— Говори тут. Он Бессмертный, — кивнула я в сторону Сайласа. — Сквозь дверь он слышит так же, как и без неё.

— Я не хотела так себя вести, но… — начала она, не поднимая взгляда. Её раскаяние ничуть не подняло мне настроение, и я раздражённо передёрнула плечами, давая понять, что не хочу слушать оправдания. Что она могла сказать? Сайлас был в её вкусе — её поступки были предсказуемы, почти неизбежны.

— Ты говоришь, что не видишь мои пути. А если я спрошу про одно конкретное место, ты сможешь посмотреть, куда именно нужно идти?

Кассита кивнула и подошла ближе, протягивая руки. Эгерии не видят нашу жизнь как гладкое полотно. Они видят узлы на ткани. Фрагменты, яркие вспышки того, что по-настоящему важно. Всё, что она увидит, можно будет использовать как зацепку. Наши руки соприкоснулись, и Кассита тут же отдёрнула свои. Глаза её расширились, сделавшись ошеломлёнными, а дыхание сбилось.

— Я не имею права смотреть, — прошептала она, потирая ладони, словно её ударило током.

— Что? Что значит — не имеешь права? Раньше ты смотрела!

— А сейчас не могу! Кайла, пойми, у моей Силы есть ограничения! В некоторых случаях мне запрещено смотреть будущее!

— Ну и что это значит? — прищурилась я, пристально вглядываясь в её лицо, выискивая хотя бы намёк на ложь. — Почему нет?

— Я не могу сказать. — Голос её был натянутым и очень тихим.

— Почему не можешь? — я сделала шаг ближе, ожидая, что следующая фраза прозвучит ещё тише.

— Я не знаю! — голос Касситы внезапно сорвался до истерического. Сильное напряжение превратило её лицо в обескровленную маску, делая похожей на печального мима из комедии дель арте. — Не спрашивай меня, пожалуйста!

Я едва не топнула ногой от досады. Эгерии и Этры ведь помогают другим? Так почему, когда помощь нужна мне, я не получаю ничего конкретного?

— Окей! Ладно, ты не можешь посмотреть моё будущее, — раздосадовано подытожила я. — А как насчёт его? Его будущее ты можешь посмотреть?

— Не больше одного дня, — покачала головой Кассита, прикладывая ладони к бледным щекам, словно пытаясь унять нервозность.

Я перевела задумчивый взгляд на Сайласа, который оторвался от изучения картин и теперь смотрел на меня прямо и внимательно. Один день — это уже что-то. Это явно лучше, чем ничего.

— Что скажешь? Ты согласен, чтобы Кассита посмотрела твоё завтра? — спросила я. Его брови сошлись на переносице, как будто он раздумывал над ответом, но его взгляд и вся его фигура выражали явное «нет».

— Он не хочет знать своё будущее, — ответила за него Кассита, возвращаясь к своему обычному деловому тону. — Но я могу попробовать погадать.

Я кивнула и посмотрела на Сайласа. Всё, на что его хватало сейчас — это потрясённый взгляд. Я могла бы поклясться, что он остался в комнате только потому, что привык доводить дело до конца. У большинства Рас гадали только женщины. Наверное, его предки-воины переворачивались сейчас в своих могилах.

Я не смогла удержаться от смеха — настолько он выглядел озадаченным, чем вызвала ещё большее его негодование.

— Ты издеваешься? — процедил он, смахивая ладонью волосы. Я отметила эту его привычку — он делал так, когда эмоции были слишком сильными.

— Тебе не придётся в этом участвовать, я сама это сделаю, — хмыкнула я. — Но это лучше, чем блуждать по Далатскому лабиринту, как слепые котята.

Сайлас покачал головой, демонстрируя неодобрение, но спорить не стал — внутри он и сам разделял моё мнение.

Кассита вернулась, неся в руках небольшой свёрток, завёрнутый в чёрную ткань. От неё пахло выпитым Зельем, вернувшим щекам прежний румянец. Поставив свёрток прямо на пол, она осторожно развернула ткань. Под ней была прямоугольная коробка, покрытая потрескавшимся слоем кожи, от времени и частых прикосновений ставшим мягким и истершимся. Края коробки были обшиты тугой, но уже потрёпанной ниткой. Несколько металлических заклёпок держали крышку, по краям которой были вырезаны символы, похожие на следы птичьих лапок.

Кассита откинула крышку. Внутри коробку наполняли тонкие кости, похожие на птичьи, связки трав и коренья, завернутые в листья. Посреди лежала узкая колба с чем-то бурым. Изнутри крышки был прикреплён маленький костяной нож с изображением луны на рукоятке. Нож выглядел очень древним: лезвие было неровным и покрытым множеством царапин.

Я с размаху захлопнула коробку, набрасывая на неё ткань и, вскочив, зашипела на Касситу:

— Да ты свихнулась, что ли? Это же Чёрная Магия! Где ты её взяла? — резко поднявшись, я едва не столкнулась с Сайласом, который тоже среагировал мгновенно. Наши взгляды пересеклись — взбешённый серый и мой, скорее всего изумлённый.

— Чёрная Магия? Да нет, ты что? — возмутилась Кассита. — Это орнитомантия — гадание по птичьим костям!

— Это. Чёрная. Магия. — я отделила каждое слово паузой, надеясь, что так Кассита поймёт лучше. — Я знаю, как она пахнет. Ты уже делала это раньше?

— Нет. Я только вчера её купила.

— Даже трогать больше её не смей! Ты не представляешь, чем будешь за это платить. Эта Магия разорвёт тебя на куски, чтобы потом сшить заново. Заживо. Так, как ей будет угодно. Но перед этим она вспорет тебе все жилы, оторвёт кожу кусок за куском, выгрызет кости…

— О, Великий Свет! Кайла, не нужно… Меня сейчас стошнит! — простонала Кассита, отодвигая от себя коробку. — Это не может быть Чёрная Магия. Я купила эту коробку на Речном рынке у старого Кнота. Он сказал, что коробка досталась ему от его прабабки, которая в Порубежье была Мудрой, умела предсказывать погоду и важные события.

— Его прабабка топила чёрных петухов и плясала с водяными на Белтейн. Причём без одежды. — я присела, чтобы завернуть коробку плотнее. Кассита скривилась, представив эту картину.

— Тебе придётся отнести эту дрянь на Менгеш, чтобы Мириэль её уничтожила, — сказала я, протягивая Кассите свёрток, на который она теперь смотрела с ужасом.

— Неужели это и правда Чёрная Магия? — спросила она, глядя на Сайласа. Из нас двоих его слово для неё было решающим.

— Да, — бросил он коротко, забирая у меня коробку. — Я сам её уничтожу.

Я пожала плечами: ну сам, так сам. Коробка меня не интересовала, мне нужно было найти решение.

— Принеси мне руны. Только вымой сначала руки, — сказала я Кассите, стягивая сапоги и опускаясь на пол, поджав под себя ноги и сложив на колени ладони. Темнеющий взгляд Сайласа откровенно медленно заскользил по моим лодыжкам и ступням, обтянутым чёрным кружевом чулок, поднимаясь по ткани платья выше, исследуя каждый изгиб. Эта поза, символизирующая покорность, так явно его заводила, что мне пришлось отвернуться, чтобы спрятать улыбку. Покорность была совсем из другой истории — точно не про меня.

Кассита осторожно положила передо мной мешочек с рунами и отошла. Гадание всегда начиналось с тишины. Вопрос был важен — это должно быть нечто, что действительно требовало ответа. Я закрыла глаза и встряхнула мешочек, позволяя рунам пробудиться, смешаться, забыть прежние расклады.

— Наш следующий шаг — Исфара Далат? — мой голос был тихий, но в окружающем полном отсутствии звуков прозвучал как призыв. Призыв ко всем Силам, готовым ответить мне.

Я опустила руку внутрь, перебирая руны, позволяя ощущениям вести себя — пока пальцы не нашли ту единственную, что готова раскрыть наше будущее. Руны были каменными, отполированными рекой. На них чувствовались глубокие насечки, которые время не смогло стереть. Зачерпнув руны из мешочка, я представила, словно вытаскиваю судьбу из тёмной бездны на свет. Камешки скатились с ладони, оставив один, который я положила перед собой.

Иногда руны говорили ясно, иногда — лишь намекали. Но они никогда не лгали. Сайлас подошёл ближе, и наши взгляды пересеклись на руне Соулу, лежащей передо мной. Это было однозначное «да».

— Значит, Исфара Далат, — сказала я, пряча руну назад и встряхивая мешочек.

— Я могу пойти туда одна, без Сайласа? — спросила я. Бессмертный передо мной гневно втянул воздух, но тишину решил не нарушать.