Когда шар поднимается в воздух, Саммер хватается за мою руку. Я обнимаю её. Мы поднимаемся всё выше в тёмное небо, и только огонь над нами даёт свет.

Через несколько минут полёта на горизонте появляется полоска света.

— Вон там, внизу, в той стороне стадо зебр, — указывает Феликс.

Чёрно-белые полосатые животные бегут под нами, едва видимые в слабом свете. Саммер так сильно перегибается через борт, что я боюсь, как бы она не выпала.

Я тяну её обратно.

— Осторожнее, детка. Ты меня пугаешь.

На этом этапе мы неразлучны. Большую часть времени мы живём на Коконат-Бич, пока мне не нужно в Нью-Йорк по работе. Когда нужно, она всегда летит со мной и наслаждается всем, что может предложить город. Нанять управляющего, чтобы он вёл дела, пока я работаю удалённо, было лучшим решением. Каждый вечер перед сном я расчёсываю ей волосы, пока она рассказывает мне о своём дне.

Через три месяца после того, как мы сошлись, мы ужинали с Генри в маленьком кафе в Аптауне. Он небрежно упомянул какие-то крупные суммы, которые мы только что заработали на недавнем счёте. Вилка Саммер звякнула о тарелку, глаза широко распахнулись. После ужина она прямо спросила меня, миллионер ли я. Я просто предполагал, что к тому времени она уже сама поняла.

— Смотри! Жираф! О-о, там мама и малыш!

Она указывает дальше, и я вижу их вдалеке под акацией. Я сжимаю её бок, обожая наблюдать её восторг от опыта, который случается раз в жизни. Феликс делает наши фотографии и указывает на разных животных, когда они появляются.

Рассвет окрашивает небо палитрой оранжевых оттенков. Ветер раздувает её красивые медовые волосы вокруг плеч. Когда она поворачивается ко мне с улыбкой во всё лицо, я не думаю, что когда-либо ощущал более идеальный момент.

Я опускаюсь перед ней на колено. Её улыбка исчезает, глаза расширяются. Я лезу в карман и достаю бриллиантовое кольцо. Простая изумрудная огранка на золотом ободке.

— Саммер, я долго надеялся, что однажды наберусь смелости задать тебе этот вопрос. Ты держишь моё сердце в своих руках с того дня, как мы впервые встретились. Я любил тебя много-много лет, но этот последний год, всё время, которое мы провели, узнавая друг друга, только заставил меня влюбиться в тебя ещё сильнее. Ты самый добрый человек из всех, кого я когда-либо встречал. Само собой разумеется, но твоя красота гораздо больше, чем внешность. Я люблю смотреть, как ты колдуешь над фотографиями. Люблю слушать, как ты ведёшь йогу для «пчёлок» и устраиваешь девичники с подругами на задней веранде. Люблю планировать с тобой жизнь и будущее. Люблю переживать с тобой все эти невероятные вещи. Я хочу провести вечность, вычёркивая пункты из наших списков желаний вместе, — я вдыхаю, наклоняясь вперёд. — Саммер Ларк, сделаешь ли ты меня самым счастливым мужчиной в мире и окажешь ли мне честь стать моей женой?

Слёзы текут по щекам, когда она кивает.

— Да, Дейтон. Да.

Я надеваю кольцо ей на палец. Она бросается на меня, обвивая руками мою шею. Я встаю, крепко держа её. Эмоции нарастают в груди, пока я прижимаю её к себе. Глаза влажные, и это первый раз, когда я плачу со смерти отца.

— Я так сильно тебя люблю, — шепчу ей на ухо.

Вдалеке я слышу трубный крик слона. Мы поворачиваемся посмотреть и видим под нами огромное стадо прекрасных серых слонов с большими жемчужными бивнями.

Она отстраняется, вытирая слёзы тыльной стороной ладони.

— Я тоже тебя люблю. И у меня для тебя кое-что есть.

Она лезет в карман брюк и достаёт сине-белый маркер. Я приподнимаю бровь, пока не понимаю, что это не маркер.

Тест на беременность.

Мой мир смещается с оси, и перед глазами всё расплывается. Я хватаю её за плечи, глядя на знак плюс.

— У нас будет ребёнок, — плачет она.

Я опускаюсь на колени и наклоняюсь к её животу. Целую, поражённый реальностью того, что эта женщина, которую я так сильно люблю, носит моего ребёнка.

Она обвивает руками мою шею.

— Ты в порядке? Я знаю, мы были осторожны, но… думаю, один прорвался.

— Он или она, должно быть, боец, — я смотрю на неё снизу вверх. — Я никогда в жизни не был счастливее.



Саммер

Три месяца спустя

Я провожу рукой по своему животу и улыбаюсь Сильви. Она кормит грудью одного из близнецов, пока Кэл держит второго и разговаривает с Дейтоном возле открытой задней двери нашего бунгало.

— Это больно? — спрашиваю я.

Она качает головой.

— Только немного вначале. Зато у тебя есть перерыв и возможность сесть, потому что большую часть времени кормить их можешь только ты.

Я смеюсь.

— Должно быть, приятно.

Тут подходят Венди и Джози, каждая держит бокал шампанского и по розовой гортензии.

— Мы обе голосовали за девочку! — говорит Венди, улыбаясь.

— А Бэнкс? — спрашивает Сильви.

— Он сказал мальчик, конечно. Почти уверена, все парни так сказали, — говорит Джози, закатывая глаза.

Миа и Люк входят через заднюю дверь, по бокам от них Бёрди и Дженьюари. Все они держат голубые гортензии, кроме Дженьюари, у которой нет цветка. Её розовые волосы собраны в пучок, а на ней пышное жёлтое платье.

Я подхожу к ней и притягиваю в боковые объятия.

— Ты не захотела проголосовать за пол ребёнка?

Она подмигивает.

— Я знаю, кто это, милая. Знаю уже несколько недель.

Я улыбаюсь, качая головой. Дженьюари не хранитель пола, Сильви — хранитель, и она поклялась, что не сказала никому, даже Кэлу.

— Ладно, если ты так говоришь. А если ошибаешься?

— Я не ошибаюсь, — говорит она, поднося бокал шампанского к губам.

Дейтон подходит ко мне, по пути останавливаясь, чтобы пожать руку Люку, прежде чем находит меня. Он обнимает Люсиль, Битси и Гейл, которые спорят о том, как разложить принесённые ими рисовые лакомства, профитроли и фаршированные яйца. Кухонный остров ломится от закусок.

— Все здесь. Ты готова начинать? Мне нужно узнать, у нас мальчик или девочка, прямо сейчас.

Я запрокидываю голову, чтобы улыбнуться ему.

— Нетерпеливый, да? Так на тебя не похоже.

Он запускает пальцы в мои волосы.

— Я был терпеливым всю жизнь, но, похоже, моё терпение закончилось, когда дело касается остатка моей жизни с тобой, Кексик.

Дженьюари подмигивает мне, пока я позволяю Дейтону потянуть меня вверх по лестнице.

— Давайте поднимемся наверх для раскрытия пола, а потом спустимся поесть, — объявляет он группе своим властным голосом.

Сильви превзошла саму себя, полностью подготовив нижнюю часть веранды — развевающиеся белые скатерти, стулья и потрясающие цветочные композиции в центре каждого круглого стола.

Мы решили провести само раскрытие наверху, под арочной рамой из розовых и голубых гортензий возле перил, чтобы за ней сиял океан. Мягкий рокот белых волн, разбивающихся о берег, едва доносится до моих ушей. Мы поднимаемся туда, и все следуют за нами.

Когда гости выходят на террасу, мы с Дейтоном становимся под цветочную арку. Он прочищает горло.

— Мы хотим поблагодарить всех вас за то, что пришли сегодня вечером отпраздновать с нами раскрытие пола нашего ребёнка. Спасибо Венди и Мие за оформление праздника, а Сильви — за то, что держала пол в секрете даже от Кэла.

Кэл качает головой, покачивая одного из близнецов, который начинает капризничать. Венди стоит рядом с ним и держит второго.

Сильви появляется из задней двери с круглым белым тортом. Я от волнения сжимаю руку Дейтона, и он сжимает в ответ. Я замечаю, как Саванна и Джунипер пробираются на террасу и протискиваются сквозь толпу. Рейс Саванны задержали, но Джунипер смогла забрать её из аэропорта. Они обе машут мне. Саванна поднимает камеру и начинает делать снимки.

Я улыбаюсь им в ответ, счастливо вздыхая, когда понимаю, что все, кого я люблю, собрались здесь, в этот момент, со мной и Дейтоном.