К бедной серой почве. Хилым деревцам, которые тут тоже называли лесом. Безобразной нищете в поселениях. Мёртвой траве под ногами.

Но этот мир учил меня видеть красоту в том, что некрасиво. Он тоже был частью пазла, из которого складывалась моя жизнь. Без этого мирка, отливающего всеми оттенками скуки, не получилось бы целой картины. Менгеш был закрытым миром. Заклятья плела я — в те времена, когда ещё верила, что мне под силу всё. Поэтому до сих пор просеяться сюда можно было только рядом с единственной ольхой, растущей в миле от Последнего Приюта.

Последний Приют Менгеша был одним из самых старых. Это было видно по контуру крыши — заострённой, но довольно грубой формы, по окнам с тяжёлыми деревянными балками и орнаментам, вырезанным на них — Эльфы уже много лет так не строили.

Пыльная тропинка ложилась мне под ноги до самой входной двери, которую не так давно Мириэль смазала маслом и которая теперь имела вполне сносный вид. Крыша нашего Последнего Приюта была дощатой, потемневшей от времени. На её верхушке, как и положено, стоял знак Многоликого. За домом был маленький пруд — для Магии Твай Дэ нужно было много воды. В нём водилась рыба, а вокруг доживали свой век старые ивы. Но трава тут, в отличие от остальной части мира, была живой и зелёной, как и положено траве. Трусишка, приютская лошадь, не отказывала себе в удовольствии её жевать.

Сегодня я пришла раньше, чем обычно — на Земле ещё не закончился четверг. Тут я проводила пятницы. Этого мне вполне хватало — из-за разницы во времени пятница на Земле равнялась трём дням на Менгеше.

Я вытянула руку и призвала Тенетайн. Пальцы сомкнулись на тёмном дереве, пространство дрогнуло от Силы. Привычно. Как раньше.

Пением прибоя негромко прошлое заговорило со мной — я его слушать не стала.

Тенетайн и охота — это было то немногое, что осталось мне от прошлой жизни. Но охотилась я редко и далеко — не хотела встретить кого-то из знакомых. А разгуливать по Земле с Тенетайном было, как минимум, странно. Хотя там практически никто не знал, что он такое, но девушка с луком на плече привлекала бы лишнее внимание.

Дом ещё не встал перед моими глазами, когда утро совсем разгорелось из тусклой янтарной полосы на востоке. Рассвет на Менгеше тоже был скучным.

Но всё-таки это был Новый день.

День, когда Мириэль снова приготовит тесто для Юэбина — Тёмные Эльфы пекут «звёздный хлеб» со времён Первых Песен. Свернёт ровные треугольники. Отпечатает руны благополучия. Испечёт до хрустящей корочки. Запах хлеба останется над домом до рассвета и осядет с утренней росой.

Поднимаясь на крыльцо, я провела пальцами по колоннам, подпирающим навес. Они были гладкими, крепкими. Эльфы умели делать вещи, рассчитанные на Вечность. Запыхавшаяся Мириэль распахнула передо мной дверь после третьего стука. Чиркнула подолом по полу, склоняясь в торжественном поклоне. Поправила упавшие на глаза волосы. Даже подобранные праздничными шаури, они были очень длинными. Поверх синего платья Твай Дэ блеснул золотой знак Многоликого. Руки у неё были в муке. Глаза — радостные, переходящие из чёрного в глубокий индиго — Мириэль была чистокровной Тёмной.

— Кайла, входи!

Я переступила порог и прикоснулась пальцами к её лбу. Мириэль закрыла глаза, принимая Благословение. Когда я убрала руку, Эльфийка осенила себя знаком Многоликого и склонилась в поклоне ещё раз.

Был новый день. По всем приметам — обычный. Мы заходили в дом, как будто не было всего, оставленного за спиной. Как будто эти два мира обособлялись друг от друга: один — в стенах Последнего Приюта, пахнувший травами и пряностями, где я сменю гослинговую кожу на платье Великой Твай Дэ и буду учить Мириэль и ещё двоих учениц Магии, как учили меня, другой — тот, что оставался и крутился снаружи. Мир, где была война. Долг. Потери и замерзающая Земля.

Хитрость была в том, чтобы не перемешивать их. Уверена, что у меня бы и сегодня получилось.

Если бы за мной не тянулся хвост невыполненных дел. И если бы он не становился чем дальше, тем длиннее. Если бы я спросила Торио про сон. Если бы успела задать вопрос раньше и лучше, чем тот Бессмертный.

И особенно — если бы не сказала «никогда».

Когда ты говоришь — «я никогда этого не сделаю», переворачивай песочные часы и жди. Так говорил мой Учитель.

Мириэль убежала на кухню, а я поднялась на второй этаж. Моя комната была прямо над гостиной. До меня тут жила другая Великая Твай Дэ этого Последнего Приюта, а до неё — та, что была перед ней.

Великие Твай Дэ менялись, а комната — нет.

Резьба на мягком дереве лиственницы, строгие линии потолка и колонн, наводящие на мысли о величии культа Многоликого, которому мы служили. Когда я переехала сюда из нижних покоев, мне хотелось добавить комнате живых красок и растений, но спорить с Законом Самхета не хотелось. Поэтому я просто вбила в стену гвоздь для Тенетайна — и на этом изменения закончились.

Распахиваю все окна, одно за другим, впуская утреннюю прохладу в дом. Мне не хватало воздуха.

Какая ирония — Магу Воздуха не хватает воздуха!

Было невозможно привыкнуть к мысли, что я теперь владею этой Силой. Силой врагов.

И ещё меньше хотелось вспоминать, откуда она у меня взялась.

На мыслях о Кристиане стояло табу.

На мыслях о прошлом — тоже.

Снимаю с плеча Тенетайн и вешаю на стену. На постели меня ожидает платье Великой Твай Дэ, заботливо приготовленное Мириэль. При взгляде на него воздух в комнате показался едким, сжигающим лёгкие — я поняла, что угодила в ловушку.

Спустите на меня любых монстров, которых только способна родить Тьма — и я придумаю, что делать. Или заприте в лабиринте — и я смогу выбраться. Но спросите меня о простых вещах, которые меня окружают — и я не найду, что ответить.

Платье Великой Твай Дэ было белым. Всегда. А я этого не замечала. И пообещала себе больше белое не надевать.

Поляна и девушка в белом...

Я отбросила воспоминание прежде, чем оно поглотило меня с головой.

— Мало тебе двух Проклятий? — шептало суеверие. — Хочешь нарушить обещание, едва успев его дать? Море Грядущего показывает будущее. Эта девушка в белом может оказаться тобой. А с твоим везением она точно окажется тобой, если снова наденешь белое.

Я бы могла притвориться, что в такие минуты слышу Шёпот Тьмы — или кто там шепчет в нашей голове то, что мы не хотим слышать. Но всё было куда как проще.

Это был страх, с которым я до сих пор сражаюсь.

Который сама делаю реальным. Которому сама даю силу.

Я стянула одежду и повесила в шкаф. Потом взяла платье. Белая ткань протекла сквозь пальцы, как жидкая платина.

Страх существует лишь там, где я позволяю ему быть. Я надела платье через голову и позволила подолу упасть. Посмотрела поверх кровати на бледное утро над простиравшимся унылым ландшафтом — и дальше, на грифельно-серое небо, которое не способен был спасти даже рассвет.

Надела знак Многоликого. Чтобы не отличаться от других Твай Дэ, накинула Морок. Уши стали заострёнными, волосы — чёрными и прямыми, делая меня похожей на Тёмных Эльфов. Глаза остались такими же. Их я обычно не скрываю под Мороком. У чистокровных эльфов глаза тёмные — чем чище кровь, тем ярче оттенок индиго. У полукровок могут быть разными. Чтобы стать Твай Дэ — чистая кровь не требуется. Только Сила. И чем больше, тем лучше.

Забрав из Зала Таинств Книгу Самхета и перо, я спустилась в кухню. Кухни в эльфийских домах покрывали камнем — от пола до потолка, чаще — белым или с прожилками мрамором, или, когда денег, как у нас, не было— шлифованным известняком. На Менгеше из мрамора не строили даже Храмы Многоликого.

Мириэль уже растопила печь. Юэбин считается праздничным блюдом, а приход Великой Твай Дэ в Последний Приют — достаточным поводом, чтобы его приготовить. Но она делает это не поэтому. Каждая Великая Твай Дэ получает от своей предшественницы Книгу, переписывает её и передаёт следующей. Моя была практически закончена. Оставались последние страницы. Устроившись возле окна, я принялась выводить Руны Заклятий. Мириэль ходила на цыпочках, чтобы не отвлекать меня.