Сильви ставит торт на маленький круглый стол перед нами. Она вручает каждому из нас пустой бокал для вина, чтобы мы зачерпнули им торт, а потом отступает назад и становится рядом с Кэлом.

Дейтон смотрит на меня сверху вниз, широко улыбаясь. Его глаза сверкают от волнения.

— Готова к этому?

Я киваю, ровно выдыхая. Мы ставим бокалы над тортом, и толпа затихает. Дейтон считает вслух.

— Один, два, три…

Мы не отводим друг от друга взглядов, когда вдавливаем бокалы в торт. Кто-то в толпе ахает. Мы вместе поворачиваемся посмотреть вниз, вытаскивая бокалы. Я смеюсь, слёзы увлажняют щёки, когда вижу цвет.

— Мальчик, — говорит он, ошеломлённый.

Я смеюсь, поднимая бокал с голубым тортом к его губам.

— У нас будет мальчик!

Толпа ликует, все наши друзья празднуют вместе с нами. Глаза Дейтона покраснели, и слеза катится по его щеке. Он слизывает глазурь, которую я держу перед ним, прежде чем сжать меня в таких крепких объятиях, словно он слишком переполнен эмоциями, чтобы говорить, и ему просто нужно быть рядом со мной.

— Рассел Дейтон Коупленд III? — шепчу я ему на ухо.

Я чувствую, как он кивает у моего плеча.

— Спасибо. Спасибо, что носишь нашего сына, и за то, что ты идеальная женщина, какая есть, — он отстраняется от меня, ставит бокал на стол, прежде чем обхватить мои щёки и всмотреться в мои глаза. — Моя жизнь не была бы прежней без тебя, Саммер. Ты моя жизнь, моё солнце, радость, которую я чувствую каждое утро, когда просыпаюсь, идёт прямо от того, что ты существуешь. Я так сильно тебя люблю.

Я смеюсь, кивая.

— Я тоже тебя люблю. Ты будешь таким замечательным папой.

— Я ни секунды не сомневаюсь, что ты будешь невероятной мамой. Лучшей. Он счастливый малыш.

Дейтон целует меня в губы. Я чувствую вкус глазури от торта, смешанной с его счастливыми слезами, прежде чем он отстраняется, крепко сжимая мою руку.

Кэл и Сильви подходят первыми. Они по очереди крепко обнимают нас обоих, прежде чем к нам подходят Бэнкс и Венди. Она радостно хлопает в ладоши.

— У нас будет ещё один Рассел Дейтон?

— Похоже на то!

Я обвиваю обеими руками её шею.

— Готова снова стать тётушкой?

Бэнкс хлопает Дейтона по спине.

— Поздравляю, мужик. Этот парень будет высоким.

— Надеюсь.

Дейтон сияет.

Следом к нам подходит Шери, рядом с ней Хавьер и Амелия. Она уже на седьмом месяце беременности, так что её живот выступает больше, чем мой. Они с Хавьером начали встречаться в ночь свадьбы и, по сути, так и не остановились.

— Ещё один мальчик! Ура! Они будут троюродными братьями, надеюсь, такими же близкими, как мы были в детстве!

Шери улыбается, обвивая руками шею Дейтона.

— Они будут лучшими друзьями, я чувствую.

Шери и Хавьер узнали, что у них будет мальчик, несколько месяцев назад, но решили устроить камерное раскрытие пола, частью которого были мы с Дейтоном. В тот момент я уже была беременна, но ещё даже не знала об этом.

Хавьер пожимает Дейтону руку, прежде чем отойти дальше. Остальные гости по очереди поздравляют нас — все, кроме Дженьюари. Когда все спускаются вниз, туда, где накрыты столы и разложена еда, Дженьюари терпеливо ждёт, пока Саванна делает несколько наших фотографий с тортом в золотом свете заката.

Когда она заканчивает, обнимает меня.

— Увидимся внизу. Люблю тебя!

Она исчезает, оставляя нас наедине с Дженьюари.

— Так ты была права? — спрашиваю я её.

Она кладёт руки на перила. Солёный бриз отбрасывает её волосы назад, пока одинокая слеза катится по щеке.

— Я никогда не ошибаюсь в таких вещах. Я знала, что у вас будет мальчик, ещё с утра авиакатастрофы.

Мы с Дейтоном таращимся на неё. Он обвивает рукой мою талию, притягивая ближе.

Губы Дженьюари складываются в грустную улыбку.

— У меня была возможность рассказать ей о нём тоже, прежде чем они ушли, — она смотрит на меня влажными глазами. — Она сказала, что, когда придёт время, хотела бы, чтобы её называли Гага.

Я стираю слёзы, застилающие зрение, прежде чем сдержать всхлип.

— И я хочу, чтобы ты знала, с того дня я была готова стать чокнутой старой прабабушкой для этого маленького сорванца, потому что он заслуживает всей любви в мире. И он её получит.

Я тянусь к ней, сжимая в крепких объятиях, пока эмоции подступают к горлу. Я уже хорошо поплакала из-за того, что моей мамы нет здесь, чтобы стать лучшей бабушкой в мире, какой, я знаю, она была бы. Рассел был бы весёлым дедушкой, и я знаю, у Дейтона было несколько мрачных моментов, когда он думал о том, что его отец не здесь и не видит этот день.

Но ничто не могло подготовить меня к этому — к тому, что Дженьюари рассказала моей маме об этом больше чем за два года до того, как это вообще случилось.

Она отстраняется от меня, её глаза блестят.

— Я знаю, что уже говорила тебе, дорогая, но она гордится тобой. И я говорю серьёзно.

Тогда Дейтон обнимает нас обеих, прежде чем устроить каждую из нас под одной из своих больших рук.

— Ладно, вы двое, хватит слёз. Пойдём праздновать. Это должен быть счастливый день.

Я запрокидываю голову, чтобы посмотреть на него, пока он ведёт нас к лестнице.

— Так и есть, детка, самый счастливый день в жизни.

КОНЕЦ

Саммер

Пять лет спустя

Рождественская ёлка в углу украшена разноцветными огоньками и игрушками из ракушек. Мы на кухне готовим несколько подносов с закусками для нашей вечеринки по случаю сегодняшнего новоселья.

Наш пятый праздничный сезон в бунгало всё ещё кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой. Дейтон дарил мне подарки каждый из последних десяти дней, ведущих к сегодняшнему дню, кануну Рождества.

Он заканчивает заворачивать последнюю сосиску в тесте и тянется к шкафчику. Достаёт одиннадцатый подарок. Он завёрнут в мерцающую розовую упаковочную бумагу.

Качаю головой, делая шаг назад.

— Я не была к этому готова. Я ничего тебе не купила, кроме твоего главного подарка на завтрашнее утро.

Он ухмыляется и идёт за мной.

— Я могу быть с тобой. Это мой самый любимый подарок каждый день.

Он продолжает держать его передо мной, пока я неохотно беру сюрприз. Я ворчу себе под нос, разворачивая крошечную коробочку. Понятия не имею, что это может быть. Учитывая, что в этом году он официально стал миллиардером, экстравагантные подарки были чрезмерными с самого первого дня, когда он подарил мне месячный отпуск по Европе с няней на полный день для Расса.

Пальцы дрожат, когда я срываю бумагу, наконец добираясь до коричневой коробки. Я сдвигаю крышку, и взгляд взлетает к нему, когда я вижу набор ключей.

Они маленькие, меньше, чем ключи от машины.

— Что это? — спрашиваю я, вытаскивая.

Там два ключа и брелок в форме рожка мороженого. Он забирает их и берёт меня за руку, чтобы вывести наружу. По пути подхватывает Расса. Тот был занят тем, что строил что-то из своих разноцветных кубиков, пока ждал, когда приедут его два лучших друга, близнецы Кэла и Сильви.

— Папа! — визжит он. — Я строю!

— Закончишь строить через минутку, дружок.

Он взъерошивает шёлковые тёмные волосы и придерживает для меня дверь.

Я не могу придумать никаких вариантов, кроме какого-нибудь сарая для хранения, что было бы неплохо для всех новых электронных игрушек, которые мы купили Рассу на Рождество, но я не могу представить, чтобы он сделал такую обыденную вещь одним из моих многочисленных продуманных подарков.

Когда мы выходим на крыльцо, Миа и Люк стоят на подъездной дорожке возле совершенно нового винтажного розового гольф-кара. Я ахаю, когда вижу его.

— Миа! Мне так нравится твой гольф-кар.

Он бледно-розового цвета. Сиденья из коньячной кожи, а крыша — розово-белый полосатый тент с маленькими кисточками по краям.