.

Выметаю Заклятьем пепел начисто — чтобы не оставлять следы. И даже не пытаюсь понять, как паутина линий моей жизни, которая давно утратила какую-нибудь чёткость, сложилась так, что я теперь стою на этой улице. Я не собиралась искать Ключ вместе с этим Бессмертным, но я уже это делаю. Посчитала направление, которое он сам бы не посчитал — для этого нужно быть, как минимум, Магом Огня.

Это даёт нам практически равные шансы на поиск Ключа. И повышает шансы того, что он и дальше будет путаться у меня на дороге. Поднимаю на него глаза. Это уже второй убийственно-хмурый взгляд, которым я простреливаю его. Только это на него никак не действует.

— Спасибо, — в его голосе слышится что-то, похожее на благодарность. — Она просила именем Принявших Зарок.

Мой голос полностью вычищен от эмоций. Это никогда не бывает хорошим знаком.

Знай он меня получше, то понял бы, что из вариантов у него один — не встречаться больше на моём пути.

Багровая полоса заката над лесом, его мягкий отсвет — на крышах замка. С последним лучом солнца разжигаю костёр. Привычно поднимаю глаза к небу. Нахожу созвездие Дракона.

Нам, живущим под этими небесами, теперь даже невдомёк, что мы все ходим под Драконами. В древности было иначе. В древних легендах драконам принадлежало особое место — бесстрашных Хранителей Мира.

Тишину ночи нарушает потрескивание древесины. Пламя неторопливо облизывает дрова. В каждом из них заключена особая, скрытая сила. Они зачарованы и дают жара столько, сколько могло дать огромное дерево.

Кидаю Якорь к востоку — к самым Альпийским горам, — и к югу, до Лигурийского моря, откуда ветер доносит запах соли и скошенной травы; к северу, где протянулись мили городов до самого обрыва, — в те места, где я никогда не была, но до которых легко достаю Силой; и к западу, вдоль реки, вверх по болотистым равнинам.

Учитель всегда смеялся, когда я ставила Якорь. И Побратим тоже. Им, прочно стоящим на ногах, не понять нас — живущих, как растения без корней, гонимые ветром. Они думают, что не нужно тратить столько Силы на Якорь. Что достаточно слегка «припечатать» себя к земле — и всё. Намекнуть миру, что ты решил задержаться тут чуть дольше. Но фишка в том, что даже если они вообще не поставят Якорь — нет шансов, что в их планы посмеет кто-то вмешаться.

Для меня всё иначе.

Особенно теперь, когда я осталась одна. Раньше всё было по-другому. Тогда я верила, что когда-нибудь смогу стать такой, как они. Там, в прошлом, была тёплая вода, покрытый пеной океан, набегающий на белую гладь песка. Нежный шёпот прибоя по берегу, тёплый песок под босыми ногами.

Ни замерзающих миров, ни Ключей, ни одиночества.

Только покой на самом любимом берегу во всём Мире. Фарсéй, где мы жили с Побратимом. Блаженные дни. Бесконечная беготня по пляжу, шлёпанье босых ног по краю прибоя...

До того, как я получилато задание. Первое моё задание без него. Мой Побратим и раньше получал задания для него одного — потому что никто в отряде не мог и близко сравниться с его уровнем. А мы никогда не ходили на задания в одиночку.

До того дня.

До того дня я верила, что он вытащит меня из любой беды, в какую бы я ни попала.

Звёзды подошли к нужным положениям, я подвесила котелок над костром и достала коробку. В ней поместилось всё необходимое для Обряда— два пузырька и соль в полотняном мешочке. Зелье по виду напоминало молочный кисель. Запах у него был резкий. Небольшого пузырька хватило, чтобы заполнить котелок на две трети.

Слова на древнем языке разнеслись по берегу. Мелодичные звуки то гремели, то превращались в шёпот, следуя ритму моего дыхания. Руки слегка дрожали, когда я вынимала пробку из колбы с кровью отца.

Не потому, что волновалась — просто Заклятье спрессовало Силу вокруг, сделало её густой, уплотнённой до предела. Мне приходилось прикладывать усилие, чтобы двигаться.

Как будто само Пространство сопротивлялось идее выведать у него тайну.

Зелье отозвалось так быстро, что я не успела выпустить пузырёк из рук. Огненная нить поднялась из кипящей глубины — моё сердце даже удара не пропустило, когда она вошла в него и тут же вышла наружу, понеслась в точку на горизонте, связывая меня с местом, где спрятан Ключ.

На короткое время мы так и застыли — на одном конце я, нервно сжимающая пальцами стекло, а на другом — тайна, за которую мой отец отдал свою жизнь.

В следующую секунду мир на той стороне Заклятья дёрнул меня к себе долгим тошнотворным рывком. Удар заставил впечататься спиной в песок, вкручивая острые камни куда-то мне под лопатку. Сжать пальцы в кулаки и сцепить зубы от боли.

Никогда ещё я не чувствовала, чтобы Якорь так натянулся. Просто выгнулся дугой, прижимая моё тело к земле. Ему какое-то время удавалось удерживать меня, не давая вылететь за пределы мира.

А потом на меня нахлынула темнота — гладкая и прохладная, как вода. Она обтекала моё тело со всех сторон и накрыла усыпляющей волной измученный болью разум.

И я увидела — образ моря посреди ледяной пустыни, моря дикого и необузданного — словно видение в самой глубине предутреннего сна.

Море Грядущего.

Таким я его ещё не видела. Я видела его скованным льдом — замершим и гладким, как стекло.