Но мечтать больше было не о чем. Я доверилась пути, а он привел меня туда же, откуда я начала.

Круг замкнулся.

Больше не было «завтра» с чашкой теплого молока в ладошках. Не было ласкового закатного солнца. Не было дворца и добрых людей. Было только сегодня, в котором я дура и девчонка.

Сегодня, которое не кончится никогда. А я хотела, чтобы оно кончилось.

Быть готовой ко всему — это значит выбрасывать из головы эмоции ради победы. Этот Бессмертный тоже ищет Ключ. И может быть мне полезен.

Что ж, ему повезло.

Небоскрёбы сегодня были гораздо ярче обычного. Я смотрела на город за окнами с единственной мыслью: что бы кто не говорил, но когда я бросаю камешки в воду, то всегда попадаю в центр круга.

— Послушай, если у нас с тобой одна цель, может, ты меня развяжешь, и мы нормально поговорим? У меня уже ссадины от верёвки. — сообщаю я жалобно. — Обещаю не пробовать тебя убить. — добавляю с улыбкой, вкладывая в нее немного кокетства, как обычно делает Линда, когда пудрит мозги очередному ухажёру.

Сайлас усмехается, не сводя с меня глаз. Взгляд означает что-то вроде: «Детка, меня не так просто убить. Но ты можешь попытаться. Если готова к последствиям».

Улыбка не смягчает его лицо, только делает его более сексуальным и более живым. Я на «детку» не злюсь. Сейчас это не имеет значения. У меня есть план. А для этого мне нужны свободные руки.

Конечно, он развязывает верёвку — красивым женщинам редко отказывают.

Вытягиваю руки перед собой, чтобы ему было хорошо видно багровые полосы на запястьях. Зря, что ли, я терла их всё это время?

Он снова присаживается рядом, только теперь берет мои ладони в свои. Гладит большими пальцами ссадины от верёвок. Чувствуя тепло его рук, слежу, как мягко двигаются его пальцы по моей коже. Этот момент кажется слишком интимным для нас, и память подкидывает картинку его пальцев, вычерчивающих только ему понятные рисунки на ткани моего платья, и его обжигающий взгляд.

Чувствую сладкую тяжесть внутри, и от этого ощущения ребра сковывает рваный вдох, а сердце уверенно начинает взвинчивать пульс. Очередной раз задаюсь вопросом: что со мной происходит, когда этот Бессмертный оказывается близко?

Это я на него так реагирую или я после заморозки на всех так реагирую? Потому что Кристиана я хотела не меньше.

— Расскажи мне конец этой истории.

Позволяю себе расслабиться, и течение подхватывает меня. Я умею нравиться мужчинам, когда хочу этого.

— Конец? У этой истории пока нет конца! А у меня всё ещё есть суперсила — попадать камешком в центр круга!

Он откидывает голову и смеётся. Мне нравится, как он смеётся. И мне нравятся те, у кого всё в порядке с чувством юмора.

Наконец поднимаюсь со стула. Растрепываю подсыхающие волосы красивым и изысканным движением. Он цепляется за это, как рыба на крючок. Не отводит глаз, следит за каждым действием напряжённым, хищным взглядом.

Может, и неплохо, что на него так подействовало Очарование. Возвращаюсь в комнату. Медленно прохожу через дверной проём. Он позволяет мне это сделать, но это не свобода — иллюзия. Чувствую, как вокруг комнаты уплотняется Заклятье Щита. Отпускать он меня не собирается. Он уже всё решил. У него всё просто: хочу — значит, получу.

В принципе, у меня так же.

Сайлас снисходителен — позволяет мне взять бокал с вином. Смотрит, как я подношу его к губам и, делая глоток, подмигиваю ему.

— За знакомство.

Улыбаюсь. Таких улыбок в моем арсенале немного. Обычно мне не приходится строить глазки мужчинам. Я хотела это вино и получила. Теперь хочу свободу.

Опускаюсь на его постель. Медленно пью.

Вино идеально — даже не нагрелось. Смотрю через стекло на свет, наслаждаясь роскошным вкусом и оттенком светлого янтаря в бокале. И заодно подсчитываю шаги до балкона.

Сайлас не двигается — как вошел, так и стоит. Смотрит. Совмещает в сознании эти образы — я и его постель. Я — в его постели. Образ попадает в цель, заражая его мысли ядом желания, который медленно травит его, превращая кровь в густой огонь.

Он хочет меня. А я хочу свободу. И собираюсь её получить. Поднимаюсь с постели, оставляя бокал на полу.

— Ой, я сумочку на балконе забыла! И туфли!

Проскальзываю к дверям, улыбкой и взглядом обещая ему блаженство, если он позволит забрать свои вещи. Похоже, он не в курсе, насколько женщины могут быть хитры — вряд ли из его постели сбежала хоть одна. Скорее ему оттуда приходилось их изгонять, когда они ему надоедали.

Поэтому он позволяет мне это сделать. Позволяет приблизиться к балкону. Он просто не знает, насколько коварна моя Раса.

Мягкая дымка укрывает ночной город, как стеклянный колокол. Чернота неба скоро превратится в синеву рассвета, и в уличном воздухе уже витают безмятежные нотки утреннего Милана. Это свежий запах наступающего дня, апельсиновых цветов, тумана и прохладного солнца.

Сегодня для меня так пахнет свобода. Я прыгаю.

Небо, а за ним проезжая часть, успевает рвануться мне навстречу, пока я сдергиваю кольцо. Тело взрывается волной адреналиновых мурашек, и я просеиваюсь.

Наверное, Сайлас решит, что я чокнутая.

Он просто не представляет, насколько...

В своей комнате в Аббатстве пытаюсь перевести дыхание. Сердце колотится как сумасшедшее. Адреналин несётся по венам.

Закрываю глаза. Мир исчезает. В этой темноте я замедляю дыхание. Вдох. Выдох. Ещё раз. Пока сердце не успокаивается.

Стягиваю платье через голову, снимаю бельё, закидываю всё на дно душевой кабинки. Огненный шар слетает с руки коротким движением спички. Когда одежда догорает, смываю пепел в водосток и становлюсь под воду.

Я хотела тишины и времени подумать. Сейчас хочу только тишины.

Обжигающие струи, текущие по моей коже, начисто стирают контуры всех запахов, прикосновений, чувств этого вечера. Всё, что не под силу смыть воде, смоет мыло. Стою под душем не меньше часа. За это время приканчиваю бутылку геля и флакон шампуня. Пена, сворачиваясь в белые хлопья, падает на дно душевой кабинки, и горячие струи уносят её в водосток.

Значит, у нас на игровом поле новая фигура — Сайлас Гейт. И ещё одна — Кристиан Ван Вельт. Кристиан — король противоположного лагеря. А Сайлас? Мы с ним на одной стороне? Или они оба — напротив, среди врагов?

Кристиан хотел поговорить. Этот разговор будет не в мою пользу — на войне чувства лишние. Нужен холодный разум.

А я чувствую. И пока я чувствую, я не буду с ним говорить. Иначе я проиграю. А проигрывать не входит в мои планы.

В планах — забрать мою Хонду из гаража и больше в Ордене не появляться. И Кристиан, и этот Бессмертный могут меня тут найти.

После душа натягиваю костюм из гослинговой кожи. Он сшит по моим меркам и пропитан Защитными Элексирами. Фалько на Эламрасе сколотил на них себе целое состояние. Но эта вещь стоит каждого кварта, который я за неё отдала. Ни пробить, ни порвать нельзя, но при этом ткань лёгкая и тонкая, как хлопок, хотя выглядит, как кожа. И в жару, и в холод в нём одинаково удобно. Куртка и брюки в комплекте с моей Хондой на автобане вполне сходят за байкерский стиль.

Самый короткий путь до гаража — через зал, но я почему-то сворачиваю к библиотеке. Ходить бесшумно — почти единственное полезное свойство моей Расы. Поэтому, когда тишину ночи нарушают едва слышные голоса, я даже не пытаюсь идти осторожнее.

Антонио стоит в пол-оборота, Сайлас Гейт — спиной. Времени он не терял. Пока я смывала вечер под душем, он копался в архивах.

— Антонио, почему посторонние в Ордене?

Маг подскочил так, как если бы я зарядила ему камнем в лоб, а не позвала по имени.

Сайлас повернулся медленно. Взгляд выхватил из темноты мою фигуру и пополз вверх по ногам, не пропуская ни одной детали.

В глазах на этот раз не было льда. Скорее прохлада. Как ни странно, он на меня не злился. И был явно заинтригован. Антонио кое-как оправился от испуга и промямлил: