Я положил визитку на одну из полок стеллажа, на свободное место. Медальон вернул в ящик и плотно его задвинул.

— Алексей Сергеевич, — позвал Денис осторожно. — А всё-таки что он имел в виду? Ну, про клиентов, которые «разбегаются»?

Я посмотрел на дверь.

— Посмотрим, у кого они разбегутся быстрее, — сказал я не Денису, а вслед этому, коню в пальто.

Где-то в глубине мастерской тихо скрипнул пол — Кузьмич не вышел к нам, затаился. Испугался он, что ли?

Ничего, разберусь и с этим. Работать я умею, а это главное.

Сел на табурет, взял в руки утюг с незаконченной диагностикой и поставил щуп на контакты.

Только через час Кузьмич выбрался из-за верстака. Остановился на том месте, где сидел Роман Викторович, принюхался.

Потом сморщился так, будто там пролили прокисшие щи.

— Чужой бедой пахнет, — сказал он наконец. — Худо. Плохой человек. Таких нельзя в мастерскую пускать.

— А почему худо? — спросил Денис, он только делал вид, что занят ремонтом.

Кузьмич покосился на него с выражением, которое у людей называется «объясняю второй раз».

— Потому что своя беда — она и есть своя. Человек её знает, с ней живёт. А чужая — это когда человек беду несёт в сумке, как ты инструмент носишь. Сам не болеет, а другим — приносит. Таких опасайся, — он посмотрел на Дениса, потом на меня. — Понятно говорю?

— Понятно, — сказал я. — Чего уж тут непонятно.

Кузьмич отошёл к порогу, стал его разглядывать, словно не понимал, и как это порог пропустил к нам такую гадину?

— Алексей Сергеевич, — позвал Денис.

Я поднял голову.

— А это вообще, что было? — он отложил щуп. — Ну, по-человечески. Пришёл дядька в костюме, предложил деньги, ушёл. Что это значит?

Я подумал, как объяснить коротко.

— Корпорация хочет занять район, — сказал я. — У неё уже есть точка, и мастерская им мешает. Но это не потому, что мы конкуренты по деньгам и рынок тут захватили. А просто потому, что мы есть. Пока мы работаем — клиенты сравнивают услуги, пытаются продлить жизнь старым вещам задёшево. А такое сравнение большой фирме не выгодно.

— И поэтому они захотели купить мастерскую?

— Самый дешёвый способ убрать конкурента — купить его. Это проще, чем судиться или ждать, пока я сам разорюсь. Они могут и не открывать ничего на месте мастерской, посчитать и решить, что нерентабельно. А вот конкурента больше не будет.

— А предложение было честным?

— По цифрам — да.

— Но вы отказали?

— Но я отказал.

— И что теперь?

— Работаем, — сказал я. — Просто работаем. Выплатим долги, расширим клиентскую базу. А они пусть решают свои проблемы не за наш счёт.

Кузьмич хмыкнул, но я не понял, одобрительно это прозвучало или скептически. Потом сказал, не оборачиваясь:

— Я вот что думаю: пороговый знак обновить надо. Давно не обновляли. От чужих — первое дело. Нечего тут ходить чужим.

Я потёр лоб.

Пороговый знак был старый — ещё дедовский. Едва заметная рунная насечка над дверным косяком, сильно потемневшая от времени.

Он, наверное, ещё как-то работал. То-то дверь открывалась то мягко, то туго. А я ведь совсем про него забыл…

— Добавлю в список, — сказал я.

— Спи-исок, — проворчал Кузьмич, наконец обернувшись. — Список у него. Три страницы, поди, уже. А порог ждать не может. Сейчас надо обновить.

— Две с половиной, — уточнил я примирительно.

И подумал, что Кузьмич прав, но не разорваться же мне?

Я встал, потянулся, разминая спину. Подошёл к доске с заказами. Их было много, и я решил устроить себе наглядное напоминание — доску с листочками.

Сейчас на доске было восемь листков. Расписание на неделю вперёд.

Утюги, ещё одна швейная машинка. Капризный пароувлажнитель, который то работал отлично, то вообще не работал. Ещё что-то по мелочи, что Денис вносил уже без меня.

Неделя работы. Конкретные люди, конкретные вещи.

Я смотрел на эти листки и думал: люди пришли с любимыми вещами именно сюда, а не в «МагСервис». Это значит — людям нужна моя мастерская, и выдавить с рынка меня не получится.

Но и угрозу я тоже почуял. И немаленькую такую угрозу.

Значит, в «МагСервисе» выберут другой способ избавиться от мастерской? Но какой?

Проверка? Поставщики? Что-нибудь с документами?

Роман Викторович сказал «клиенты имеют свойство разбегаться». Не «мы сделаем», а «имеют свойство». Красивая угроза. Ни к чему не придерёшься.

— Алексей Сергеевич, — снова подал голос Денис.

— М?

— А вам не страшно?

Я пожал плечами.

— Неприятно, конечно, но чего мне бояться? Не съедят же они меня на узкой улице тёмной ночью. Ты что, подозреваешь, что этот Роман Викторович одержим волчьим духом, будет бродить вокруг по ночам и выть: «Уууу!»

Я удачно изобразил волчий вой, и Денис рассмеялся. Но напряжение с его лица не ушло.

— А мне немного страшно, — признался он.

— Это нормально, — сказал я. — Значит, реально оцениваешь противника. «МагСервис» — сильный конкурент. Но и мы не лыком шиты, ага?

Я подмигнул ему и снял с полки утюг с незаконченной диагностикой. Утюгов нам почему-то приносили больше всего.

Сел на табурет, поставил щуп на контакты.

Мана шла ровно. Нагревательный элемент был исправен, но управляющий кристалл сильно подсажен. Обычная история: хозяин держал утюг рядом с холодильником, и противоположные духи долго взаимно истощали друг друга, вот и результат. Нужно будет не только починить, но и провести беседу на тему, где держать утюг и как за ним ухаживать.

Денис постепенно тоже включился в работу, позабыв про неприятного визитёра.

Только Кузьмич всё бродил у дверей и вздыхал. Не нравился ему вытертый пороговый знак и всё тут.

Ушёл Денис домой около восьми вечера. Собрал рюкзак, попрощался и мягко-мягко закрыл дверь.

Я посидел ещё минуту, глядя на верстак. На нём стояло три готовых заказа — два утюга и термостат — аккуратно обёрнутые бумагой, с бирками.

Денисова работа, между прочим. Месяц назад он бы испугался оставить готовые вещи без моей проверки. Сейчас молча положил, подписал. Привыкает парень.

Я встал, убрал щуп в ящик, перенёс утюги и термостат на полку выдачи.

Потом достал папку с документами отца. Разложил листы на верстаке.

Особое внимание уделил трём штрафам МИББ. Вроде бы разные инспекторы, разные числа, а нарушение одно. И интервал ровно в неделю, будто по графику.

Кто-то планомерно, аккуратно, не спеша выносил отцу мозг. Давал выдохнуть между ударами ровно столько, чтобы отец не успел ни обжаловать штрафы в суде.

Четвёртым я достал письмо из «МанаКристалл Дистрибьюшн». Это было извещение о разрыве контракта в одностороннем порядке. Формулировка обтекаемая: «в связи с пересмотром условий дистрибуции в регионе». Извещение подписал Виталий Борисович, тот самый, которому отец составлял письмо-черновик.

Я смотрел на эти бумаги и вспоминал слова Романа Викторовича про то, что «клиентская база имеет свойство разбегаться».

Скрипнули половицы.

Кузьмич появился из-за шкафа с кружкой молока. Он подошёл, поставил кружку рядом с папкой. Наверное, хотел меня успокоить, утешить.

Я взял кружку, сделал глоток.

— Схема простая, — сказал я вслух. — Сначала они приходят с деньгами. Потом с проверками.

— К деду тоже ходили, — сказал Кузьмич. — Не продал.

— И деду предлагали продать мастерскую? — удивился я.

— Было такое дело.

— И чем кончилось?

— Умер, — тихо сказал домовой. — Старый он был, люди мало живут. А мастерская осталась.

— Значит, у деда получилось не продавать мастерскую?

— Так он был не без помощника. — Кузьмич погладил бороду, вроде бы и на себя намекая и не на себя. — А отец твой с бумагами воевал один. Деду было с кем посоветоваться.

Я понял: этот хитрый булыжник был в мой огород. Это я уехал в город и бросил отца один на один с «МагСервисом».