Я осторожно положила руну перед собой и открыла глаза. Хагалаз — руна разрушения — лежала передо мной, скосив угол, как лестница со сломанной перекладиной. Если выпадает — значит путь закрыт.

— Ну что ж, — руна исчезла в мешочке, а я подняла глаза на Сайласа, чтобы получить от него откровенно издевательский взгляд, на который только передёрнула плечами и вернулась к гаданию.

— Нам придётся искать Ключ на дне Озера Ис? — задала я единственный вопрос, который меня по-настоящему тревожил, и достала следующую руну.

— Хм, чудесно, — было единственное, что пришло мне на ум, когда передо мной вновь оказалась кособокая Хагалаз.

Я старалась снова сосредоточиться на гадании, но не могла сдержать улыбку, которая сама собой поднимала уголки моих губ. Я была готова хоть весь пепел Далатского лабиринта просеивать чайным ситечком, только бы не нырять.

— Хорошо, — сказала я, немного успокоившись. — Я буду называть места, которые знаю в Исфара Далате, и доставать руны.

— Дуат. — Это слово, даже произнесённое одними губами, всколыхнуло Силу вокруг. Дом замер, будто сама земля под ним затаила дыхание в страхе перед тем, что оно означает.

— Туда нельзя… — выдохнул Сайлас хрипло, но я прижала палец свободной руки к губам, призывая его сохранять тишину — в другой уже была руна, которой предстояло решить нашу судьбу. Положив её перед собой, я прикрыла ладонью.

Дуат был бы самым плохим исходом. В мифах смертных Дуат считался Миром мёртвых. Но смертные стремились упрощать то, природу чего не понимали. Дуат был… чем-то, для чего невозможно было придумать правильного описания. Там можно было пройти всеми путями, которые ты мог выбрать, но не выбрал. Как Бесконечная река Нифльхейма, не имея ни начала, ни конца, текла по кругу, замыкаясь сама в себе, так и Дуат был бесконечным круговоротом всех возможных вариантов наших поступков, вытекающих один из другого. Сотни непрожитых жизней нанизывались одна на другую, заканчиваясь сотнями возможных смертельных исходов и следующих за ними новых воплощений. В Дуат могли входить только Ходящие Тайными Путями, чтобы исследовать мудрость трансформации душ.

Руна под моей ладонью успела нагреться — так долго я не отнимала от неё руку. За жестом, открывающим её, последовал вдох облегчения, который одновременно издали мы с Сайласом — снова Хагалаз.

— То, что туда нельзя входить, ещё не означает, что нам не туда, — говорю я, возвращая руну в мешочек. — Я должна проверить все варианты!

Сайлас сбросил туфли и сел напротив — во взгляде серых глаз читалось явное недоверие. Он собирался проконтролировать процесс — третья подряд руна Хагалаз его насторожила. Я закатила глаза и протянула ему руны, чтобы он сам мог их смешать.

— Так будет справедливо, — мягко проговорил он, принимая мешочек и встряхивая его. — Будем называть места по очереди.

Я только пожала плечами — кажется, я начинаю привыкать к его привычке держать всё под собственным контролем. После третьего встряхивания Сайлас наконец вернул мешочек мне.

— Остров Исфара, — произносит он, а я возмущённо поднимаю брови: с чего вдруг Ключ окажется там? Но всё же повторяю сказанное им и запускаю руку в самую середину, перебирая руны, пока одна из них не оказывается в моей ладони.

Положив руну между нами, я ещё какое-то время смотрю на неё, онемев от неожиданности. Потом провожу пальцем по её поверхности, будто надеясь, что прикосновение изменит её смысл. Но руна Соулу остаётся неизменной — непоколебимой, не имеющей перевёрнутого положения. Это было не просто «да». Это было «да» без каких-либо вариантов.

Глубоко вдохнув, стараюсь удержать равновесие между негодованием и принятием. Остров Исфара был вторым местом после Озера Ис, которого я надеялась избежать.

— Значит, Остров Исфара, — прошептала я, глядя на руну.

Она не ответила. Она уже сказала всё, что должна была.

Вернув руну в мешочек, я протягиваю его Кассите, но едва её пальцы коснулись ткани, как её пронзил неожиданный озноб, руки дрогнули, и мешочек выскользнул из пальцев. Но прежде, чем он успел упасть, Сайлас подхватил его и протянул Кассите.

И тогда это случилось.

Когда их пальцы соприкоснулись, Кассита вскрикнула, глаза её закатились, и она безжизненно рухнула на пол. Я только успела сплести заклятье Щита, смягчившее удар.

Хлопая её по щекам и держа наготове воду, я подумала, что, вообще-то, в нормальной жизни Эгерии должны откачивать клиентов, а не наоборот. Она зашевелилась, слабо застонала и через секунду распахнула глаза. Её зрачки бешено метались, словно она всё ещё видела что-то ужасное. А потом её взгляд нашёл Сайласа.

— Путь на Остров Исфара тебе закрыт! — прошептала она с таким отчаянием, что даже у меня внутри что-то тревожно сжалось.

— Что? — Сайлас нахмурился, вглядываясь в её лицо.

Кассита села, хватаясь за горло, как будто слова душили её, перекрывая воздух.

— Ты не можешь туда войти! Ты не должен! Во имя Света, не ходи туда!

Мы обменялись с Сайласом быстрым взглядом.

— Ты уверена? — голос Бессмертного звучал жёстко. — Ты что-то видела?

— Я видела, как ты умираешь там! — выпалила она, вцепившись в мою руку. Её голос дрожал, но в нём не было ни капли сомнения. — Я клянусь своей Силой, клянусь… всем, что мне дорого, тебе нельзя туда идти!

Я почувствовала, как холод заструился вдоль позвоночника — речь шла об Истинной смерти. Я и сама чувствовала, что ему туда нельзя. В Доме Эгерий и мои способности обострялись.

— Получается, мне нужно идти одной? — просила я, раздумывая над услышанным и пытаясь понять, что я об этом думаю.

— Тебе? — Кассита посмотрела на меня так, словно я спросила что-то дикое. — Тебе тоже туда нельзя! Ты оттуда не вернёшься!

— Да ты издеваешься! — вскочила я, сжимая ладони в кулаки. Моё терпение на этом закончилось. — Нам нужно на Остров, а ты говоришь, что ни он, ни я туда не можем пойти! При этом ты даже не можешь посмотреть моё будущее!

Кассита тоже поднялась и посмотрела на меня исподлобья, наклонив голову вперёд, словно готовясь к атаке. Гордыня была её слабым местом.

— Мне не нужно смотреть, Кайла! Я знаю! — отрезала она. Было видно, как дёргается мышца на её скуле, выдавая кипящее внутри возмущение. — Ты оттуда не вернёшься!

— Ну и почему? — намеренно лениво поинтересовалась я, натягивая сапоги и наблюдая, как Кассита вздёргивает подбородок, словно собирается сказать что-то такое, против чего у меня не найдётся аргументов.

— Потому что ты никого не любишь!

Я удивлённо моргнула, не понимая, какое это вообще имеет отношение к делу.

— А это тут причём?

— Я… я не могу сказать… — замялась Кассита с таким видом, словно она и так сказала слишком много, чем вывела из себя меня ещё больше.

— Отвечай чётко! — рыкнула я. — Не можешь говорить словами — просто кивай или качай головой! Я погибну там?

Кассита медленно покачала головой.

— Не погибну, но и не вернусь? — подняла я в недоумении бровь.

Она кивнула, а я посмотрела на Сайласа. Он тоже слышит этот бред? Мне хотелось много чего сказать, но слова застыли в моём горле, потому что по щекам Касситы покатились слёзы — горькие, отчаянные. Настоящие.

— О, Кайла! Пожалуйста, не ходи туда! — простонала она, обвивая руками мою шею и громко рыдая. Её плач разносился в тишине дома, отражаясь от стен и обступая меня со всех сторон. Кассита была прекрасным деморализатором — её можно было разливать по бутылкам и раздавать врагам.

Когда её рыдания наконец утихли, я аккуратно отцепила её руки от своей шеи и сказала строго:

— А теперь послушай внимательно! Ты будешь в порядке! Я переписала этот дом на тебя и оставлю тебе приличную сумму в эламрасских квартах, так что ты не пропадёшь.

Кассита резко подняла на меня глаза, полные упрёка.

— Кайла!

Я не дала ей продолжить.

— И ещё, — добавила я, — может, после этого ты перестанешь плакать обо мне. Я никогда не сделаю того, на что ты надеешься. Давно следовало тебе это сказать, но я не хотела поднимать эту тему. А теперь говорю: я не стану просить его об этом, даже разговор заводить не буду. Я уже говорила с ним, и он дал мне ясно понять, что больше к этой теме возвращаться не следует. Так что на меня не надейся! И даже если ты используешь Обет, это не поможет. С ним это не сработает!