Я подняла бровь:

— Это глупый спор.

— Да нет же, — не согласился он, — очень даже забавный. Мы же решили узнать друг друга лучше. Ты познакомила меня со своей семьей, — он продолжал с каким-то безумным азартом в голосе, — я не собирался тебя знакомить со своей.

— Ах, ты! — в наигранном недовольстве я хлопнула его по ноге.

А он, казалось, не шутил, потому что продолжил серьезным тоном:

— Ты и одного ужина с ними не выдержишь.

— Выдержу, — возмутилась я. Не нравилось, что он меня недооценивал.

— Ок, раз уж ты сама вызвалась, — он развернулся к рулю, намереваясь возобновить движение, — тогда ужин будет в это воскресенье. Только потом не жалуйся.

Я почувствовала неладное, вклинилась между ним и рулем:

— Погоди, ты что только что развел меня на ужин с твоими родителями?

Он широко улыбнулся. Я лезла к нему на сиденье:

— Ты должен мне объяснить, в чем загвоздка. Как приличный ужин может быть хуже того, что ты сегодня застал? Твои родители что, будут пытаться выпить мою кровь? Они едят людей?

— Нет, конечно. — Он был напряжен. Я водила руками по его плечам, в попытке его расслабить.

— Тогда что? Драка? — предположила я.

— Нет, — отнекивался он, усаживая меня поудобнее на себе. — Ничего такого. И давай не будем обсуждать это заранее, они просто наговорят тебе гадостей. И мне. И еще кому-нибудь. Но я не знаю, что именно их разозлит, поэтому не могу тебя подготовить к этому ужину.

Я хмурилась:

— Тогда зачем нам ужинать с ними?

— Потому что только так мы сможем в действительности узнать друг друга, — произнес он и поцеловал мою руку. — Это показало бы тебе серьезность моих намерений.

У меня чуть сердце из груди не выпрыгнуло. Серьезность намерений? Он говорил так, будто у него на меня далеко идущие планы. После этого почти что полностью хорошего дня (за исключением разговора с мамой), он умудрился сказать такое, что еще сильнее улучшило его. Я таяла, пока слушала это.

Слова отдались где-то в груди теплой, пульсирующей волной. Я завороженно всматривалась в его лицо, пока мои глаза привыкали к темноте. Он занимался тем же. Потом его руки скользнули по моей талии вверх. И я не выдержала, наклонилась к нему. Поцелуй начался медленно, почти невесомо. Он словно пробовал меня на вкус, изучал. Но напряжение последних дней, обида, усталость — все это требовало выхода. Я запустила пальцы в его волосы, притягивая ближе, углубляя поцелуй. Он ответил с той же жадностью. В салоне машины было тесно. Но это лишь дополнительно меня возбуждало.

— Селена, — выдохнул он, отрываясь от моих губ. — Мы можем потерпеть до академии. Тут машины мимо могут проехать. И ты устала.

— Не хочу ждать, — прошептала я, проводя ладонью по его щеке. — Хочу тебя. Сейчас.

Его глаза вспыхнули алым. Всего на секунду, но я успела заметить. Он подхватил меня под бедра, пересаживая обратно на пассажирское сиденье. Кожаное сиденье было прохладным. Но мое тело горело в предвкушении.

Он откинул спинку моего сиденья и спросил:

— Удобно?

Я услышала механический щелчок и оказалась в полу лежачем положении, глядя в темный потолок машины. Александр перебрался ко мне и навис сверху, его лицо было в тени, но я чувствовала его голодный взгляд. Он потянулся к вороту моей футболки и осторожно стянул ее.

— Ты красивая, — сказал он, и в его голосе не было игривости. Он говорил это серьезно. Я провела руками по его плечам, сжимая ткань рубашки.

Он помог мне. Быстро разобрался с пуговицами, и я увидела его тело в тусклом свете фонарей. Мышцы перекатывались под бледной кожей, грудь вздымалась от дыхания. Я провела ладонями по его животу, выше, к груди, чувствуя, как он напрягается под моими пальцами.

Он помог стянуть мои джинсы, и я услышала, как ткань скользнула по коже сиденья. Белье осталось на мне, и он смотрел на него несколько секунд, прежде чем провести пальцами по краю резинки.

— Ты всегда носишь такое красивое белье? — спросил он, и в его голосе появилась та самая ленивая хрипотца, от которой у меня подкашивались колени.

— Только когда знаю, что ты его увидишь, — ответила я, приподнимая бедра, помогая ему стянуть и их.

Это не было шуткой. Для него я одевала самое лучшее. А такого у меня было немного. Он замер на секунду, глядя на меня. Я чувствовала себя уязвимой, открытой, но стыда не было. Только желание, горячее, пульсирующее в каждой клетке.

— Ты не представляешь, как я хочу тебя, — сказал он, наклоняясь и целуя мою шею. Его губы скользили по ключице, ниже к груди, оставляя влажные дорожки.

Я запустила пальцы в его волосы, прижимая ближе, когда его рот нашел мой сосок. Он ласкал его языком, покусывал, дразнил, а я не сдерживаясь стонала. Впервые мы были настолько далеко ото всех, что услышать меня было просто некому.

— Оказывается, ты такая шумная, — сказал он мне в грудь.

— Тебе не нравится? — поинтересовалась я, сжимая его плечи.

Он поднял голову, и в его глазах пылал алый огонь. Я невольно улыбнулась. Он ответил тем же:

— Нельзя сдерживать крики удовольствия. Я читал, что это вредно для здоровья.

Он не спешил. Его рука скользнула между моих бедер, пальцы нашли влажную, пульсирующую плоть и начали медленное, мучительное движение. Я выгнулась, хватая ртом воздух, чувствуя, как напряжение нарастает где-то внизу живота.

— Да? — спросила я между вздохами. У меня сбилось дыхание. — И в какой книге это написано?

Его пальцы ритмично двигались во мне, усиливая наслаждение с каждой секундой.

— Не помню названия, мы в библиотеке с тобой, кажется, вместе читали, — наконец закончил он шутку.

Но я не могла посмеяться. Кровь во мне кипела. Возбуждение достигло предела.

— Я хочу тебя, — выдохнула я, не в силах больше ждать.

Он убрал руку, и я услышала, как он расстегивает ширинку. Его член был твердым, напряженным, и когда он провел головкой по внутренней стороне моего бедра, я чуть не закричала от нетерпения.

Он вошел медленно, плавно, наполняя меня всю. Я закусила губу, чувствуя, как он растягивает меня, как пульсирует внутри. Он замер на секунду, давая мне привыкнуть, и я видела, как напряжены его плечи, как сжаты челюсти.

Он начал двигаться. Медленно, глубоко, каждый толчок отдавался во мне, заставляя хватать ртом воздух. Я вцепилась в его плечи, чувствуя, как мышцы перекатываются под кожей, как он сдерживается, чтобы не сорваться.

— Быстрее, — прошептала я. — Пожалуйста.

Он ускорился, и сиденье под нами заскрипело в такт движениям. Машина слегка покачивалась, и в тусклом свете фонарей я видела, как блестят его глаза. Он смотрел на меня неотрывно, и в этом взгляде было что-то первобытное, что-то, от чего у меня перехватывало дыхание.

Я почувствовала, как напряжение внутри достигает предела. Каждый толчок приближал меня к краю, и я сжимала его плечи, царапая кожу.

— Александр, — выдохнула я.

— Не торопись, — прошептал он, замедляясь. — Я хочу чувствовать тебя.

Его пальцы нашли клитор, и он начал круговые движения в такт своим толчкам. Это было слишком. Я выгнулась, чувствуя, как оргазм накрывает меня волной, как пульсирует внутри, сжимаясь вокруг него. Я закричала от удовольствия.

Он замер на секунду, а потом продолжил двигаться, более жестко, глубоко, и я чувствовала, как он приближается к разрядке.

— Селена, — выдохнул он, и его голос был хриплым, рваным.

— Давай, — прошептала я, обхватывая его ногами. — Я хочу чувствовать.

Он дернулся, и я почувствовала, как он кончает. Горячо, сильно, пульсируя в такт моему телу. Несколько мгновений мы лежали неподвижно, тяжело дыша. Он уткнулся лицом в мои волосы, и я чувствовала, как сокращаются его мышцы.

— Я хочу тебя, — прошептал он, не поднимая головы. — Еще.

Сначала я не поняла, а потом замерла. Сердце пропустило удар, а потом забилось быстрее. Он лежал на мне, придавливая своим весом. И не поднимал головы. Носом он водил по моей шее. Он словно стеснялся посмотреть мне в глаза.