— Мистер Гейт VIP... — В Аббатство разрешено входить только членам Ордена. Мистер Гейт аколит нашего Ордена? — спрашиваю я. Яда в моем голосе вполне достаточно, чтобы ему отравиться.

Подхожу ближе. Бессмертный возвышается надо мной, скрестив на груди руки — запястья кажутся тёмными по сравнению с белизной закатанных рукавов рубашки. Смотрит на меня с выражением, которое я не могу разобрать.

Или, может, не хочу?

Прохожу мимо, едва не задевая его плечом. В нем вспыхивает злость, и мне в спину упирается теперь уже другой взгляд.

Вроде лезвия ножа.

Он меня не останавливает.

Я тоже не останавливаюсь. Сейчас не время и не место для разговора. А с Антонио я разберусь позже.

В гараже темно, как в шахте, и вообще ничего не видно. Но я знаю, что она там. И эта мысль начисто выметает из головы все другие.

Она там. В темноте.

Ночью Хонда Блэк Эдишн не оставляет свету никаких шансов. Каждая деталь скрыта завесой тьмы. Хром на трубах вилки заменен покрытием из оксида титана, а черные многоспицевые диски подчеркивают строгий стиль.

Она создана для острых ощущений и чистого удовольствия от езды.

Каким бы ни был вечер, каким бы ни был весь этот день — всё исчезнет, стоит мне тронуться с места. Ветер откинет волосы назад, по коже побегут мурашки, быстрые, как ток. Я вылечу на дорогу — подо мной ревущая мощь, и сто миль в час — это уже не скорость, а свобода.

Словно я наконец научилась летать.

Поворот ключа запускает молнию в движке. Сердце бьётся так, что из очередного удара может родиться цунами, которое накроет волной этот город. Даже не разгоняясь, получается вообразить, как километры шоссе исчезают под колесом. У выезда из паркинга притормаживаю.

Сайлас Гейт, опираясь спиной о стену, излучает скучающую элегантность — усмешка краем рта, руки привычно сложены на груди.

Из сада за поворотом тянет прохладой и мокрой землей. Там, за стеной, еле слышимые звуки города и резкие выкрики птиц. И дорога, которая ждет меня.

Я снимаю ногу с педали и ставлю на асфальт. Он считывает это, как приглашение к разговору.

— Это Хонда Аццо. — Ты же сказал, что вы не были знакомы. — прищуриваюсь я. Да, это Хонда отца. Но откуда он знает?

В ответ он удивляется.

— Я сказал, что не знал его.

Он прав: знать кого-то и быть знакомым — разные вещи.

Я киваю, соглашаясь с ним. И ставлю ему плюс. Он явно не глуп.

— Никто в Ордене не знает, что он мой отец. И никто не должен знать.

Он же ничего не сказал Антонио?

— Я никому не скажу. Это будет наш с тобой секрет, Кайла. — он снова делает это с моим именем, а его глубокий акцент вызывает дрожь в теле.

В таком духе я с ним говорить не хочу. Ставлю ногу обратно на педаль газа.

Он не меняет положения: спокойный и самоуверенный, крепкие плечи обтянуты белой тканью рубашки, волосы на контрасте кажутся иссиня-чёрными, глаза — выточенными из серебра, а кожа — из бронзы. Высокий, тёмный Сайлас Гейт был откровенно сексуальным и прекрасно знал об этом.

А я знала, что он из тех, кто рассчитывает только на себя.

Как и я.

Скорее всего, он узнал от Антонио, что хотел, и нашел кого-то другого для ритуала. Поэтому наша беседа не имеет смысла.

Но я всё-таки делаю попытку договориться:

— Продай мне медальон, и я помогу тебе отдать Кровный Долг.

Он наконец отлипает от стены:

— Мы можем сделать это вместе, и в конце получишь медальон.

Раздраженно закатываю глаза. Вместе — это не про меня.

— Просто скажи, что у тебя за Долг.

Он напрягается. Не любит, когда кто-то лезет в его дела. Потому что он, как и я, готов охранять свое и держать его на безопасном расстоянии от чужаков.

— Ты хотела поговорить.

Это не предложение — приказ.

Пронизываю лицо Сайласа мрачным взглядом. Бросаю короткое:

— Не о чем нам говорить.

И жму на педаль газа.

Хонда вылетает из паркинга, как пуля.

Скорости достаточно, чтобы Сайлас Гейт, Кристиан и все проблемы этого мира перестали существовать. В такие минуты я полностью принадлежу этому городу, а он становится моим.

Я привыкла себе доверять. А реакции, которые выдавал мой организм весь этот день, как минимум настораживали. Поэтому, поставив Хонду в гараж в Торрекьяре, я сняла кольцо и просеялась в мир, имя которого на Итси значило что-то вроде «забытая гора».

На деле это была пустошь.

Кем была забыта гора, я не имела ни малейшего понятия. Просто приходила сюда, когда хотела побыть наедине с собой.

Когда в сознании долгое время идет война, нужно такое небо над головой. И такая тишина, где можно почувствовать, что в этом мире ты не один. Поймать ту ноту запредельности, которую мы все стараемся уловить, когда теряем веру в себя.

Столкнуться тут с кем-нибудь из Бессмертных было практически невозможно — мир находился у самого края Срединной Трети, демоны тут не водились, и охотиться было не на кого. Ночь в этом мире была бесконечной — над мёртвой пустыней не было ни солнца, ни луны.

Что бы я тут ни делала, для меня всё имело особый смысл. Сюда я пришла после того, как ушёл Учитель. Этот мир был важен и для моего Побратима — по-своему. Только он сюда никогда не приходил.

Если он узнает, что я здесь бываю…

Я даже не хочу представлять его реакцию. Для меня лучше, чтобы он никогда не узнал.

Наедине с этим мёртвым миром мне было проще посмотреть внутрь, туда, где находится моя Сила. Раньше там был плотный слой огня — так выглядела Архимагия. Чем больше Силы я собирала, тем плотнее был этот слой. Сейчас там, где раньше был огонь — была манящая глубина, не имеющая предела. Огня не было видно, только чувствовалось его тепло. Даже не само тепло, а что-то вроде обещания тепла.

Этры сказали правду: моя Сила вышла за Предел. Осталось только научиться ею управлять.

Начинаю сначала. Кату за Катой. С первого уровня.

Заставляю тело принимать Магию. Расширяю горизонты сознания, до которого никак не хочет доходить, что во мне теперь есть Сила размером со звезду. Нужно только научится сдерживать её. Перед каждым взмахом руки приходится замирать, чтобы всё вокруг не взрывалось огненной бурей.

Обучаясь Магии, аколиты используют Жесты, пока их воля полностью не подчинит Силу. Потом уровень за уровнем привыкают выплетать Заклятья быстрее, пока те не начнут искрами вспыхивать в сознании, захлёстывая всё вокруг Магией.

Так становятся Боевыми Магами.

Мне давно под силу сжигать миры по щелчку. Но меня сдерживает Клятва. Меня и всех, кто владеет Магией. Мы даём Клятву Изначальному Огню не нарушать Закон Равновесия своей Силой. И Ходящие Тайными Путями зорко следят за выполнением этой Клятвы.

Руны текут под кожей, чтобы стать огнём меж пальцев и тут же угаснуть. Это тоже часть мастерства — гасить Заклятья, не позволяя им проявляться. Когда наконец получается избавиться от Магии Жестов, только воля держит меня на ногах. Даже не помню, как просеялась в Торрекьяру и как добрела до комнаты — память сохранила только момент, где я падаю на постель.

Проснуться от голода— это что-то новенькое. Просыпаться от кошмаров гораздо привычнее. После почти суток сна и ещё двух — на Тивате моё тело решило, что еда важнее душа.

Но даже голод не мог заставить меня готовить.

На кухне вытаскиваю хлеб из шкафа и начинаю сосредоточенно жевать. Дожидаясь, пока подогреется молоко, вспоминаю, что закончился кофе.

Жить без кофе не представлялось возможным.

Поэтому, когда Марджери прибежала на кухню, чтобы соорудить подобие завтрака-обеда, я попросила её не спешить, допила молоко и наконец отправилась мыться.

Порше остался на парковке возле Черезио 7, а ключ от него в сумочке на балконе снобистской квартиры Сайласа Гейта, вместе с моим телефоном и туфлями. Это не могло испортить мне планы.

Я просеялась на вокзал Гарибальди и вызвала такси. Доехала до ресторана, открыла Порше запасным ключом, села в машину и привычно положила руки на руль. Машина раньше тоже принадлежала отцу, как и Хонда. Орден продал их вместе с остальным его имуществом: медальоном, картинами и артефактами — а я купила.