После долгого горячего душа, во время которого брею почти всё тело, мою волосы шампунем и оставляю на них глубокую увлажняющую маску на десять минут, надеваю самое удобное жёлтое хлопковое платье. Оно как муу-муу7, только с милыми тонкими бретельками.
Я расчёсываю волосы, распределяя по ним несмываемый спрей с кокосом и бергамотом. Неспешно делаю макияж: тонирующий SPF, тушь, немного румян и гель для бровей.
Когда я наконец заканчиваю, хватаю банку своей любимой кокосовой воды и выхожу наружу, направляясь к пляжу.
«Хорошая прогулка по песку под шум волн — именно то, что мне нужно».
Я закрываю за собой дверь, поднимаю взгляд и замираю.
Дейтон стоит там, всё ещё в серых спортивных штанах, в которых спал, в кожаных сандалиях и без рубашки. Волосы выглядят так, будто он провёл по ним руками раз сто.
«Другие люди тоже видели Дейтона после сна?»
«Ладно, наверное. И какое тебе дело… почему?»
Он смотрит на меня налитыми кровью глазами. Я опускаю руку, когда понимаю, что грызу ноготь большого пальца.
— Я, эм… взял еды. Не знал, чего тебе захочется, так что взял суши и поке… что, наверное, вроде как одно и то же. Ролл «Цунами», ролл «Моана» и боул со сладким луком, с соевым соусом. Ещё взял сэндвич, потому что увидел тот красный фудтрак, куда ты раньше ходила в школе с мамой. Я уже возвращался, но потом остановился за бургером в «Игги» с карамелизированным луком, жареными маринованными огурчиками и трюфельной картошкой фри. Я знаю, ты любишь именно так. Они рекламировали вишнёвую колу со сливками, так что я просто взял один огромный стакан на случай, если тебе захочется пить после… еды.
Он тараторит. Дейтон никогда не тараторит. За тринадцать лет я ни разу не слышала, чтобы этот мужчина пытался заполнить тишину таким количеством слов.
И он купил мне еду — кучу моей любимой еды.
Я смотрю на него и на коричневые бумажные пакеты, которые почти закрывают половину круглого столика для пикника. Дважды моргаю, прежде чем сделать шаг вперёд.
— Эм, спасибо за обед. Думаю, я правда голодна.
Он кивает, потирая ладони.
— Да, ну, налетай. Я, эм, пойду возьму рубашку.
Он неторопливо уходит к студии и аккуратно закрывает дверь.
«Что, чёрт возьми, только что произошло?»
Глава 23
Дейтон
Она испугалась. Она, блядь, испугалась. Я был занят исполнением одной из своих самых давних фантазий, а она была на грани панической атаки.
Сердце у меня почти вырывалось из груди. Она просто лежала там, свернувшись клубочком. Я не слышал, чтобы она плакала, но не видел её лица. Остался в студии, наблюдая за ней и ломая голову двадцать минут над тем, что делать, прежде чем решил, что должен, блядь, сделать хоть что-нибудь, поэтому поехал за едой. Не знал, что ещё делать. Она сказала мне не трогать её.
«Я идиот».
А потом я ни черта не мог выбрать. Я почти остановился ещё и за мороженым, и за сэндвичем с курицей, но страх, что она слишком долго будет совсем одна и вдруг ей что-то от меня понадобится, заставил пропустить фудтраки и вдавить педаль в пол.
Она моргает, свежая, без макияжа и потрясающая. В голове всё ещё кружится остаточное желание от того, что мы сделали, но слишком тяжело видеть её стоящей там и смотрящей на меня так, будто… она жалеет об этом.
Я потираю ладони, чтобы не потянуться к ней.
— Да, ну, налетай. Я, эм, пойду возьму рубашку.
Я сбегаю в студию, аккуратно закрываю за собой дверь, прежде чем рухнуть на пол и прижать лицо к ладоням.
«Никогда себе этого не прощу. Я просрал свой единственный шанс с ней».

— Где Амелия?
Шери улыбается мне через стол для пикника.
— Она с Мэри Бет, моей соседкой. К ней приехала внучка, и они учатся печь сникердудлы.
Я киваю, переплетая пальцы на столе.
— Так что случилось? Ты сказал, тебе нужно поговорить и ты не можешь уйти из дома. Что-то произошло с ремонтом?
Я качаю головой, проводя рукой по затылку. Я принял душ, побрился, почистил зубы и переоделся в льняные шорты и такую же рубашку на пуговицах. На голове кепка, надетая задом наперёд поверх волос, которые уже слишком отросли.
— Это из-за Саммер.
Её брови поднимаются. С тех пор как написал ей и попросил заехать, я всё думаю, сколько на самом деле ей рассказать. Я подумал, что Саммер может понадобиться рядом знакомое лицо, кто-то, но не я.
— Она просто выглядит расстроенной, а я не знаю, что делать.
— Правда? — Шери хмурится. — По-моему, она выглядит нормально.
Я поворачиваюсь вслед за взглядом Шери, когда Саммер поднимается с пляжа. Её не было больше двух часов. Я облегчённо вздыхаю, увидев её. Она не смотрит на меня, но улыбается Шери.
— Ну привет. А где твоя мини-версия?
Саммер подходит прямо к ней и наклоняется, чтобы обнять.
— Она у моей соседки, печёт печенье. Скорее всего, позже ты окажешься в моём маршруте доставки.
Саммер улыбается ей.
— Не могу дождаться! Я ничего не пекла с тех пор, как делала это с мамой в школе.
Шери улыбается в ответ.
— Тогда нам стоит чем-нибудь заняться, раз я без ребёнка, а Саммер, похоже, в порядке.
Я морщусь от её слов. Саммер сверлит меня взглядом.
Я машу рукой, вставая, чтобы уйти.
— Ну, вы, дамы, повеселитесь. Мне нужно собираться. У меня встреча, которую я не могу пропустить.
Шери приподнимает бровь.
— Ты позвал меня приехать сюда, когда сам даже не можешь остаться?
Саммер избегает смотреть мне в глаза, изучая свои ногти. Живот сводит судорогой.
— Да, прости. Я забыл о ней. Моя секретарша только что написала. Я прилетел только проверить дом.
Шери изучает меня, взгляд перескакивает с лица Саммер на моё.
— Эм, ладно. Долгий путь только для того, чтобы посмотреть на дом, фото которого тебе легко могут прислать. Когда вернёшься?
Мой взгляд скользит по профилю Саммер. Такое чувство, будто у меня на груди стоит холодильник.
— Не знаю. Может, в следующем месяце.
Саммер моргает, накручивая волосы на палец. Я отчаянно жажду хотя бы доли секунды её внимания, но она отказывается мне его дать. Видимо, наша новая игра — она меня игнорирует, а я — одержимый псих, который не может принять её холодность.
— Ну, ладно тогда. Увидимся позже.
Она поворачивается к Саммер.
— Как ты относишься ко дню сёрфинга на пляже? Я давно не каталась.
Я не остаюсь ждать её ответа и исчезаю в студии, чтобы собрать багаж и зализать своё ушибленное эго.

Проблема, которая у меня всегда была, в том, что я одержимый. Мой бизнес-партнёр Генри убеждён, что у меня обсессивно-компульсивное расстройство — хуже, чем у кого бы то ни было из всех, кого он встречал. Стоит мысли попасть в голову, я не могу её выбросить. Она задерживается там, преследует в неподходящие моменты, уходит в направления, куда я не хочу её пускать, но, кажется, не способен остановить.
Что делает меня невероятным бизнесменом. Если я ставлю себе цель чего-то добиться, я не успокоюсь, пока не сделаю это. Моя компания процветала в свои стартаперские дни на чистом упорстве, решимости и силе воли. Она продолжает расти в стоимости, потому что я провёл бесчисленные часы, оттачивая методы, пробуя и ошибаясь, окружая себя деловыми партнёрами с похожим видением. Она стала чрезвычайно прибыльной, намного больше, чем я когда-либо мог представить. Я мог бы купить десять особняков и яхту и больше никогда не работать, если бы захотел.
Но это не я. Трудоголик — слишком мягкое слово по сравнению с тем, кто я есть. И я гонюсь за статусом миллиардера. Моя цель — достичь его к тридцати пяти, и я иду по графику.
