Если бы он только знал, что я никогда не оставлю это в покое — не когда речь идет о Билли.

Потому что она не принадлежит Анджело.

Она моя.

БИЛЛИ

Прошло много времени с тех пор, как я спала нормально. С тех пор, как я была с «Беллероуз», до Анджело и фальшивой беременности. До того, как я снова потеряла свое сердце.

Пробуждение в коконе кровати на ферме под тихие шепоты голосов было таким успокаивающим — я чувствовала себя полностью отдохнувшей.

И было очень тепло.

Пока хриплый голос Ретта: — … сказал, что она мертва, — не заставил события прошлой ночи вспыхнуть в голове.

Этот пузырь спокойного пробуждения, в котором я оказалась, лопнул, когда я осознала несколько вещей. Первое: я была обнажена в постели с Джейсом. Второе: я трахнулась с Джейсом. Или Джейс трахнул меня. Был трах, и это было так чертовски хорошо, что моя киска все еще болела во всех нужных местах. И не в тех. Третье: я хотела трахнуть его снова, но я также ненавидела его. Оба момента были одинаково тревожными. Четвертое: Ретт был жив, и это заставило мое сердце воспарить. Я бы возблагодарила Бога, если бы не считала религию полным дерьмом. Пятое: Флоренс была мертва, и это задело мое воспарившее сердце. У нас были свои проблемы, но она не заслуживала того, чтобы так уйти. Это было несправедливо, и мне было неприятно думать, что это как-то связано со мной или Риччи.

Мой мысленный список прервался, когда Ретт прорычал: — Но серьезно, какого черта ты делаешь в постели с ней, да еще иголой. — Он пытался говорить тихо, но злость все равно прорывалась в каждом слове. — Ты же ее ненавидишь, помнишь? Билли убьет тебя, когда проснется.

— Она замерзла, — коротко ответил Джейс. — Когда мы добрались сюда прошлой ночью, у нее было почти переохлаждение, и мне пришлось засунуть ее под горячую воду, чтобы поднять температуру тела.

— Опасно делать это так резко, — Ретт все еще звучал раздраженно.

Джейс пожал плечами, слегка двигая меня вместе с собой, потому что его рука все еще лежала на мне в этом "коконе".

— Или быстро, или смерть. Я выбрал быстро, и, к счастью, сейчас ей тепло и, кажется, она в порядке, так что, думаю, сработало. — Он сделал паузу. — У нее много все еще заживающих шрамов.

Черт. Гребаный черт. Он тоже видел шрамы от ожогов? Они были блеклыми, местами выпуклыми, но более старыми и не такими заметными, особенно при слабом освещении. Новые шрамы от головорезов Джованни были более заметны в этом месте, все еще сморщенные и красные. Все еще побаливают при случае. Надеюсь, это были единственные, какие он заметил.

— Ты думаешь, шрамы дело рук Анджело? — Ретт мягко продолжил. — Потому что я, блядь, убью его. Или очень хорошо постараюсь, потому что этот итальянский придурок почти такой же страшный, как Грейсон.

Джейс некоторое время не отвечал, но теперь его пальцы выводили мягкие узоры на моей руке, и я старалась не заерзать, желая услышать этот разговор. — Тот Анджело, которого я знал, никогда бы не причинил вреда Билли. Он обожал ее. Я всегда знал, что его любовь к ней была такой же сильной, как и моя, но я был эгоистичным, избалованным ублюдком и продолжал пытаться завладеть ее сердцем. — Его смех был насмешливым. — Карма быстро разобралась с этим дерьмом, разорвав меня на гребаные части.

— Он больше не тот Анджело, — сказал Ретт. — Он теперь мрачный, чувак. У меня от него мурашки по спине, а мне это не нравится.

Ретт, может, и не был убийцей, как Анджело, но он также не вырос в семье с белым забором. Я не знала его истории, но было совершенно очевидно, что в его прошлом было ужасное дерьмо, от которого он все еще убегал. Только во сне это настигало его — те моменты прерывистого сна, которые я на мгновение успокаивала. Пока я не стала той, кто усугубил его тьму.

Должно быть, я пошевелилась в своем отчаянии, потому что тело Джейса напряглось, и прикосновение к моей руке исчезло. — Она проснулась, — сказал он без выражения.

Вес опустился на мою свободную сторону, когда Ретт откинул одеяло, которым было прикрыто мое лицо. — Торн, детка, черт возьми. Ты в порядке?

Я моргнула при виде его осунувшегося лица, удивленная, когда искренняя улыбка тронула его губы, прежде чем он наклонился и крепко поцеловал меня. Некоторые из моих панических мыслей исчезли под его прикосновением, и я обнаружила, что расслабляюсь в поцелуе, даже когда услышала, как Джейс выругавшись отодвинулся от меня, выпутался из одеял, и вытащил задницу из кровати.

— Я оставлю вас наедине, — отрывисто бросил он, и мне удалось увидеть его идеальную, подтянутую задницу, прежде чем он вошел в ванную и захлопнул за собой дверь.

Учитывая это и вкус Ретта, оставшийся на моем языке, я не удивилась, почувствовав влажный жар между бедер. При других обстоятельствах я бы извивалась и потащила горячую рок-звезду к себе под простыни, но у нас было еще несколько неотложных дел, с которыми нужно было разобраться, прежде чем заняться сексом. Прошлая ночь с Джейсом была при смягчающих обстоятельствах, и, вероятно, это больше никогда не повторится...

— С Греем все в порядке? — Я спросила его. — Ты его видел?

Ретт все равно скинул ботинки, прежде чем забраться ко мне под одеяло, и я ахнула, когда его холодное тело соприкоснулось с моим очень теплым. Еще один стимул в моем явно перевозбужденном состоянии. — С ним все в порядке. Они убили всех, а теперь отправляются выяснять, кто нанес по нам удар.

Анджело и Грейсон вместе. Мысленный образ сработал лучше, чем я предполагала. — Ты думаешь, они убьют друг друга?

Ретт ответил не сразу, его руки медленно скользнули по моему животу, и я на секунду запаниковала. Он не знал о беременности. Как он отреагирует?

— Так что, да, наверное, мне следовало упомянуть... — начала я поспешно.

— Что твоя беременность была фальшивой, — сказал он непринужденно.

В слабом свете раннего утра, просачивающемся сквозь жалюзи, я могла видеть выражение его лица, и он не казался сердитым. Ну, не таким сердитым, как я ожидала.

— Ты знал?

Появилась легкая ухмылка. — Грей сказал мне, прежде чем я притащил к вам свою задницу. Почему ты солгала нам?

— Чтобы защитить вас, — призналась я. — Семья Анджело очень опасна, и в этом гребаном доме повсюду были глаза и уши. Чтобы убедиться, что никто из нас не был убит во сне, мы должны были очень хорошо сыграть свои роли.

Ирония в том, что меня чуть не убили, не ускользнула от меня. Именно поэтому живот исчез — и больше никогда не вернется.

— В конце концов, я бы вернул тебя в наш мир, даже если бы ребенок был от него, — серьезно сказал мне Ретт, перекатываясь на бок, так что мы оказались лицом друг к другу, положив головы на подушки. — У меня взрывался мозг, от того, что он не мой, но я бы все равно любил этого фальшивого маленького засранца. — Мой пульс сильно забился от того, что я вернулась к нему вот так, и я отчаянно хотела наклониться и поцеловать его снова, поиграть с кольцом в губе, забрать Ретта всего. Но сейчас было не время. У нас было много вопросов, на которые нужно было сначала ответить.

— Мне действительно жаль, что я солгала, — прошептала я срывающимся голосом. — Извини, что я действительно планировала уйти той ночью в Нью-Йорке, даже если это было только для того, чтобы спасти вас всех.

Боль на мгновение исказила его лицо, прежде чем он судорожно сглотнул и взял себя в руки. — Ты планировала вернуться к Анджело?

Я яростно замотала головой, сбив несколько одеял вокруг нас. — Нет. Ни единого гребаного шанса. Я собиралась исчезнуть, сменить имя и цвет волос и надеяться, что меня никто не поймает. Том и Флодействительно продали меня Риччи. Они схватили меня на концерте, и да... давай просто скажем, что если бы Анджело не нашел меня там, где головорезы его отца заковали меня в цепи, я была бы сейчас мертва. Тогда я тоже была близка к этому.

Он поднял руку, чтобы обхватить мое лицо, его прикосновение было резким, как будто он почти потерял контроль. — Это они причинили тебе боль?