Валентина тоже издала смешок. — Мне просто жаль, что я не могу контролировать остальных членов своей семьи. Я должна продолжать играть в игру, которая включает в себя позволение им поверить, что мое сердце разбито из-за твоего появления в жизни А. Но я хотела, чтобы ты знала лично, что я так благодарна за то, что его единственная настоящая любовь вернулась. Он много говорил о тебе на протяжении многих лет, и хотя он никогда не говорил ничего конкретного о вашем совместном времяпрепровождении, всегда было ясно, что он так и не смог забыть тебя. Я в этом уверена.

Она мягко улыбалась, и в этот момент мне стало еще более неловко, чем тогда, когда я думала, что она собирается меня убить. — Э-э, я имею в виду, мы даже не друзья, не говоря уже о любовниках. — Несмотря на мой беременный живот между нами. Черт. Я указала на выпуклость под платьем. — Это всего лишь краткосрочное решение, которое спасет нас всех в долгосрочной перспективе.

Ее улыбка не померкла. — Опасность тут ни при чем; Анджело никогда не взял бы на себя такое обязательство с кем попало. Только с тобой. Только со своей Беллой. К тому же, дети — это едва ли на короткий срок. — Она тихо рассмеялась, но я не смогла даже улыбнуться в ответ.

Мое тело горело, сердце билось быстрее, и сама внутренняя реакция, которую я испытывала, должна была встревожить меня. Анджело и я были игрой, точно так же, как Анджело и Валентина.

Я не могла забыть это и не могла погрузиться в фальшиво сплетенную сказку о том, что мы — давно потерянные возлюбленные.

Правда всего этого заключалась в том, что я была всего лишь временным гостем в его жизни, и как только мы выясним, как обойти кровожадную натуру его отца, я уйду.

Унесенная ветром, так же, как это было восемь лет назад.

ГРЕЙСОН

Я без разбора молотил кулаками по груше. Удары, полные чистой силы и ярости, вбирали в себя всё, что у меня было. Мгновением позже раздался треск, и я увидел, что пробил обшивку — из дыры вокруг моих кулаков посыпались тряпки и песок.

Тяжело дыша, я отступил, пытаясь унять красную пелену перед глазами. По мере того как проходили недели с очень небольшим количеством информации, а также из-за отсутствия движения по возвращению Билли в нашу жизнь, мое настроение становилось все более испорченным. Остальные уже направлялись сюда, чтобы мы могли поговорить о музыке, но моя голова была так далека от игры в рок-звезд, что я подумал, не покончил ли я с этой жизнью.

Если бы у меня не было контрактных обязательств, невыполнение которых вызвало бы проблемы у моей группы, я бы, вероятно, просто ушел.

Когда раздался стук во входную дверь, я вышел из маленькой тренировочной комнаты, разминая руки. Бинты были черными, скрывавшими кровь из свежих порезов на костяшках пальцев. Боксерский мешок был не единственным предметом, который я недавно уничтожил.

Открыв дверь, я обнаружил там Ретта, Джейса и Флоренс. Что ж, Фло стояла на четыре шага позади, пока Ретт бросал на нее мрачные взгляды, но, по крайней мере, они втроем были здесь. Возможно, это последний альбом, который мы когда-либо запишем вместе, и, несмотря ни на что, я надеялся, что мы найдем наш ритм.

— Привет, — сказал я более грубым голосом из-за моей бешеной тренировки. — Заходите. Я приму душ и переоденусь.

Когда я отвернулся, Джейс позвал меня. — Нет времени, — сказал он.

— Почему, черт возьми, нет? — Я тут же выпалил в ответ. — У нас впереди весь день.

Он с грустью покачал головой. Мужчина, которого пять лет подряд признавалисамым сексуальным в мире, выглядел как мешок с дерьмом. Он провёл рукой по волосам, и мешки у него под глазами были побольше, чем весь багаж проблем в отношениях Фло и Тома.

— Лейбл нас похищает, чтобы гарантировать выход этого альбома. У тебя пять минут, чтобы кинуть вещи в сумку, а потом выходим к лимузину.

Черт. Когда дело касалось «Биг Нойз Рекордс», это означало только одно.

— Нет, — сказал я прямо. — Я отказываюсь. — У меня здесь происходило слишком много событий, и как я смогу узнавать новости о Билли, если я буду заперт со своими товарищами по группе? Не говоря уже о камерах…

Ретт, покачиваясь на ногах, метал в меня кинжальные взгляды. — Ты думаешь, мы бы все ошивались здесь, если бы отказ был вариантом? Мы откажемся, на нас подадут в суд. И мне нужны деньги на наркотики, чтобы заглушить шум. Так что собирай свое барахло и тащи свою упрямую задницу в машину.

Он потопал обратно на улицу, его опасно пошатывало. Ретт сейчас был далек от трезвости, и это вызывало беспокойство.

Я обвиняюще выгнул бровь в сторону Джейса, и у него хватило такта выглядеть пристыженным. Ретт был его обязанностью, которой он грубо пренебрегал последние несколько месяцев.

— Давай, чувак, — уговаривал наш вокалист. — Нам всем пора двигаться дальше. Прости, забудь и все такое дерьмо. Мы слишком хороши, чтобы позволить какой-то цыпочке разорвать нас.

Моя кровь вскипела, но я проглотил это обратно. Он не видел того, что я видел я, в видео с Билли все те недели назад. Он не видел, как пленнице диктовали, что говорить. Он просто видел свою первую любовь, девушку, которая разбила ему сердце, оправдывающую все его дерьмовые ожидания.

— Дело не в ней, — ответил я, отводя взгляд, когда струйка крови забрызгала дверной косяк. Мне нужно было вытереть ее, пока она не въелась. — Я не могу уйти прямо сейчас. Может, я смогу подключиться по Zoom или что-то в этом роде.

Джейс усмехнулся. — Конечно. Как скажешь, чувак. Не говори, что мы не пытались сделать это простым способом.

С этим загадочным предупреждением он зашагал прочь, засунув руки в карманы. После этого я остался стоять там с молчаливой Фло, которая, казалось, была на грани слез.

— Извини, — буркнул я, чувствуя что угодно, но только не это. — Джейс и Ретт все равно пишут всю музыку. Я им там не нужен для сотрудничества.

— Грей... — ответила она с умоляющим выражением лица. Она хотела, чтобы я сыграл посредника. Миротворца. Как мне это сделать, если сам ее не простил?

В гостиной зазвонил телефон, и я схватился за входную дверь. — Прости, Фло. Удачи тебе с ними. — Затем я закрыл дверь у нее перед носом и пошел искать свой телефон там, где оставил его перед тренировкой.

Я нашел его на своем кофейном столике, рядом с папкой по материалам о Билли Беллероуз. Идентификатор вызывающего абонента показал, что этоНеизвестный номер, и холодок пробежал у меня по спине. Я уставился на экран, и звонок закончился, так и не дождавшись моего ответа.

— Черт, — выдохнул я, ужас затопил меня изнутри. Я ожидал этого неделями, но все равно это было шоком.

Бросив телефон обратно, я оторвал задницу, чтобы принять душ и еще немного погрязнуть в отрицании. Мне ни за что не сошло бы с рук использование моихстарых ресурсов и связей без того, чтобы они не попросили чего-нибудь взамен. Глупый я, думал, что могу просто заплатить наличными, как любой другой покупатель.

Я не спеша принял душ, наблюдая, как моя кровь смешивается с водой, стекающей в слив, затем обработал разбитые костяшки пальцев, даже не потрудившись после этого одеться. Это была одна из главных причин, по которой я жил один, когда мы не были в туре. Мне нравилось быть голым.

— Господи, а я уже начала думать, что, может быть, соскучилась по работе на вас, дегенератов, — сказала женщина, когда я вошел в свою кухню, отчего я чуть не выпрыгнул из собственной кожи. — Потом я вижуэто и вспоминаю, какая вы все гребаная головная боль.

Я посмотрел вниз на свой член, затем снова на своего менеджера. — Бренда, ты знаешь, что скучала по нам. — Я раскрыл руки, чтобы обнять ее, но она только досадливо вздохнула и обняла меня в ответ. — Я думал, ты все еще в отпуске.

— Да, — отрезала она, прищурившись и прислонившись спиной к моей стойке. — Иди надень какие-нибудь штаны, чтобы мне не пришлось разговаривать с твоей змеей, детка. Давай, кыш. Я пока налью себе твоего виски.