Судя по обрывкам, которые я слышала во время ужинов с Риччи, они вели тихую криминальную войну с новой семьей в Сиене. Той, которая быстро поднялась, накопив тонну власти таким образом, что это казалось неестественным. Как будто их поддерживала другая более старая и богатая семья, которая хотела сохранить свои руки чистыми. Или как можно более чистыми.

Семья Уилсонов была по уши в дерьме, даже более темном, чем Риччи, и это о чем-то говорило. Может быть, Джованни думал, что я работаю на них, что в тот вечер я работала официанткой для Уилсонов и каким-то образом шпионила за Риччи. Без сомнения, он предположил, что мои отношения с Анджело были всего лишь частью плана, и все выжидали, пока не смогут избавиться от меня менее очевидным способом.

После рождения их наследника, конечно.

А может, меня просто перестали считать угрозой по сравнению с Уилсонами? В доме Риччи мне никто ничего не объяснял, но у меня были уши, и по обрывкам разговоров, которые я слышала, было ясно: сейчас их главная цель — уничтожить семью Уилсонов. Новый игрок стал слишком сильным, значит, его сотрут с лица земли полностью.

Напряжение царило в доме Риччи почти каждый день, и мне казалось, что мы пребываем в жутком затишье перед бурей. Межсемейная гангстерская политика была целой запутанной паутиной в этом преступном мире, и, возможно, это было к лучшему, что нам с Анджело дали шанс удалиться. По крайней мере, на данный момент.

Очевидно, Анджело тоже почувствовал опасность, или, возможно, ему не понравилась мысль о том, что егопленница окажется вне его контроля на недели или месяцы, пока он будет разбираться с этим новым слиянием. Я не собиралась снова спорить. Дьявол, которого я знала, был лучше, чем тот, которого я не знала, и даже если «Беллероуз» выбьют из меня всю дурь, я смогу с этим смириться. Они не были убийцами. Анджело был. Сделать выбор было несложно.

Черт, мы, вероятно, даже не увидели бы их. Я была почти уверена, что они не зависали в студии звукозаписи регулярно, даже если это было в том же городе, где они все обосновались.

Не спрашивайте меня, как я узнала, где они все живут; мою недавнюю патетичность лучше не раскрывать. Кроме того, Неаполь былогромным городом; мы же не могли просто так пересечься в «Датч Бразерс».

Раздался стук в дверь, и я заставила себя подняться, подталкивая тяжелый чемодан ногой. — Да, — отозвалась я. — Входи.

За то время, что я собирала свои вещи, я уже смирилась с этой новой затеей. Это помогло остудить злость, оставив меня спокойствие, пусть и мрачное. Анджело мог пугать меня до чертиков, но я правда не верила, что он причинит мнефизический вред. По крайней мере, не без серьезной причины. С этой крупицей оптимизма я решила постараться вести себя нормально и как-то ужиться с ним на этом следующем этапе нашего безумного плана.

Когда дверь распахнулась, я подняла голову от того места, где все еще толкала чемодан вперед, и у меня вырвался почти беззвучный вздох, прежде чем я смогла его остановить. Это был не Анджело по другую сторону дверного проема. Это был Джованни, его глаза-бусинки сузились, когда он холодно уставился на меня, как будто я была крысой, которая попалась ему под ноги. Когда, черт возьми, он успел заявиться в это место?

— Я вижу, все собрано, — сказал он голосом без всякой интонации. Ему не нужен был тон, поскольку его лицо сказало мне все. Этому мудаку был противен сам мой вид. — Как поживает мой будущий внук? Я не видел никаких обновленных результатов УЗИ, и на данный момент я бы ожидал подтверждения пола. Уверен, мне не нужно напоминать тебе, что нам нужен мальчик, который будет носить фамилию Риччи.

Конечно, этому женоненавистническому куску дерьма требовался наследник мужского пола. Это что, темные века?

С трудом сглотнув, пытаясь избавиться от кома в горле, я натянула на лицо дружелюбную улыбку. Было странно, что он вообще обращается ко мне напрямую. Обычно он говорил поверх меня или мимо — но несо мной.

— С ребенком все отлично, — сказала я, погладив живот для убедительности. — Мы с Ангелом решили не узнавать пол. Ну, в смысле, я же теперь уже ничего изменить не смогу, правда?

Мой натянутый смех прозвучал абсолютно нелепо, но я уже вошла в роль и не могла отступить. Джованни всегданенавидел, когда я называла его сына Ангелом, так что я специально продолжала использовать это старое прозвище, лишь бы его раздражать.

— Но я вижу, вам не терпится стать дедушкой, поэтому я обещаю прислать вам следующие снимки с УЗИ, — солгала я. — Мы стараемся делать их не слишком много, на случай, если звуковые волны повредят ребенку. Только лучшее для наследника Риччи.

Все, что я говорила, было чистой чушью, но Джованни, казалось, этого не замечал. Я рассчитывала на то, что он так и не удосужился посетить ни одного приема у врача Фиореллы — мама Анджело, — не дав ему никакого реального представления об основных этапах развития. На данный момент это работало в нашу пользу, поскольку последним человеком, с которым я хотела обсуждать беременность, был этот членосос-убийца.

Я надеялась, что теперь, когда он сказал свое слово, он отвалит. Вместо этого он вошел в комнату, придвинувшись ко мне достаточно близко, чтобы у меня по коже побежали мурашки, и мне пришлось активно бороться с желанием отступить.

Никогда не стоит убегать от хищника, верно? Или я должна была убегать?

Джованни протянул руку и положил ее мне на живот. Не спрашивая разрешения и даже не колеблясь. Если раньше я думала, что мою кожу покалывает, то это было ничто по сравнению с тем, что я чувствовала, когда он прикасался ко мне. Как будто я принадлежала ему.

Желчь подступила к моему горлу, и я подумала, каким было бы наказание, если бы я дала волю чувствам и набросилась на него. По крайней мере, это отвлечет его от меня на время, даже если позже он убьет меня за это.

— Он начал пинаться? — спросил он, прищурившись.

Я резко покачала головой. — Из-за положения моей плаценты мы пока не чувствуем толчков, — прохрипела я. — Но я обязательно дам вам знать, как только это произойдет. Мой гинеколог предупредил нас, что может быть трудно что-либо почувствовать, даже когдаон станет больше. Но я действительно надеюсь, что мы это испытаем.

Все молодые матери хотели бы почувствовать, как их ребенок пинается, верно? Мне показалось, что это правильные слова.

Одна ошибка здесь, и я была бы мертва, поэтому было крайне важно, чтобы я сыграла свою роль с гораздо большим актерским мастерством, чем у меня было на самом деле. Эту часть выживания я знала наверняка.

Джованни придвинулся еще ближе, глядя на меня сверху вниз, его рука была зажата на моем животе между нами. — Я понимаю, почему мой сын так одержим тобой, — пробормотал он, его глаза, темные, как у Анджело, но без теплоты, присущей его сыну, остановились на мне. — Ты была милым ребенком, но выросла в очаровательную женщину. Может быть, для тебя найдется место в семье Риччи...

— Белла! — Отрывистое слово донеслось от двери, заставив меня чуть не выпрыгнуть из собственной кожи. — Что ты делаешь? — Вошел Анджело, не подавая никаких признаков того, что его беспокоит то, как его отец прикасался ко мне. — Нам нужно идти, поторопись.

Никто не двигался, и я молча считала про себя, стараясь сохранять спокойствие, пока этот урод не уберется от меня подальше. Как только он уйдет, мне нужно будет сжечь эту одежду и оттереть кожу чуть ли не до мяса. Это покалывание по всему телу уже становилось почти невыносимым.

— Верно, — сказал Джованни. — Значит, вы отправляетесь в «Биг Нойз».

Анджело кивнул, и когда его отецнаконец отошел, он встал так, чтобы стать барьером между мной и главой организации Риччи. Дон, Крестный отец, Большой Босс. Он использовал множество имен и титулов, но все они означали одно: он был тем, кто решал, кому здесь жить и умереть, и мы не могли позволить себе злить его. Ладно, возможно, я выдумываю эти имена после просмотра слишком большого количества фильмов о мафии, но я была почти уверена, что его головорезы не называли его Большим Джи или Ванни.