— Предположительно, — прокомментировала Фло. — Если верить им на слово.

Ретт издал низкий, невеселый смешок. — Отлично. Так что это просто чертовски здорово. Ты думаешь, она могла носитьмоего ребенка и лгать об этом? Я не знаю, что сейчас, блядь, хуже. — Раздался грохот, как будто он только что что-то пнул. Затем он выругался. — Мне нужно что-нибудь выпить. Или что-нибудь покурить. Грей, у тебя припрятано еще что-нибудь спиртное?

— Извини, — пророкотал здоровяк. — Ничего не осталось.

— У меня в сумке есть пара косяков, — неуверенно предложила Фло. — Бренда даже не проверила мои.

— Продано, — буркнул Ретт.

Шарканье ног заставило меня съежиться в своем укрытии, а мгновение спустя Ретт и Фло вышли из конюшни. Ни один из них не оглянулся, чтобы застать меня там; они просто направились к дому, засунув руки в карманы и ссутулив плечи.

Однако Грейсон не ушел, и через минуту любопытство взяло надо мной верх. Я неуклюже поднялась на ноги, затем проскользнула в конюшню. Освещение здесь было тусклым, и моим глазам потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть достаточно, чтобы разглядеть барабанщика в дальнем конце пространства, почесывающего за ушами каштановую лошадь.

— Что из этого ты слышала, Колючка? — Спросил он, не поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня. Конечно, он знал, что я была там. Я была убеждена, что Грей по своей сути сверхчеловек.

Я нервно прикусила губу, складывая руки под грудью. — Эм, только конец. Достаточно, чтобы услышать, что Ретт ненавидит меня, но это не совсем шок. Он думает, что я лгала обо всем.

Грей еще раз похлопал лошадь, затем развернулся и сделал несколько шагов ближе к тому месту, где я неловко переминалась с ноги на ногу. — А ты разве не лгала?

Черт бы все это побрал. Это оказалось сложнее, чем я когда-либо ожидала. — Я ненавижу это, — прошептала я, уклоняясь от ответа. — Мне так жаль, Грей.

Он сократил расстояние между нами, подняв руку, чтобы очень нежно провести пальцем по моей щеке, и приподнял мой подбородок костяшками пальцев. — Ты можешь сказать мне правду, Билли. Я могу помочь.

Слова клокотали в моей груди, отчаянно желая вырваться наружу. Я хотела признаться во всей этой запутанной истории Грею, потому что поверила ему, когда он сказал, что может помочь. Что онхотел помочь. Но как только я приоткрыла рот, чтобы поведать ему все свои секреты, мой взгляд зацепился за крошечное отражение в углу конюшни.

Камера?

Возможно, это было мое воображение, но я не могла так рисковать. Поэтому я нацепила фальшивую улыбку и покачала головой. — Тут нечего рассказывать, Грей. Анджело и я здесь просто от имени «Биг Нойз», чтобы убедиться, что альбом будет записан вовремя к запланированной вечеринке по случаю выхода альбома.

Его глаза сузились, брови нахмурились. — И это все?

Я резко кивнула. — Вот и все. Тебе следует вернуться. У Ретта будет творческий порыв, пока он под кайфом, который вы все могли бы использовать в музыке.

Грей, прищурившись, смотрел на меня еще мгновение, затем слегка кивнул и ушел.

Вот и все. Просто... принял мои слова и ушел.

Я думала, что мое сердце больше не разобьется, что больше нечему болеть. Я ошибалась.

БИЛЛИ

Желание сесть на лошадь и просто ускакать навстречу закату было почти непреодолимым. Свобода была прямо здесь, в пределах досягаемости. Больше никаких Риччи, никаких угроз мафии, никакого «Беллероуз»… Я могла просто исчезнуть и заново обрести себя. У меня все еще был доверительный счет, на котором хранилась подозрительно большая сумма денег, оставленная моими родителями. Я никогда не прикасалась к ним раньше, почти уверенная, что они были получены незаконным путем и могли быть одной из причин, по которой кто-то пытался сжечь нас заживо. Но, черт возьми, может быть, это было лучше, чем подвергать смерти других людей, когда они пытались мне помочь. Даже если они были украдены.

Однако я не могла заставить себя уйти. Во-первых, я не могла оставить Анджело пострадать от гнева его отца из-за моего отсутствия. Неважно, насколько Джованни гордился своим сыном, он все равно причинит ему боль. И потом, были «Беллероуз». Ретт, Грей… даже Джейс. Может, сейчас они и ненавидят меня, но крошечная часть меня лелеяла надежду, что мы сможем оставить это в прошлом и вернуться к тому, как все было.

Кроме того, я никогда в жизни не ездила верхом и не собиралась учиться этому при побеге.

Так что в конце концов мне пришлось заставить себя вернуться в дом. Я еле волочила ноги, но мой желудок урчал от потребности в еде, так что мне пришлось собраться с духом.

К счастью, казалось, что все участники «Беллероуз» собрались в подвальной студии звукозаписи, так что я могла спокойно приготовить себе сэндвич. Пол заскрипел, когда я разрезала свой сэндвич на треугольники, и я ахнула, когда сильная татуированная рука схватила меня за бедро.

— Я искал тебя, — прокомментировал Анджело, другой рукой обхватив мое запястье, как будто боялся, что я могу попытаться пырнуть его ножом, который держала в руке. — О чем вы там болтали? Ты ведь не собиралась делиться нашими личными делами, не так ли, Белла?

Опасная нотка в его голосе заставила меня задрожать от страха. Он говорил тихо, его губы касались моих волос, когда он крепко обнимал меня. Стороннему наблюдателю мы могли бы показаться влюбленной парой, разделяющей мгновение. Это не могло быть дальше от истины. Я была так сосредоточена на скрытом наблюдении, что забыла, что Анджело не был моим другом.

— Конечно, нет, — прошептала я, пытаясь унять бешено бьющийся пульс. — Я не дура.

— Нет, ты не дура. — Его хватка на моем запястье усилилась до боли, и я ахнула, выронив нож. — Но ты безнадежный романтик, Белла. Мы оба это знаем. Так что подай на меня в суд за мою подозрительность.

Я захныкала от боли в запястье. — Ангел, ты делаешь мне больно.

Он резко вздохнул, мгновенно отпуская меня. Неужели он даже не понял?

— Просто не забывай, как много у нас обоих поставлено на карту, Белла, — прошептал он, делая шаг назад. — Боль, через которую ты прошла, будет похожа на щекотку, если мой отец узнает, что мы сфабриковали тест на беременность.

Я с трудом сглотнула, слезы защипали мне глаза. — Я не забуду. — В конце концов, на моем теле было множество шрамов от пыток, которым я подверглась после того, как меня похитили с концерта.

Анджело глубоко вздохнул. Я по-прежнему стояла к нему спиной, поэтому не могла видеть выражения его лица и не была уверена, что мне понравится то, что я там увижу.

— Как Ви? — Спросила я, по какой-то причиненуждаясь в том, чтобы добиться от него человеческой реакции. — Она знает, где мы находимся?

Он помолчал лишь мгновение, прежде чем ответить. — Конечно, знает, — сказал он холодным тоном. — Она моя жена, и ничто этого не изменит. Ты просто моя любовница и мать моего наследника. Не более того.

Его голос был твердым и ясным. Мне нравилось думать, что это было сделано в интересах наших наблюдателей, но… Я не была уверена.

Затем он ушел, оставив меня наедине с моим сэндвичем, к которому у меня больше не было никакого аппетита.

Вот только я была не одна. Кто-то вышел из тени двери, ведущей в подвал, и я чуть не выпрыгнула из собственной кожи от страха.

— Джейс, — выдохнула я, прижимая руку к груди. — Черт возьми, ты меня напугал.

— Это правда? — требовательно спросил он, придвигаясь ближе. Я развернулась к нему лицом, не желая, чтобы он стоял у меня за спиной, как Анджело только что. Глупая я, что поставила нас лицом к лицу, когда он оперся руками о стойку по обе стороны от моих бедер. — Я слышал, что он только что сказал тебе, Билли. Это...

— Тсс, — я успокоила его, прижав пальцы к его губам, чтобы физически остановить вопрос. Анджело говорил тихо; Джейс даже не пытался. Он в замешательстве нахмурился, но я встретилась с ним взглядом, умоляя его простодоверять мне, и слегка покачала головой. — Пожалуйста, Джейс... ты слышал не то, что думаешь.