Дождь. И Кристиан. Грубый лен его рубашки царапает мою кожу, но мне плевать — его объятия успокаивают.
И следом, тут же — резкие скулы, жёсткая линия губ этого Бессмертного прямо перед моим лицом и блеск в его глазах, хищный, голодный. Там, в его квартире.
Это тупиковый разговор — я вовсе не хочу знать, чем занимается этот Бессмертный в постели. И про Кристиана тоже вспоминать не хочу.
— Да, мы пропускаем её через оружие, Кайла, — сверкает Сайлас медленной, сексуальной улыбкой, имея в виду совсем другое. У него особая манера произносить слова, в частности — моё имя. Которую мне хочется ему запретить.
— Значит, Тандуильская Магия — не боевая, — подвожу итог. В ответ Сайлас смеётся — он из тех, кому вообще не нужна боевая Магия. Он любит схватку на мечах, ближний бой. Ради ощущений. Не удивительно, что у него друг — Нимириец. Они такие же.
Две стихии — Огонь и Воздух — служат основой для Магии смертных, получивших её от Принявших Зарок. Вода и Земля принадлежат Духам. Жизнь — Фейри. Остальная Магия дарована — Богами или Тьмой.
— Теперь я вижу, что говорю с Огненным Магом, — в глазах Сайласа загорается огонёк насмешки.
Я только пожимаю плечами. Огненных Магов многие считают «vanitoso» — тщеславными, может, и не без основания. А я рада, что не получу какое-нибудь незнакомое Боевое Заклинание в спину.
— На Тандуиле есть правила. Одно из них — не говорить о Тандуиле с чужаками, — наконец Сайлас произносит то, что мне и так уже ясно.
— Я не люблю правила, — сообщаю ему с улыбкой. — Я заметил.
И затем, сразу же, магия Подчинения впечатывает в меня вопрос:
— Почему ты не следуешь Канону? — Потому что не хочу. Не люблю делать лишнее, — цежу в ответ, чувствуя, как Сила внутри меня сглатывает эту накатившую волну. — И хватит уже! Магия Подчинения на меня не действует!
Ледяной взгляд сообщает мне, что нужны объяснения. Мы никуда не продвинемся, пока я не отвечу.
— Многоликий не это имел в виду, создавая Книгу Самхета.
Брови Сайласа ползут вверх.
— Можешь у Торио спросить, если не веришь мне. Пускай уточнит у Многоликого, — складываю руки на груди так же, как он. Чувствую, как подрагивают напряжённые мускулы. Кажется, меня начинает бесить его недоверие к каждому моему слову. — Торио знаком с Многоликим? — опять в его взгляде это выражение, от которого я кажусь себе лгуньей. — Конечно! Он же один из Пяти. Он появился раньше Богов. — Ты и об этом знаешь? — он как будто неожиданно встречает меня на собрании особой лиги Знающих секреты Торио. — Я же его друг, — растягиваю губы в невольной и немного самодовольной улыбке. — А ты спрашивала? — Конечно, я спрашивала! У меня нет желания остаться без магии Твай Дэ. — И что он ответил? — Что следовать надо Законам Самхета, а Канон нужен — чтобы получалось колдовать. А если получается колдовать без Канона, то можно без. — Он так и сказал? — Клянусь Истинной Кровью. Доволен? — Угу, — отвечает Сайлас, продолжая разглядывать меня, как нечто диковинное, пока я наконец не спрашиваю — Что? — Никогда таких, как ты, не встречал, — мягкая улыбка глушит слова, превращая ответ во что-то вроде признания.
Мне нечем тут гордиться — я дитя многих талантов. Точнее, многих Сил, которым до зарезу хочется использовать меня в своих планах.
— У тебя когда-нибудь были Доманты? — продолжает обмен вопросами Сайлас.
Этот застает меня врасплох, как удар кулаком в солнечное сплетение. Я с размаху впечатываюсь в то время, когда всем вокруг казалось, что со дня на день я просто не встану с постели или забуду сделать очередной вдох.
Всё пространство вокруг съедают солнечные блики. Утро на Нифльхейме. То утро. В котором все мои Доманты больше не поднимутся с того песка. Пытаюсь не давиться очередным вдохом.
— Они все умерли, — от голоса остался только хрип. Кому я это говорю — ему или себе? Потому что я до сих пор не верю.
Замечаю в его светлых глазах что-то вроде сочувствия. От этого его выражения меня просто выворачивает. Кажется, что вот-вот кольцо перестанет действовать, у меня вытянутся клыки, и я на него зашиплю.
— Ненавидишь сочувствие? — считывает мою реакцию Сайлас. — Ненавижу, — тихо рычу в ответ, пытаясь успокоить яростно бьющееся сердце. — Я тоже, — коротко отвечает Бессмертный. — Торио сказал, что у тебя была нелёгкая жизнь.
Жизнь? У меня была жизнь? Я думала, это было ярмо, которое тянуло меня вперёд, нисколько не интересуясь, хочу я туда или нет! А у него была лёгкая? Ни капли не похоже! От лёгкой жизни недоверие к Миру вместо крови не течёт по венам. Не селится во взгляде постоянная настороженность.
Пробую закончить разговор:
— У меня не было с собой Древолиста. А у него короткое время действия после Истинной Смерти. — Сколько? — Не знаю, не проверяла. Тогда оказалось слишком поздно.
Проверять было некому. Единственный выбор, оставленный мне тогда — попытаться не сдохнуть.
Из темноты в полумиле от нас вынырнули долговязые хвостатые фигуры с кожей, покрытой чёрными чешуйками, мерцающими искорками огня, и направились в сторону лагеря. Бесшумно, как призраки. Пламяры мне нравятся, они хотя бы не воняют, как большинство демонов. Точнее, воняют меньше остальных — серой и гарью, а не помойкой.
Один из демонов остановился и поднял голову, вдыхая воздух. Его ноздри раздулись, уловив наш запах. Он развернулся и направился к нам. Стая поковыляла следом.
— Придурки. Считают нас едой, — усмехнулась я, принимая в ладонь гладкую рукоять Тенетайна.
Сайлас встретил пламяров кривой улыбкой и обнаженной сталью.
Наконец и кони почуяли их. Прижали уши к головам и заметались внутри круга. Сообразив, что выскочить им не удастся, Сикера задрожала крупной дрожью, а конь Сайласа встал на дыбы и пронзительно заржал.
— Можешь побыть с Демоном и Сикерой? Они боятся, — бросил мне через плечо Сайлас. Или это не было просьбой, или с просьбами у него тоже не ладилось.
Стая была малочисленной, не больше пяти десятков — лошади в моей поддержке нуждались сильнее, чем он. Я без разговоров шагнула через Щит и положила ладони на влажные от страха спины животных. Опустилась на колени посреди круга, кони послушно легли рядом. Сикера подсунула морду под мою руку и закрыла глаза.
Демон был не из таких. Он уже пересилил страх и по-свойски развалился рядом, прижавшись ко мне боком и всем своим видом демонстрируя, что ему приятно моё общество. Я отреагировала не сразу, поэтому конь легонько ткнулся носом в мою руку, напоминая о своем присутствии. Добиваясь, чтобы я почесала ему за ухом.
Значит — Демон и Сикера? Эти ребята точно умеют давать имена эльфийским лошадям?
За пределами Заклятья Щита закипал бой. В три мягких направленных шага Тандуилец оказался напротив стаи. Клинок описал короткий сияющий полукруг и замер, уставившись концом на мчащихся на него демонов. Я невольно залюбовалась его отточенными движениями. Сайлас — это внимательный взгляд и жидкая грация, когда он движется.
Отмечаю каждую деталь его выпада, как будто это разворачивается в стоп-кадрах: движения быстрые и точные, каждый удар — смертельный.
Двигаясь уверенно, не совершая лишних движений, Сайлас прорубался через стаю. Пламяры шарахались от его, но разворачивались и снова бросались под меч. Их умственных способностей не хватало, чтобы спастись бегством. Когда с ними было покончено, Сайлас шагнул через Заклятье и остановился напротив, оценивая обстановку. Взгляд медленно прошелся по мне и по его коню, развалившемуся рядом. По моей руке, ласкающей конскую шею. Бровь удивлённо поползла вверх:
— Обычно к чужакам Демон относится плохо.
И странно — он не разозлился. Не из-за того ли, что под кожей у него до сих пор пел адреналин? Я это не просто чувствовала — чуяла. Как запах кофе за пару десятков миль. Короткая схватка прошлась по его волосам — теперь они выглядели так, будто он только что выбрался из постели, где чьи-то жадные пальцы зарывались в них в порыве страсти.
— Как ты додумался назвать эльфийского коня Демоном? — поинтересовалась я, освобождая голову от мыслей о постели и этом Бессмертном в ней.
