— Как не надо?! Ты хоть понимаешь, что сделала? Это Проклятье сожрало бы сначала его, — Шеран кивает на лежащего на полу Бессмертного, а потом нас! А ты его остановила!

— Да, и что? Вы просили помощи в Последнем Приюте, и вы её получили. Я просто сделала, что должна была. — аккуратно обхожу их и распахиваю двери на лестницу. — Мириэль, иди сюда!

— Ты спасла нам жизни, — говорит Нимириец торжественно, выпрямляясь. — Да, и надеюсь, я об этом не пожалею, — бросаю я ему через плечо. — Что? — спрашивает он недоверчиво. Переводит взгляд на Сайласа и добавляет на Древнем наречии: —Что она имеет в виду?

В ответ Сайлас ухмыляется и обещает рассказать ему позже.

Вручаю бутылочки с Зельями Мириэль, объясняя, что и как нужно давать. Этому Бессмертному нужно ещё денёк отлежаться. Она, кажется, меня не слушает — не отрываясь смотрит на Сайласа, как будто он торт размером с дом. Да, он красивый, но разве это повод на него так смотреть?

— Мириэль! — зову её тихо. Она наконец отводит глаза и заливается краской до самой шеи.

О чём она думала, когда на него смотрела?

— Возьми свою Книгу Самхета, там ты сможешь всё ещё раз прочитать. И кажется, Шеран хотел что-то сказать Великой Твай Дэ. Мириэль готова выслушать, — перевожу я взгляд на Шерана.

— Я скажу потом, — бурчит он себе под нос. — Если сейчас неподходящее время, нужно было так и сказать.

— Я иду спать. До заката меня не будить. — бросаю на ходу и сбегаю в свою комнату так быстро, что ни у кого не остаётся шанса что-то сказать. Падаю на кровать, накрываюсь с головой одеялом, прижимаю колени к груди, растираю предплечья, чтобы прогнать озноб.

Но это не работает.

Слова благодарности режут, как осколки по нервам, — потому что я знаю: эти слова не для меня. Я их не заслужила. Да, может, сегодня я и спасла этих четверых, но это ничего не меняет — в тот день я не спасла тех, кого должна была.

Открываю глаза — последний луч света блекнет на западе, превращая серый вечер в чёрную ночь, а в соседней деревне звонит колокол.

Мириэль уже держит лошадь наготове, когда я сбегаю вниз. Сайлас стоит рядом. Над его левым плечом поднимается рукоять меча, закинутого за спину.

О его мече я знаю только то, что он слишком огромный, чтобы носить его сбоку. Размер не имеет значения — сегодня нужно оружие, каких в Мире очень мало. У меня нет времени выяснять, что у него за меч, поэтому задаю прямой вопрос:

— Твой меч может убивать бестелесных существ?

К моему удивлению, получаю утвердительный ответ. Сомневаться не приходится — об оружии не принято лгать, чтобы не спугнуть Удачу в бою.

— А твой лук?

Оказавшись на лошади, киваю. И едва не вскрикиваю от возмущения, когда Сайлас взлетает в седло вслед за мной. Его рука ложится мне на талию. Он прижимает меня к себе не слишком крепко, но этого достаточно, чтобы ожили все нервные окончания, пробуждая предательское тепло глубоко внутри.

Изо всех сил стараюсь отстраниться, вытянувшись в струну. Но всё равно ощущаю его тело всеми бесчисленными нервами. Его ноги, прижатые к моим, обжигающе горячие. От его груди, которую я чувствую лопатками, от каждого дюйма его тела веет Силой. И снова этот его запах. Кажется, он контролирует огненный поток, курсирующий под моей кожей и зажигающий меня изнутри.

Когда я стала такой? Где собранная, не реагирующая ни на кого Кайла? Как я утратила её? И как мне обрести её вновь?

Мы несёмся сквозь сумерки по каменистой равнине. От ветра и скачки мне становится лучше, я начинаю замечать дорогу. К западу от Последнего Приюта холоднее и суше. С одной стороны поднимаются холмы, с другой тянется лес.

Дорога сворачивала к опушке, проходя через заросли, и заканчивалась просторной поляной, со всех сторон поросшей старыми соснами. Деревенские дома тесными кольцами улиц окружали Храм.

Колокол на храмовой башне захлёбывался. Звонарь давно утратил ритм и просто бил в него, надеясь достучаться до своего Бога.

Я слетела с лошади и легко приземлилась, сжавшись в комок. Вскочила на ноги. Вокруг кричали люди. Запах свежей крови висел в воздухе, как тяжёлый, влажный металл.

Сейчас это не важно. Время притупит ужас. Память об этом дне растает в красном тумане. Важно просто сохранить им жизни.

Сложив ладони воронкой, я послала свой голос, многократно усиленный Магией, на помощь обезумевшим от страха селянам:

— Именем Великого Многоликого Бога — все на площадь, к Храму!

Вытянув руку, призвала Тенетайн. Сайлас медленно извлёк свой клинок, являя вечеру глубокую синеву стали.

— Я туда, ты — туда, — я мотнула головой в сторону грязной улицы, запруженной людьми. Сайлас даже не кивнул — просто развернулся и бросился навстречу толпе.

А я замерла, как перед захватывающим дух прыжком в небо, чувствуя приток чистого адреналина. И тоже побежала. Я отчаянно соскучилась по бою.

Стая, гнавшая людей мне навстречу, не была хорошо обученной армией. Может, даже не была стаей. Мох покрывал их плечи и полз по загрубелым щекам. Между рёбер свистел ветер. Они хватали людей своими узловатыми пальцами, разевая беззубые рты. Надеялись, наверное, выпить их жизни и снова стать единым целым.

Какое глупое решение.

Мои огненные стрелы находили их сердца — бьющиеся не Тьмой, а простой Силой — и превращали в труху.

Я больше не бежала. Просто ступала из одной тени в другую, пропуская людей. А люди бежали к Храму — старики, женщины, дети. Я не останавливалась на них взглядом. На них я посмотрю позже. Мне нужны были не они.

Мерцающий свет Проклятья стелился по камням. Из него вставали тени, обретая форму. А потом ловили стрелу меж рёбер.

Через час холодное ночное светило выползло из-за горизонта. Улицы опустели. Я смахнула волосы, снова упавшие на лицо, и повесила Тенетайн на плечо. Голодный зов Проклятья больше не дрожал в воздухе деревни, но я всё же сплела Поисковое Колесо и выпустила на охоту. Бой оказался скучным.

Заклятье летело впереди, вращаясь и разбрасывая по сторонам зелёные искры. Я шла следом, ища моего неожиданного напарника. Сайлас обнаружился через две улицы. Он двигался вдоль домов — тёмный, в чёрной одежде, обрисовывающей мускулы. На чёрных волосах плясали едва заметные лунные блики. Я наблюдала за ним, не выходя из тени. За плавностью походки, за чёткими линиями привычного для Бессмертных костюма скрывалось нечто опасное. Угроза. Она витала вокруг него. Лезвие меча, зажатого в ладонях, горело синим. И горе будет тому, кто вдохнёт эту смертельную синеву.

Я вышла ему навстречу. — Всё?

В ответ Сайлас кивнул.

На сегодня битва была закончена для него. Отделавшись вежливой благодарностью, я направилась к Храму. Сайлас двинулся следом, не выпуская меча из рук — только погасив Магию.

Колокол утих. На площади визжали дети и ругались люди, привычно проклиная Тьму, которая была ни при чём. Раненые собрались у ступеней, храмовые Служки перевязывали им руки, ноги и головы.

— Мёртвые где? — спросила я у Служителя в белой рясе. Голос мой был хриплым.

Храмовик отвесил мне поклон и показал в сторону, куда их положили.

Подстилок для них не нашлось. Они лежали на остывшей земле — спокойные и тихие, как и положено мёртвым, с вытянутыми вдоль тела руками: тощий угловатый старик и девочка лет двенадцати.

Спутанные волосы девочки были светлыми, лохмотья едва прикрывали похожее на скелет тело. Ещё немного голодных дней — и у неё бы тоже между рёбрами стал прогуливаться ветер, как у чудовищ, час назад топтавших улицы деревни. Рядом с ней плакала малышка лет пяти — такая же тощая и белокурая.

— Где их семья? — спросила я Служителя.

— Пред лицом Великого Многоликого Бога, Великая Твай Дэ, — поклонился Храмовик. — Они сироты.

Только теперь не они, а она. Маленькая сиротка со светлыми кудряшками лишилась сестры по моей вине. Она плакала из-за меня. Размазывая слёзы и срываясь на хриплый вой, который не собирался стихать. И до которого никому вокруг не было дела.