Наклоняюсь к ручью, зачерпываю в пригоршни спасительную прохладу и прикладываю мокрые ладони к разгорячённому лицу.

Плевать, что вода течёт за шиворот.

Плевать, что он смотрит.

Плевать на всё, кроме сердца, бьющегося об рёбра, с которым я ничего не могу сделать.

— Откуда у тебя такая устойчивость к Магии? — удивляется Бессмертный, когда я наконец поднимаю голову от ручья.

К Магии? Значит, это всё-таки была Магия?

Теперь я точно не выгляжу растерянной — потому что я злая. Начиная от мокрого лица и заканчивая всем остальным. Целиком и полностью. Внутри и снаружи.

— Тебя это не касается, — говорю голосом, доверху набитым острыми краями, о которые можно порезаться, и поднимаюсь на ноги. — Так, где ты говорил, находится этот Тандуил?

У него тоже достаточно секретов, которыми он не хочет делиться.

— Я не говорил.

Бессмертный тоже поднялся на ноги.

— И часто ты так поступаешь с женщинами? — Никогда, — ответил Сайлас, и я ему поверила.

Потому что даже сейчас, не используя Магию, он оставался откровенно сексуальным. За разворотом плеч, обтянутых гослинговой кожей, угадывалась мощь и сила, которая могла с лёгкостью свести с ума тех женщин, которые жаждали защиты.

Как, впрочем, и остальных.

К тому же, такая стойкая уверенность в собственном превосходстве, воплощённая в красивом, жёстком и сильном мужчине, будоражила кровь, как горячее вино. Причём при полном отсутствии скромности. Потому что взгляд, которым он на меня смотрел сейчас, означал: «Я вижу, что ты меня хочешь, детка. Как и все остальные».

«Не настолько, чтобы оказаться в твоей постели», — отвечаю мысленно. Эту тему я продолжать не хочу. Поэтому отворачиваюсь.

— Мне нужно было понять, с кем я имею дело, — Сайлас первым нарушает молчание. — А у Торио ты не спрашивал? — запоздало вспоминаю я про нашего общего друга. — Спрашивал, — отвечает Сайлас, пару секунд наслаждается моим замешательством и добавляет: — Он не сказал ничего полезного.

Любопытство запускает острые коготки мне под рёбра. А бесполезного? Или какого-то другого? Что он вообще сказал?

— Торио сказал, что ты красива, умна и что ты — воин. А это мне и так было известно, — милостиво делится со мной Сайлас.

Он, кажется, на меня даже не злится. Наоборот, вижу уважение в его спокойных серых глазах.

— И всё? — спрашиваю осторожно. — Торио так мало обычно не говорит.

Ироничная улыбка у Бессмертного на этот раз получается мягкой. Напоминание о нашем общем друге и его цветистой речи разрядило атмосферу между нами.

— Конечно, он сказал это по-своему. Например: «Кайла живёт и дышит искусством войны». — Сайлас мастерски подделал важность, с которой Торио обычно говорил подобные вещи.

Я улыбнулась. Да, когда-то так и было. А теперь Кайла живёт сожалением и кучей проблем, из которой ей никак не удаётся высунуть нос.

— Ещё он сказал, что ты любишь кофе и мы предпочитаем один и тот же сорт.

«Хм», — говорю я, ни капли не удивляясь. Вряд ли это последняя наша с ним общая черта.

— Торио сказал, что знал тебя маленькой. — Ну да, я выросла у него в доме. Точнее, в библиотеке. — И давно? — спрашивает Сайлас.

Я неопределённо пожимаю плечами.

— Тебе же не двадцать девять?

Нет, мне однозначно не двадцать девять, поэтому я качаю головой.

— Ты жила в разных Мирах? — Да, я жила в разных мирах, — отвечаю сдержанно. — И сейчас живу. И охочусь. Когда живёшь в разных мирах с разным временем, очень сложно посчитать, сколько тебе лет на самом деле.

— Я тоже живу в разных мирах и тоже охочусь.

Мы как будто играем с ним в игру: «Как рассказать о себе меньше, узнать больше и при этом не испортить отношения окончательно».

— Ты понимаешь Суджи, на каких ещё языках ты говоришь? — теперь в голосе Сайласа звучит искренний интерес, и взгляд такой же. Как будто мы просто болтаем. Со стаканчиками одинакового кофе в руках где-нибудь на вокзале Гарибальди.

— На многих, — отвечаю я. — На тандуильском не говорю. — На нём мало кто говорит, — заявляет Бессмертный. — На Древнем наречии?

Я закатываю глаза и отвечаю на Древнем наречии:

— Конечно, я говорю на нём. Это же основной язык Эламраса.

Бессмертный кивает и продолжает:

— На каких ещё? — На замбейском. На нимирийском. — На нимирийском говорят только Нимирийцы, — не верит мне Сайлас. — Скажи что-нибудь. — Погода сегодня прекрасная, — говорю я на языке Ледяного Мира. — Она тут всегда такая, тут же вечная весна, — в ответ ухмыляется Сайлас. Нимирийский у него выходит с мягким акцентом. Та же «р», что выдает в нём чужестранца, когда он говорит на синдарине. — Ты же сказал, что на нём говорят только Нимирийцы! — Я его ещё учу, — улыбается он снова. — Из-за Шерана? Он кивает — А тебе зачем нимирийский? — У меня тоже есть друг — Нимириец. — Как его имя? — тут же спрашивает Сайлас. — Я не могу тебе сказать, — качаю я головой. Он не настаивает. Кажется, мы начинаем уважать право друг друга иметь секреты. — На каких ещё языках ты говоришь? — На многих. — На каких многих? — На многих-многих, — расцветаю я самой невинной усмешкой. Не могу отказать себе в удовольствии подразнить его.

Сайлас приподнимает одну бровь. Так, на всякий случай. Чтобы я не забывала, что он не любит, когда ему не отвечают с первого раза. В ответ я снова закатываю глаза.

— Ладно, я говорю почти на всех языках. За небольшим исключением. — Торио мне сказал, — наконец признаётся Сайлас. Можно поинтересоваться: так зачем ты спрашивал! Но я и сама знаю — зачем. Этот незамысловатый разговор понемногу вылущивает меня из скорлупы, в которую я себя поместила. Делает почти нормальной. Той, которая ещё помнит, как улыбаться и шутить.

Теперь он знает обо мне больше, чем я о нём. Даёт ли это ему фору в поисках Ключа?

— И много он тебе ещё сказал? — Нет. Только мелочи. Ты тоже можешь меня спросить, о чём хочешь.

Предложение заставляет меня задуматься. Я привыкла сама составлять представление о людях, а не спрашивать. Что до мелочей — мне абсолютно всё равно, какой кофе он пьёт и какого цвета рубашки носит.

Это с одной стороны. С другой, разве не мелочи делают нас — нами?

— И долго ты живёшь на Земле? — наконец задаю ему первый вопрос. — Дольше, чем ты, — улыбается Сайлас. — Это ещё не известно, — не соглашаюсь я. Даже мне не ясно, сколько я провела на Земле — у Торио в библиотеке вообще нет времени. — А до этого где жил? — В других мирах.

О, как я люблю такие ответы в духе Этр!

— А где родился?

Сайлас какое-то время молчит, но потом всё-таки отвечает:

— На Тандуиле. — Значит, ты Тандуилец?

В ответ получаю короткий кивок. И предостерегающий взгляд. На который мне плевать — я снова спрашиваю про Тандуил.

— Тандуильцы — это отдельная Раса?

Сайлас снова кивает.

Прекрасно! Отдельная, совсем незнакомая мне, что само по себе уже странно, Раса. С неизвестной Магией.

Хорошенькое начало задания!

— А Магия у Тандуильцев какая?

Иллюзия уверенности в том, что вот-вот, вот сейчас станет проще, понятнее, длится совсем недолго.

— Тандуильская, — ухмыляется Сайлас.

Мне остаётся только закатить глаза. Ну и смысл задавать ему вопросы?

Чего же мне ожидать, если мы не сумеем договориться?

— И много у вас боевых Заклятий?

Сайлас ловит мой прямой напряжённый взгляд и отвечает:

— Нет.

Нет — это сколько? Мне хватит и одного Заклятья в спину.

— Ты знакома с Эльфийской магией, Кайла?

Конечно, знакома. Торио ему что, не сказал? Наверное — нет.

Разговор затухает, потому что я так и не ответила вслух.

— Она похожа на Эльфийскую? — я наконец понимаю, что он ожидает ответ. — Вы можете пропускать её через оружие и...

На этом месте я запинаюсь и впадаю в ступор. Кроме боя, Эльфийские Маги используют Магию во время секса, делая ощущения более насыщенными. Как, впрочем, и Огненные Маги. И Маги Воздуха.

В памяти всплывают образы.