— У Семёновых второй внук родился, — сообщила она. — Три восемьсот, здоровый. Назвали Кириллом, хотя Нина Георгиевна хотела Павла, но нынешняя молодёжь никого не слушает. Петрович с третьего этажа опять залил Гусевых. Уже второй раз за осень. Говорит, кран не виноват — домовой шалит. А откуда у него домовой? Он же все пороги в своей квартире поменял.

Борщ был очень вкусный. Я сказал об этом, и Баба Нюра приняла комплимент с достоинством.

— Свёкла с огорода, не магазинная. Магазинная водянистая. — Она помолчала: — Лена-то из аптеки молодец. Я к ней за настойкой заходила в пятницу, а у неё в витрине как в понедельник порядок. Работящая девочка. Одинока-а-я.

Последнее слово было произнесено с особой интонацией — как бы вскользь, но с точностью хирургического щупа.

Я очень заинтересовался борщом. Там была свёкла исключительного качества. Домашняя, не магазинная.

— Что, нехорошая, скажешь, у неё аптека? — насела на меня Степановна.

— Да, хорошая аптека, — сказал я нейтрально.

— Хорошая, — согласилась Баба Нюра. — И хозяйка хорошая. Умная, аккуратная. И… — она сделала паузу, — молодая ещё. Ей, поди, лет двадцать пять?

— Двадцать семь, — сказал я и поймал себя на том, что сказал это зря.

Баба Нюра теперь лишнюю галочку против моего имени поставит. Откуда это я знаю про возраст Лены? Ай-ай…

Я углубился в борщ, чтобы замять тему.

Кузьмич в своём углу явно навострил сейчас уши. Домовые умеют делать вид, что не слушают, даже когда очень внимательно слушают.

Баба Нюра встала и начала собираться. Не торопясь взяла полотенце, оглядела верстак.

— Там ещё остался борщ, поужинаешь, — строго сказала она. — Кастрюльку завтра занесёшь. Не забудь только. — Она уже стояла в дверях, когда обернулась. — И вот ещё что. Клавдия тебя хвалила. Говорит: руки золотые у Тихонова-младшего. А Клавдия просто так не скажет.

Дверь закрылась.

Кузьмич прошлёпал мимо меня и убрал ложку с верстака. С молчаливым укором.

— Знаю, — сказал я. — Извини, поторопился. Есть очень хотелось.

Он фыркнул что-то неразборчивое.

На следующий день я, оставив Дениса в мастерской под присмотром Кузьмича, отнёс бабе Нюре пустую кастрюльку из-под борща и отправился за покупками. Давно уже надо было сходить.

«РунТехСнаб» занимал угловое помещение на первом этаже сталинки.

Вывеска здесь тоже была старая: латунные буквы, прикрученные к мрамору без всякой подсветки и магической анимации. И, нужно сказать, мне это нравилось.

Внутри пахло металлом, рунным лаком и чуть-чуть — старым деревом от торговых прилавков. Всё это настраивало на рабочий лад.

Я прошёл мимо стойки с кассиром — молодой парень, уткнувшийся в планшет, кивнул мне, не поднимая глаз — и двинулся в глубину зала.

Стеллажи здесь стояли плотно, как книги на полке у запасливого читателя. Щупы всех мастей, резцы, юстировочные ключи, держатели кристаллов, паяльники для тонкого рунного шва. Мерцали в прозрачных упаковках индикаторные пластины, теснились в коробочках калиброванные фиксаторы.

Я достал список из кармана и начал по нему работать.

Так-с… Рунный лак. Кристаллы-фиксаторы трёх размеров. Шлифовальные пластины (мелкое и среднее зерно). Полировочная паста для металла — самая лучшая, та, что не забивает рунную насечку. Ну и хотелось бы купить ещё один диагностический щуп.

Это всё я нашёл быстро, просто снимал с полок нужное. Расходники — дело привычки, тут думать не о чем.

Задержался только у стойки с резцами.

Набор среднего класса лежал в раскрытой коробке прямо на витрине. Семь штук, воронёная сталь, рукоять из тёмного пластика с удобной резиновой накладкой и световыми индикаторами.

Поразмыслив, я взял четвёртый номер — тот, которым чаще всего работаю — и провёл пальцем по плоскости. Баланс нормальный. Заточка приличная. Не дедовский, конечно, но очень неплохо.

Я положил резец обратно в коробку и двинулся дальше.

Подходящий диагностический щуп нашёлся в следующем ряду.

Остановился перед ним и некоторое время просто смотрел, оценивая.

Профессиональная серия «Рунмастер-3». Расширенный спектр: берёт и мановые потоки, и статику кристаллов, и тепловой фон. Корпус алюминиевый, не пластик. На конце — тонкий игольчатый щуп из технического серебра, с едва заметной гравировкой по всей длине для стабилизации сигнала. Без хаотичного дребезга на краях спектра, который всегда мешает на старых моделях.

Я перевернул упаковку и посмотрел на ценник.

Мысленно пересчитал. Получилась почти треть недельного заработка — с учётом того, что неделя выдалась неплохой. Треть. На один инструмент. Мда…

Я снова посмотрел на щуп.

Мой нынешний — казённый, с которым я работаю с первых дней — хорош для простой диагностики, но слепнет на краях спектра. Я это компенсирую опытом, более тонкими щупами и дедовым медальоном: чувствую руками, а смотрю «расширенным» взглядом.

Но это медленно. И на сложных заказах — тех, что начнут идти по мере роста репутации — мне будет нужна не только точность, но и скорость.

Плюс — кристалл-индикатор диагностического стола всё ещё не куплен, работаю вслепую. Этот щуп закроет сразу две проблемы: скорость и промежуточную диагностику, пока стол не в строю.

Ну и нагрузка на мастера будет меньше, а мастер — не железный.

Я вздохнул, но положил упаковку в корзину и пошёл к кассе.

— Итого восемь тысяч четыреста сорок два рубля, — сказал кассир, не отрываясь от экрана кассового терминала.

Я на секунду замер, пока цифра укладывалась в голове рядом с тем, что было заработано и что ещё предстоит выплатить. Потом кивнул и приложил карту.

Пискнул терминал. Чек выполз из щели.

«Инструмент — это не трата, это вложение, — сказал я себе мысленно».

Дед это знал и повторял: хороший резец работает двадцать лет, дешёвый — два года и пять нервных срывов.

Я ещё раз вздохнул, забрал пакет и пошёл к выходу из магазина.

На улице было ясно и холодно — ноябрь в Зареченске не церемонился. Я поднял воротник куртки и двинулся в сторону мастерской.

Идти здесь минут пятнадцать пешком. Я нарочно не сел в автобус, люблю этот маршрут: старый центр, мощёный тротуар, липы вдоль дороги.

А вот и витрина «МагСервис Плюс».

Они недавно опять переделали фасад. В витрине — ряд одинаковых артефактов в одинаковых коробках с одинаковыми ценниками. Поверх каждого ярко-красный стикер «АКЦИЯ».

Внутри маячили двое менеджеров в фирменных синих жилетках и что-то объясняли пожилой женщине, водя планшетом перед её лицом.

Я смотрел на них секунды три.

Женщина кивала, но по лицу было видно — не понимает, что ей впаривают. Менеджер говорил быстро, тыча пальцем в экран. Второй в это время уже тянул с полки коробку, чтобы вручить «покупателю».

После такого сервиса люди годами к ним не заходят. Купят ненужную вещь и больше ни ногой.

Я пожал плечами и пошёл дальше. У меня и без них забот хватало.

В пакете лежал щуп, который прослужит лет десять, если его не ронять, и расходники на ближайший месяц. Сумма в восемь с лишним тысяч всё ещё давила на нервы.

Зато пакет был тяжелее, чем казалось в магазине. И это было приятно.

Лена появилась в дверях мастерской уже под вечер.

Денис к тому времени уже ушёл, а я как раз прогнал последний заказ через новый щуп и решил, что заслужил пять минут тишины.

В руках у Лены был контейнер и термос.

— Я суп такой вкусный сварила, — сказала она без предисловий. — Много получилось. Решила и тебе занести.

Из угла мастерской донеслось отчётливое одобрительное кряканье. Кузьмич там что-то перебирал на полке, куда я положил сегодняшние покупки.

Я сделал вид, что не заметил, что где именно он роется.

— Спасибо, — сказал я Лене. — Проходи.

Стол, за которым я раньше ел, пришлось определить в рабочий для Дениса. Мы устроились на подоконнике.