Она облизывает губы, прежде чем соскользнуть с моих колен. С последним выдохом она идёт к ванной и закрывает за собой дверь. Я стону, удивляясь, какое доброе дело совершил в прошлой жизни, чтобы заслужить возможность жить в этом моменте. Беру пульт с тумбочки и приглушаю регулируемый свет.

Когда я нажимаю кнопку, чтобы включить экран телевизора, он автоматически возвращается к последнему, что я смотрел, — камерам безопасности в пляжном доме. Я паникую, поспешно переключаясь на музыкальный стриминговый сервис. Выдыхаю, когда он переключается, и оборачиваюсь, чтобы увидеть, что дверь ванной всё ещё закрыта.

Я выбираю плейлист для свидания. Чувственная музыка начинает литься из колонок объёмного звука. У пилона в углу комнаты есть собственная подсветка. Она автоматически переключается на светящийся красный, о чём я даже не знал.

Я возвращаюсь на кухню за бутылкой вина и нашими бокалами. Когда возвращаюсь в комнату, доливаю в оба бокала, прежде чем откинуться на подушки.

Дверь ванной скрипит, открываясь. Я остаюсь полулежать, эрекция сейчас лишь наполовину твёрдая. И дёргается в предвкушении, когда я вижу её. Я выдыхаю, мурашки бегут по поверхности кожи.

Она выбрала мой любимый комплект. Пыльно-розовый, с бархатными треугольными чашечками, прикрывающими грудь, и прозрачным кружевом на животе. Маленький розовый бантик украшает центр её груди. Он доходит до верхней части бёдер, но я знаю, когда она повернётся, мне откроется порочный вид на её задницу, прикрытую только стрингами.

Её щёки раскраснелись, когда она стоит передо мной, ожидая моего изучающего взгляда.

Я сглатываю ком в горле, позволяя глазам медленно пройтись по её изгибам. Следы от бикини видны сквозь прозрачное кружево, и мне не хочется ничего сильнее, чем бросить её на кровать и перейти к самому интересному.

Я заставляю себя оставаться неподвижным. Её медовые волосы волнами падают на плечи, словно только и ждут, когда я обмотаю их вокруг кулака. Её губы надуты, но она облизывает верхнюю и смотрит на меня снизу вверх невинным взглядом, прежде чем повернуться и пойти к комоду у стены. Воздух в лёгких исчезает, когда я вижу её сзади.

Её полная, круглая задница, подтянутая часами йоги, словно умоляет оставить на ней отпечатки моих ладоней. Она берёт бокал и медленно отпивает. Саммер откидывает волосы назад через плечо, чтобы они свисали ниже изгиба талии. У меня пересыхает во рту.

«Блядь».

Я беру телефон с прикроватного столика и поднимаю его, чтобы сфотографировать. Она поворачивается, замечая меня с телефоном наготове. И улыбается, удерживая позу. Я нажимаю на экран, делая снимок.

— Новый фон? — спрашивает она, отпивая вино.

Я киваю.

Её язык скользит по верхней губе.

— Я начинаю понимать, что ты, возможно… одержим мной.

Я не отвечаю, потому что не доверяю своему голосу — он может признать правду. Что я гораздо больше, чем одержим.

Я поглощён ею.

Она ставит бокал и, покачивая бёдрами, идёт к пилону. Песня The Weeknd начинает играть из колонок объёмного звука. Член теперь полностью твёрдый, заметно упирается в спортивные штаны. Я не пытаюсь скрыть. Она знает, что делает со мной.

Я хочу, чтобы она знала.

Она становится перед пилоном, прежде чем протянуть руку и обхватить его. Я выдыхаю, беспокоясь только об одном.

«Ты не можешь кончить в штаны прямо сейчас». 

Глава 31

Саммер

Мой бывший муж заставил меня поверить, что я тролль. Он заставлял меня делать в спальне вещи, с которыми мне было некомфортно, а я делала это, потому что хотела, чтобы он любил меня. Хотела быть девушкой его мечты.

Я всерьёз рассматривала пластическую операцию после того, как узнала, что он мне изменил. Даже записалась на консультацию к известному хирургу.

Я пришла на приём. Сказала им, что хочу ринопластику, имплант в подбородок, ботокс, филлер в губы, операцию на груди и всё остальное. Медсестра выглядела в ужасе, когда я начала перечислять столько всего сразу.

Я помню, как хирург усадил меня.

— Нет ничего плохого в том, чтобы хирургически изменить своё тело, если это по правильным причинам. Вас случайно недавно не бросили или вам не изменили?

К счастью, я была честна и сказала им, что мои причины связаны с тяжёлым ПТСР после измены человека, которого я считала своим навсегда, которого любила всем сердцем. Они отправили меня домой и сказали вернуться через шесть месяцев, если я всё ещё буду хотеть всё это сделать.

На самом деле именно медсестра в кабинете того врача посоветовала мне попробовать занятия по танцам на пилоне, чтобы вернуть уверенность. Я записалась в тот же день и ходила пять месяцев.

До этого я никогда не ненавидела своё тело или лицо. Моя мама была очень любящей и вдохновляющей женщиной. Она всегда говорила, что я красивая, а любые девочки, которые плохо ко мне относятся, просто завидуют.

Стоять здесь сейчас, собираясь танцевать на пилоне перед аудиторией из одного человека, ощущается как монументальный момент возмездия.

Не знаю, делаю ли я это больше для него или для себя, но всё, что знаю, — я чувствую себя чертовски сильной. Я знаю, что выгляжу хорошо, и, судя по очевидной выпуклости в его штанах, он уже охрененно впечатлён просто от того, что увидел меня в белье, которое сам выбрал.

Мне нравится знать, что он выбрал его специально для меня.

Я немного «заржавела», поэтому начинаю с нескольких простых движений. Это ощущается невероятно, когда я наконец отрываюсь от пола и закручиваюсь вокруг пилона. Музыка подпитывает мои движения, заставляя чувствовать себя эротичной и чувственной.

Я кружусь, пока не начинаю тяжело дышать. Я всегда была гибкой и выросла, занимаясь соревновательными танцами в Калифорнии. Переворачиваюсь вверх ногами, разводя ноги так, что оказываюсь в полном шпагате.

Через несколько минут я слышу, как он поднимается с кровати. Я смотрю, как его тёмная фигура движется ко мне. В животе щекочет, и я наконец переворачиваюсь обратно. Он останавливается в метре, наблюдая, как я скольжу вокруг пилона, пока мои ноги не касаются пола.

Я тихо тяжело дышу, тонкий слой пота покрывает кожу. Наконец я поднимаю на него взгляд, облизывая губы.

Он смотрит на меня так, будто я только что сделала что-то куда более впечатляющее, чем простой танец на пилоне со шпагатом в конце. Грудь поднимается и опускается, словно ему трудно дышать. Пальцы двигаются первыми, тянутся к краю кружева.

Я задерживаю дыхание, пока его прикосновение скользит по моим бёдрам, уходит назад и обхватывает ягодицы. Он сжимает сильно, эрекция упирается мне в живот.

Я не знаю, как оказалась здесь, в пентхаусе Дейтона. Я клялась, что не поддамся ему. А теперь он изучает моё тело прикосновениями и посылает дрожь вверх по позвоночнику.

— Ты самое потрясающее создание, которое я когда-либо видел, — шепчет он, обхватывая губами моё плечо и кусая, сначала мягко, а потом сильнее. — Я хочу попробовать на вкус каждый сантиметр твоей кожи.

Я хотела сначала поговорить. Я обещала себе, что мы поговорим. Но потом я приехала сюда, он налил вино и включил музыку, и теперь всё, чего я хочу, — почувствовать его внутри себя. У меня месячные, так что я сомневаюсь, что он захочет с этим связываться.

«Я хочу сделать ему минет».

Хочу продолжить это чувство власти, в котором нахожусь.

Я опускаюсь на колени, хватаясь за его пояс. Как только член выскакивает наружу, я обхватываю основание руками и втягиваю головку между губами.

Он стонет надо мной, хватаясь за пилон, чтобы удержаться. Я несколько раз двигаю губами по нему, покрывая длину своей слюной. Его член идеального размера и формы, наполняет меня до предела каждый раз, когда я втягиваю его. Я давлюсь, когда он оказывается слишком глубоко, головка упирается в заднюю стенку моего горла.

Он хватает меня за волосы, направляя.

— Я представлял тебя вот так, прямо здесь, столько раз, — признаётся он.