Берег приближался, и с ним — странное чувство, словно эта вода знала меня раньше, чем я родилась.

В горле пересохло. Озеро потянуло меня к себе, зовя по имени, которое я не ношу. Я только отрицательно покачала головой — не сегодня, и почувствовала, как внимание, обращённое на меня, рассыпается, и этот молчаливый призыв, который я не хотела услышать, ускользает, как песок сквозь пальцы.

Каменные скалы обрывались прямо в чёрную гладь озера. Свет не мог проникнуть в глубину воды — он расплывался по тёмной поверхности и таял, как снег. У самого берега, в воде, неподвижно стояла лодка — маленькая, едва вмещающая одного человека. Конструкция лодки была примитивной, но её форма, линии, каждый изгиб говорили о мастерстве, которое давно ушло, оставив лишь память о себе.

Внутри была только одна поперечная перекладина и выцветшие от времени доски внутреннего настила. Я поставила ногу на дно — оно даже не качнулось — и тут же почувствовала, как меня отрывает от её поверхности: Сайлас выдернул меня обратно и припечатал к земле.

— Одна ты не поплывёшь!

Я кинула на него оценивающий взгляд — он весил явно больше двухсот фунтов, я — меньше ста. Вдвоём мы будем весить больше трёхсот. Я снова посмотрела на лодку — несмотря на древний вид, ветхой она не выглядела и должна была выдержать. Сайлас решил так же — подхватил меня на руки и шагнул в лодку, опускаясь на перекладину, чтобы сохранить равновесие. Я подобрала платье и свернулась на полу у его ног. Лодка осталась неподвижной — словно её дно вмёрзло в водную гладь.

Сайлас притянул меня ближе, касаясь осторожно, но это больше не походило на ласкающие невесомые движения, как в тоннеле.

Это было похоже на честность. Голую, напряжённую — как его пальцы, сжимающие мои плечи сильнее, чем просто ради поддержки. Я посмотрела вперёд. Теперь посреди безмолвного озера был виден остров — зелёный холм, окружённый белыми лотосами. Откинув голову так, что затылок упёрся в тело Сайласа, я прикрыла глаза — нужно было настроиться. Но вместо мира я почувствовала только его волю, обволакивающую нас.

Я резко повернулась к Сайласу, скрестив на груди руки и всем видом выражая нетерпение. А потом изогнула бровь: ты серьёзно? Ты же сказал, что отпустишь, а мы снова стоим!

Его губы тронула усмешка:

— А теперь расскажи, что ты знаешь о Королеве Лета.

Я всё-таки не выдержала и закатила глаза:

— О, Великий Свет! Я много разного о ней знаю! Что именно тебя интересует? Что я собираюсь там делать?

Получив от Сайласа утвердительный кивок, я вздохнула — он снова хотел держать всё под контролем.

— Сначала я спрошу, что она знает про Ключ, — начала я медленно, будто пробуя фразы на вкус, отдающий сомнением. — Если она что-то знает — попробую договориться. Если не выйдет договориться — призову Силу своего лука и перейду к угрозам.

В моём исполнении это звучало, как фарс, о чём явно говорило выражение лица Сайласа.

— Это даже не план, — покачал он головой, прикоснувшись к моей щеке и легко проведя пальцами по коже, словно искупая лаской такую низкую оценку.

Я прикусила губу, чтобы скрыть досаду. План? В моей жизни нет места планам! Не может быть его там, где постоянно какая-нибудь Сила заламывает тебе руки и не отпускает, пока ты не сделаешь, что велено. Какой идиот строит планы внутри урагана?

— Мне не нужен план. Я буду действовать по обстоятельствам. И я не жду, что всё пройдёт гладко. У таких существ обычно есть и тёмная сторона. Лето дарует тепло — и оно же способно сжечь земли. В их легендах живёт и другое её имя: Королева Диких Пустошей. Вроде таких, — кивнула я на исполосованную трещинами поверхность за нами.

Сайлас прищурился:

— Так ты знаешь. — Фраза прозвучала с вопросительной интонацией, хотя это было утверждение.

— Да, знаю, — кивнула я. — И не только это. Есть вещи, которые я не могу тебе сказать — но я готова к тому, что меня там ждёт!

Он не просто услышал мои слова — достаточно было пары секунд и его дар различил истину в них. Лодка вздрогнула и медленно отчалила. Я вцепилась в бортик, склоняясь над водой. Любопытство щекотало нервную систему — Озеро Ис, древнейшее место мира — на расстоянии вытянутой руки! Хотелось опустить ладонь в тёмную воду, потревожить её, почувствовать.

Сайлас сжал мои плечи, словно удерживая меня от этого. В ответ я только улыбнулась:

— Я знаю, что нельзя прикасаться к воде! Волна, пришедшая из ниоткуда, коснулась борта, лодка скрипнула, едва заметно качнулась, и я прищурилась, всматриваясь в глубину. Я не знала, чего жду, но сердце уже билось быстрее — без причины, или, может быть, потому что причина была. Вода пошла рябью, нарушая тёмную гладь. Я затаила дыхание.

И тогда увидела их.

Существа — их было много, сотни, может, тысячи — текли под нами, как река. Лишь тонкие серебристые контуры выдавали их присутствие. Они плыли, не касаясь лодки, их длинные волосы струились за ними, как водоросли, а гибкие хвосты оставляли за собой завихрения. Они несли в себе тишину озера и что-то ещё — древнее и холодное. Их глаза нас не видели — они смотрели сквозь, как будто мы были тенью на поверхности, не более.

Водные Духи опустились на дно, теряясь в темноте, и лодка остановилась — мир задержал дыхание. Вода снова сделалась чёрной.

Я сжала край лодки с такой силой, что была уверена — под ногтями остались частички древесины, вглядываясь в глубину. Изнутри, со дна, поднималось что-то величественное, растекаясь по озеру, как свет.

Огромное существо, гибкое, бесконечное, спирально изгибалось в воде. Это был Змей-Лун, древнейший Дух — чистая, первозданная Магия, такая древняя, что сама реальность склонялась перед ней.

Лун поднялся над водой, зависая напротив лодки и медленно покачиваясь. Он был прозрачен, как лёд, и в то же время ослепительно ярок. Усы, как дым, тянулись за головой, глаза — прозрачные, но живые, разумные — смотрели прямо на меня. Казалось, он видел меня насквозь: мысли, мечты и всё то, что даже я сама прятала в глубине души.

Я протянула руку и прошептала на Итси:

— Ты — чудо!

Змей расправил плавники и несколько мгновений парил, сверкая в свете облаков, а потом нырнул. Озеро вздрогнуло — огромное тело вырвалось из воды — на миг над нашими головами раскинулся полукруг из света, Магии и воды — и перепрыгнуло лодку, снова уходя под воду. Лодка качнулась, бортами гася удары волн. Лун выпрыгнул снова — ещё выше, как будто и воздух был ему родной стихией, — и исчез в воде. Когда он выпрыгнул в третий, последний раз — тело, светящееся изнутри, растянулось над лодкой дугой света, и ветер ударил в лицо, как шлейф от его движения. Когда он исчез, озеро снова стало гладким, как стекло.

Всё моё тело покрылось мурашками восторга, и я обернулась к Сайласу:

— Ты когда-нибудь видел такое?

Он повернул голову, отрывая взгляд от воды, и спустя секунду я ощутила его ладонь на талии, которая привлекла меня ближе — так, чтобы я снова оказалась прижатой к нему. Ладонь прошлась по моим волосам и застыла на подбородке, поворачивая лицо так, что я не могла отвести взгляд.

— Ты же сказала, что знаешь, что нельзя прикасаться к воде! А всё равно хотела! — Поразительно, насколько его манера говорить была отточена на управление чужой волей. Он знал, когда нужно повысить голос, когда снизить до шёпота или сменить интонацию, подмешав в неё угрозу, чтобы его действительно слушались. Даже я, насколько мне не было дела до чужого мнения, почувствовала лёгкий укол совести, но всё равно пожала плечами:

— Это же не вода! Это — Дух.

Сайлас открыл рот, но всё, что он собирался сказать, погибло под моими пальцами, прижатыми к его губам. Это было так… завораживающе — мягкое покачивание лодки, его тёплое дыхание под моими пальцами… Я спустила руку, прикоснувшись ладонью к его грудной клетке, чувствуя, как эмоции накрывают меня.

В воздухе пахло влагой и подкрадывающимися шагами неизбежного; их могли спугнуть только ощущения внутри — странные чувства, которые возникали, когда кто-то смотрел на тебя вот так. Как он на меня.