Мы оба застыли. Оба — на краю. Оба, понимая друг друга, как никогда раньше.

Проблемы с самоконтролем — у нас обоих. Мне убить проще, чем отступить.

И он тоже отступать не собирался.

Наоборот, шагнул навстречу моему испепеляющему взгляду, жар которого уже можно было почувствовать на коже.

И я остыла. Моментально.

И он. Мы оба как будто оказались на краю земли, и ветры выдули из головы все дурные мысли. Секунду мы ещё находились в опасной для жизни близости, изучая друг друга. А потом он увеличил расстояние между нами, не отступил, а плавно перетёк, занимая другую позицию.

И снова задал вопрос:

— Так почему? — на этот раз голос был тихим и низким, будто он произнёс эту фразу мысленно. И это больше не был допрос. Любопытство.

— Починка крыши стоит двадцать пять кнатов. — ответила я. Как любопытное существо я его понимала.

Во взгляде его отразилось недоверие. На Эламрасе кубок сикеры стоил десять кнатов. Оставлять лошадь без жилья было недостойно из-за такой пустяковой суммы.

— Ты знаешь, что такое двадцать пять кнатов на Менгеше? Ты когда-нибудь видел нищету? — спросила я, заранее понимая, что нет. — Я ничего не могу сюда принести. Ничего даром. Ни полушки, чтобы не сделать её проклятой. По Законам Самхета Твай Дэ в Последнем Приюте могут использовать только то, что заработали тут же. Иначе лишимся Силы. Я даже никого не могу из друзей попросить прийти, если у них есть Последний Приют ближе. А Последний Приют ближе есть всегда, потому что Менгеш на самом краю Срединной Трети. Закон Самхета неумолим. Ты сам знаешь.

Сайлас кивнул. Теперь я говорила на понятном ему языке.

— Одна из моих учениц, Найнив — Мудрая. Твай Дэ она не станет. Ей нужно найти мужа, и желательно, как можно скорее. Она давно закончила обучение и сходит с ума тут от скуки. А мы никак не можем собрать ей на приданое. Это пять тысяч квартов. Ты представить не можешь, чего стоит заработать их на Менгеше!

— Так зачем ты выбрала Менгеш?

— Выбрала? — с отвращением выплёвываю в ответ. — Как будто у меня был выбор!

Что он знает о моей жизни?

Ни-че-го.

И ничего не узнает.

— Я хорошо заплачу, если спасёшь его.

Слова повисли в воздухе, оставшись без ответа.

— Ты можешь? — снова попытался Бессмертный.

— Дело не в этом. Чтобы его спасти, нужно вытянуть из него Проклятье. А оно переродилось. И оно будет убивать. Тут, на Менгеше. Невинных. А твой Домант — виновен.

Сайлас молчал, в глазах серебрился пойманный в плен дым.

Приходилось ли ему когда-нибудь обрекать людей на смерть?

Даже если нет, то сейчас ему предстояло принять такое решение.

— Десять тысяч квартов, — наконец сказал он, — если спасёшь его.

Он выбрал.

Когда мне приходилось делать такой выбор — я всегда выбирала жизнь для невинных. Для остальных — смерть.

Но сейчас...

Десять тысяч квартов звонкой монетой, кажется, переменили меня.

Моё сердце стучало иначе. Мой мозг думал не так, как обычно. Я мысленно отложила ровно пять тысяч — Найнив на приданое и ещё тысячу сверху, личных денег. И у меня осталось четыре столбика, по тысяче квартов — блестевшие мягким золотым светом в моём сознании.

Но решающим стала поляна с белым неподвижным пятном на ней. Если я не вернусь на Менгеш — моим ученицам хватит этих денег так надолго, что правильнее будет сказать — навсегда.

Мне нужны были эти деньги!

Способа убить эту тварь я не знала, но чувствовала, насколько она была опасна. Свирепая машина для убийств.

Пока была целой. А если разбить Проклятье на части?

Это уже сделалось для меня привычным — самой задавать себе вопросы и самой на них отвечать. Тогда, оно, скорее всего, ослабнет и нападёт на соседнюю с Приютом деревню, потому что Бессмертные будут ему не по зубам. Меня ждёт много раненых — но... Разве я не знаю, что делать с раненными?

Надеюсь, сегодня никто не умрёт.

Я решительно протянула раскрытую ладонь кверху, для заключения Договора.

Сайлас подтверждать Договор не торопился.

— О чём мы договариваемся, Кайла? — спросил он осторожно. — О том, что я спасу твоего Доманта за десять тысяч квартов не позднее заката.

Его сомнение меня разозлило.

— Ты боишься, что я оставлю его в таком состоянии, да? Висящим между жизнью и смертью?

Я смерила его возмущённым взглядом.

— Он будет жив. Здоров. Будет делать всё, что обычно делают Бессмертные — пить, есть, драться за Силу и всё остальное. Хуже, чем до Проклятия, он не будет.

Это был такой короткий момент — хлопки наших ладоней друг об друга. Мир остался на месте. А я понеслась обратно в Зал, на ходу раздавая поручения ученицам. Если всё сделать быстро, останется ещё время поспать, чтобы восстановить силы.

Мне ритуалы Твай Дэ напоминали готовку. А Эльфийская Магия — наваристую похлёбку из зелий, заклятий и других не слишком эффективных ингредиентов. Готовить я ненавижу. И там, где можно не следовать Канону — я не следую. Для своих целей я достаю из Магии кусочки, имеющие ценность, и использую только их.

Сегодня мне понадобится Сила, кровь, Свартгросс в качестве защиты, хотя его тоже можно отнести к Силе, и моя воля, твёрдая, как Сармакские горы. И Тенетайн. Остальное — необходимое по Канону, — я оставлю ученицам.

Сайлас занимает место в центре круга из соли — мы даже не обсуждаем, что он уйдёт. Не уйдёт, конечно, — он же помешан на контроле.

— Ты не произнесёшь ни слова до окончания Ритуала, — предупреждаю его.

Во взгляде его вопрос, такой огромный, размером, наверное, с эту комнату. В ответ поднимаю одну бровь — язык тела даётся мне проще диалогов, но потом всё же озвучиваю:

— Можешь спросить сейчас.

Вопрос следует за кивком.

— А дышать можно?

Он что, может не дышать? Он вообще кто? Даже я не могу задержать дыхание на всё время ритуала.

Закрываюсь от этих мыслей — любопытство не даст мне сосредоточиться, и принимаюсь за дело, попутно объясняя этому странному Бессмертному границы его возможностей на ближайший час.

— Можно дышать, шевелиться, не пересекая контуры круга. Можно издавать любые звуки, рычать, например. — добавляю, пряча улыбку. Почему-то мне кажется, что рычать для него примерно, как дышать.

— Нельзя произносить слова ни на одном из языков. Нельзя выходить за круг, что бы не происходило. Остальное — можно. Пока можешь говорить. Я скажу, когда начну.

На этот раз Сайлас не кивает — слишком сосредоточен на окружающем. Комната пахнет Свартгроссом — сладковатый дым липнет к коже и волосам. Этот запах склеивает для меня всё, что связано с Тёмными Эльфами, в единый план. Я могла бы решить, что Свартгросс — любимое растение Многоликого. Он используется во всех ритуалах Твай Дэ — Его жриц и во всех обрядах Тёмных Эльфов — Его народа.

Но меня учили думать те, кто видит мир под другим углом.

Свартгросс — одно из древнейших растений, Силы в нём под завязку. Направь её, и можешь творить Магию и Чудеса. Многоликий об этом знал — в его мудрости я никогда не сомневалась.

Рецепт Чуда сегодня такой: берём три золотых предмета — поднос, жертвенный нож и чашу. Разводим три капли моей Истинной Крови на четверть кубка воды. Достаём Древолист, разворачиваем аккуратно — по платиновой поверхности скользят пятна живого огня — лучше их не касаться. Проверяем, не заметил ли Сайлас, что у меня в руках.

Заметил.

— Это Древолист?

Мысленно закатываю глаза — я не отвечаю на такие вопросы. Ясно же, что да.

— Я знаю, где все оставшиеся листья Древолиста — это какой?

Насмешливо поднимаю бровь. На такие вопросы я тоже не отвечаю.

— Сколько ты за него хочешь?

Перевожу взгляд на его напряжённое жёсткое лицо. Он, кажется, поглощает весь воздух в Зале, превращая его в душную клетку, настолько его желание делает его сосредоточенным. Он вообще в курсе, что не слишком хорошо контролирует свою Магию?

Сколько я хочу за Древолист? Да за него я могу попросить всё, что угодно! Медальон отца. Убраться с моего пути. Все деньги, которые у него есть, и все артефакты, которыми он владеет.