Теперь если я покачусь с крыши, то он успеет меня поймать. Хотя он, наверное, и так бы успел, но мои нервы были слишком расшатаны напряжением последних дней. Сердце выпрыгивало из груди, пока Александр склонялся.

Его губы были холодными, но по мне прошла волна жара, когда он коснулся меня. Поцелуй получился почти невесомый. Я хотела большего, но он мне в губы сообщил:

— Ты не сможешь быть тихой, так что давай не испытывать судьбу.

Он лег обратно на спину, но в этот раз чуть ближе. Я позволила себе один глубокий обреченный вздох и едва слышное:

— Дэн мой брат, а ты дурак ревнивый. Ему девять и он умнее тебя в тысячу раз.

Он точно понял, о каком Дэне речь, потому что усмехнулся. Я ответила тем же.

— У тебя есть брат? — уточнил он.

— А как же соблюдение тишины? — подразнила я.

Но по его дурацкой улыбке, я уже видела, что он не злится. Он поверил мне? Не может быть! Я уже и не надеялась помириться, хоть и говорила правду.

— Это важно, — заявил он серьезно.

Но говорили мы по прежнему тихо.

— Твое эго важнее моей безопасности? — пошутила я, но с него все веселье как ветром сдуло.

Он придвинулся ко мне вплотную:

— Нет.

И замолчал. Я готова была растечься по черепице, когда он это сказал, а потом обнял меня. Наверное, нужно было на него позлиться подольше, покачать его на эмоциональных качелях, чтобы он привязался ко мне сильнее. Но не хотелось ничего из этого делать. Я любовалась его красивым лицом. Точеные черты завораживали. Я не удержалась и провела пальцем по его щеке, а потом по губе.

Он улыбнулся. Я постаралась говорить как можно тише:

— Нам бы надо начать разговаривать.

— Согласен, но не сейчас.

— Но…

Рот он мне заткнул поцелуем. Я решила, попозже еще раз оправдаться за брата и за воровство, которого не было. Но сейчас мысли улетучивались из головы. Поцелуй углублялся. Все же мы так давно не касались друг друга, что я испытывала физический голод.

Он, кажется, тоже, потому что все меньше сдерживался. Его руки блуждали по моему телу. Ледяная ладонь оказалась под толстовкой, по моей коже побежали мурашки. Я не сдержала тихий стон удовольствия и прильнула к нему с удвоенной силой.

Цеплялась за его рубашку. Пыталась ее снять, когда вдруг поняла, что что-то не так. Моя рука замерла не его груди.

Он же продолжал на меня наваливаться. Его уже захватило желанием, но я трогала ворот его рубашки и хмурилась.

— Где твой жетон? — спросила я серьезно.

Он замер, потом вздохнул, потом отпрянул. Он долго смотрел на меня прямо. Так, будто я должна была сама догадаться об очевидном. Но я не догадывалась.

— Я не участвую в Охоте, — наконец объяснил он.

Я закрыла лицо руками. Нужно было молчать, потому что говорить я могла только плохие вещи. Нарушить правило по такому глупому поводу! Он же мог заранее мне объяснить, что делать. Я бы справилась сама. Но нет! Ему надо было все проконтролировать. Неужели боялся, что я упаду с крыши? Или передумал в последний момент?!

Я злобно глянула на него. Он беззаботно улыбался.

Моя бы воля, я бы его с крыши скинула. Но навряд ли если мы начнем драться, я выиграю.

Я схватила его за рубашку и потянула на себя. Он оказался ближе. Естественно, не потому что я сильная, а потому что сам так захотел.

— Ты, — процедила я сквозь зубы, — чем ты думал?

— Очевидно чем, — пошутил он, приподнимая брови, и прижался ко мне.

Я почувствовала, что он имел в виду. Но насладится этим не успела.

— Отвратительно, — раздался знакомый голос где-то недалеко.

Александр подскочил мгновенно. Мгновение, и его не было рядом. Я села и уставилась на появившегося. Что он тут делал? Как попал на крышу?!

Я узнала этот голос мгновенно. Ледяные нотки, ленивая растяжка слов, за которой скрывалось что-то больше. Обида? Злость? Высокомерие?

Николас стоял на коньке крыши, легко балансируя на черепице. В свете луны его шрам на губе казался серебряной нитью, а глаза горели холодным голубым огнем. На шее у него висел жетон. Он издевательски поблескивал в темноте, напоминая мне, что у Александра такого жетона нет.

— Николас, — голос Александра звучал низко. Он встал между мной и братом, заслоняя меня. — Как ты нас нашел?

— Случайно. — Николас пожал плечами с преувеличенным равнодушием. — Гулял по крышам, любовался звездами. Думал, тут буду только я. А потом услышал шутку про член и не сдержался. Пришел глянуть, что происходит. А тут такое представление. — Он усмехнулся, глядя на меня поверх плеча Александра. — Селена, дорогая, тебе не кажется, что мой младший брат слишком много о себе возомнил? Прячет тебя здесь, рискует своей шкурой и ради чего?

— Заткнись, — процедил Александр.

— Или что? — Николас шагнул ближе. Жетон качнулся на его шее. — Ты не участвуешь в Охоте, братишка. А я участвую. И по правилам, если я найду добычу, то имею право ее поймать.

У меня внутри все оборвалось. Я смотрела на Николаса и видела в его глазах то же, что и тогда в ресторане: холодный, изучающий интерес. Только сейчас к этому интересу примешивалось что-то темное. Азарт охотника.

— Не тронь ее. — Александр сделал шаг вперед, закрывая меня еще сильнее.

— А что ты мне сделаешь? — Николас склонил голову набок, разглядывая брата, как любопытный экспонат. — Нападешь на действующего охотника во время Охоты? Это нарушение правил. Исключение из академии, Александр. Ты этого хочешь? Ради человека рискнешь своим будущим, прямо как…

— Закрой рот! — Александр рванул вперед, но Николас выставил руку, останавливая его на расстоянии.

— Тихо, тихо, — в его голосе зазвучали примирительные нотки, — давай договоримся.

Я похолодела. Договоримся? О чем?

Александр замер. Его кулаки были сжаты так, что костяшки побелели. Я видела, как напряжена его спина. Он был в бешенстве. Но он слушал.

Николас сделал паузу, наслаждаясь моментом. Потом сказал, растягивая слова:

— Я никого не сдам. И никому не наврежу. — Он перевел взгляд на меня, и от этого взгляда мне захотелось провалиться сквозь черепицу. — Если мой младший братишка пойдет к себе в кроватку спать. Ведь ему там и положено быть. В безопасности, под одеялком. А Охота пусть останется тем, кому больше повезло.

Он щелкнул пальцем по жетону на своей шее.

— Николас, — начал Александр.

— Я сказал, договоримся, — перебил тот жестко. — Ты уходишь. Она остается. Я делаю вид, что ничего не видел. Все счастливы.

— Нет, — сказали мы с Александром одновременно.

Он обернулся на меня удивленно. Но я не собиралась оставаться с Николасом наедине. Мы только помирились с Александром! Я и так с трудом вернула его доверие. И не факт, что все бы получилось, если бы моя жизнь не оказалась в опасности.

А Николасу явно нравилось портить младшему брату настроение. Мало ли, как потом он опишет наш вечер на крыше. Вдруг скажет что-то, что пошатнет доверие Александра ко мне?! Я не буду рисковать так сильно. Пусть Александр знает, что я против компании его брата.

На лице Александра отразилось облегчение. Показалось, что он в действительности переживал из-за этого. Но мой ответ ему понравился, хоть ситуацию, в которой мы оказались, это и не разрешило.

— Я не оставлю ее, — сказал он брату твердо.

Николас вздохнул, будто разочарованный родитель, чей ребенок снова не слушается.

— Глупый, глупый мальчик. Ты правда думаешь, что у тебя есть выбор?

— А ты думаешь, я позволю тебе…

— Что? — усмехнулся Николас. — Что ты мне сделаешь?

Они стояли друг напротив друга на покатой крыше, два хищника, готовых сцепиться. Лунный свет заливал их серебром, ветер трепал волосы. Красивая, жуткая картина.

— А что, ревнуешь? — спросил вдруг Николас, и в его голосе прозвучала откровенная насмешка. — К брату? К которому она, между прочим, сама пришла на свидание в ресторан. Сама села за столик. Сама ела ризотто, пока я пил кровь. — Он облизнул губы. — Она не так невинна, как ты думаешь, братишка.