Достал из ящика стола папку. Разложил бумаги по столу.

Лицензия IV класса, действующая, печать МинМага, срок до следующего октября.

Свидетельство о государственной регистрации ИП.

Уведомление о переоформлении на имя Тихонова А. С. с входящим номером и датой.

Страховой полис профессиональной ответственности.

— Переоформление в процессе, — сказал я. — Но текущая лицензия действует на физическое лицо, а не на юридическое. Основание — пункт четырнадцать-бис Административного регламента МинМага.

Виктор Палыч брезгливо взял лицензию двумя пальцами. Изучал её дольше, чем требовалось, чтобы прочитать. Потом так же придирчиво изучил свидетельство. Потом уведомление. Потом снова лицензию.

Я спокойно ждал, а вот Кузьмич, дремавший на верхней полке, сердито приоткрыл один глаз.

Глаз был строгим, немигающим и смотрел на гостя с тем выражением, с которым старый кот смотрит на соседского пса, зашедшего на чужой двор.

Виктор Палыч отложил мою лицензию и грозно нахмурился.

Искал зацепку и не нашёл. Это я видел так же ясно, как вижу, когда рунная цепь не хочет замыкаться и ток в ней гуляет туда-сюда

Виктор Палыч быстро сообразил, что его хмурый вид меня не пугает и погрустнел. Брезгливо отодвинул от себя бумаги, а я аккуратно собрал их в папку.

Он кашлянул в кулак.

— Ну, работайте, ладно. Посмотрим… — сказал он тоном человека, который обязательно отыщет, к чему придраться. — Учтите: нарекания от жильцов — это моя зона ответственности.

— Понимаю, — кивнул я с улыбкой.

Ответить же хотелось: «Ну что, съел, старый хрен?»

Он двинулся к выходу, и я уже начал было мысленно возвращался к походу в гости к соседке…

Но Виктор Палыч взялся за ручку двери, потянул и остановился.

Развернулся медленно. Взгляд его упал на стол с инструментами — на пенал с резцами, на кристаллы, на ряд щупов. Задержался на резце № 2, который я оставил на краю стола.

— Инструментики-то, — произнёс он с интонацией, которая мне не понравилась, — отцовские?

— Дедовские.

— Ага, дедовские, — повторил он, как будто именно этого и ждал. Достал из нагрудного кармана небольшой блокнот, раскрыл его. — Иван Семёнович Тихонов, правильно? Умер в две тысячи восемнадцатом. — Он помолчал. — А вы… Алексей… как вас по батюшке?

— Сергеевич.

— Алексей Сергеевич. — Он записал. — Вы в наследство-то ещё не вступили, правильно? По закону — шесть месяцев со дня смерти наследодателя. Дед умер в восемнадцатом. Отец — три месяца назад. Отец был промежуточным наследником?

— Именно так.

— Нарушение, Алексей Сергеевич! — Виктор Палыч троржестующе захлопнул блокнот. — Вы пользуетесь инструментами, которые вам юридически ещё не принадлежат. Это имущество, находящееся в стадии наследственного дела. Я пришлю комиссию. Составим акт.

Он улыбнулся как человек, который всё-таки нашёл то, за чем пришёл. И неспеша удалился.

Я стоял посреди мастерской и смотрел на резец. Старый, с потемневшей ручкой из берёзы.

Юридически он мне не принадлежит ещё три месяца…

Стоп, а долг из ММБ мне тогда почему прислали «с момента уведомления»? Я же в наследство ещё не вступил, а значит — не шесть месяцев, а минимум девять! Да и то — если подсуетятся ещё раз мне документы прислать. В день вступления в наследство!

Я улыбнулся — а Ершов-то хотел меня уличить и наказать, а сам пользу принёс.

Как быть с инструментом — придумаю, но девять месяцев — это уже не шесть.

Посмотрел на полку, где домовой делал вид, что спит.

— Кузьмич, — спросил я. — Ты знал?

Молчание.

— Кузьмич⁈

— Чего шумишь, — отозвался он, не открывая глаз. — Говорит, говорит… Думай, что делать.

Я не стал отвечать домовому, раз сердится. Ладно, сам разберусь, без его помощи.

Спрятать бы куда-то часть инструментов, но куда? А если начнут придираться, что я и помещением не могу пока пользоваться?

Виктор Палыч Ершов вернулся совершенно неожиданно. Примерно через час, когда я ещё метался по мастерской, прикидывая, что и куда убрать с глаз подальше.

Я и не думал, что это может быть он. Колокольчик над дверью звякнул робко и виновато, и я решил, что это — новый заказчик.

Виктор Палыч явился уже без папки и без блокнота. Без официальной куртки с логотипом. Видимо, дошёл до своей конторы, разделся, и тут у него что-то стряслось.

Теперь передо мной стоял очень взволнованный немолодой мужчина в клетчатой фланелевой рубашке с расстёгнутой верхней пуговицей.

Кепку он мял в руках.

— Тут такое дело, — сказал он нерешительно. — Не по службе. То есть по службе, но… — Виктор Палыч запнулся и переложил кепку в другую руку. — В общем, не официально.

— Слушаю, — насторожился я. — Случилось, что ли, чего?

— Да тут у нас в соседнем доме, ну это… Пятиэтажка, Садовая восемнадцать. Там общедомовой лифт совсем обнаглел. Можно я сяду?

Я кивнул и Ершов, снова не разуваясь, прошёл и плюхнулся на стул.

— Лифт намертво встал, — выдохнул он. — Застрял между этажами. Я от тебя вышел, дошёл до офиса, а мне звонят. Подбежал, а в лифте — они, молодожёны. С ночи сидят, почти три часа уже. Куда-то носило их ночью, рассвет, что ли, ходили встречать? Романтика, чтоб их, молодых этих…

Я кивнул. Рассветы в Зареченске были очень красивые. Вполне понятно, куда ходили молодожёны.

— Три часа сидят? — переспросил я.

— Три. — Он поморщился. — Или уже четыре, запутался? Я звонил в «МагСервис Плюс». Они сказали, что приедут через… две недели. У них, мол, график, отпуска и с лета полгорода лифты на ремонт поставило. Нету нужного специалиста.

Две недели? Я представил, как менеджер «МагСервис Плюс» методично заносит заявку в базу, распечатывает талон и выдаёт его с дежурной улыбкой.

Молодожёны, конечно, могут и подождать. Клиент всегда может подождать.

— Говорят, вызывайте спасателей, ломайте, если нужно, лифт. А мы через две недели приедем. Лифт ломать предлагают, варвары!

— Они хоть живы там, молодожёны? — спросил я.

— Живы. Сосед со второго этажа с ними иногда перекрикивается. — Виктор Палыч снова уставился на кепку. — Парень держится, а девушка… плохо ей немного. Беременная она, соседи говорят. Как бы чего не вышло. Я жалобу написал. По прошлому опыту, они отыграют, конечно, назад, «МагСервис» этот. Завтра, раз по жалобе, точно приедут. Был бы в лифте один парень, но с девушкой… А вдруг случится чего? Это ж куда — сутки в лифте, беременной? Ну не ломать же его в самом деле?

Он вздохнул.

Я покивал сочувственно. Отродясь не было в Зареченске спасателей такого класса, чтобы разобраться с магическим лифтом. Только ломать.

Для нищего ЖЭКа — расходы будут непомерные, а если ещё и люди пострадают, то и статью для Палыча подберут. Хорошо он попал.

Можно было бы заставить поуговаривать себя, проявить характер. Но беременная девушка в застрявшем лифте — это не повод для торга.

— Расскажите про лифт, — попросил я. — Обслуживали давно?

— Всё по графику, — вздохнул он. — Тем же «МагСервисом». Не новый, но работал исправно. Ну вот как так? Ни с того, ни с сего…

И тут у меня в голове словно бы что-то звякнуло. Дед говорил: если «ни с того ни с сего» — ищи мелкую домашнюю нечисть.

— А домовой в лифте есть? — спросил я. — Он там давно? Дом старый?

Виктор Палыч, кажется, не ожидал такого вопроса. Думал, я торговаться начну, условия выдвигать.

Нахмурился, подбородок помял.

— Ну, может, и есть. Даже наверняка. Дом — шестидесятого года постройки, отчего ж там духу не завестись? Кажется, видел я в лифтовой сухие хлебные корки.

— А домовой дух с домом ровесник или позже завёлся?

— Откуда ж мне знать… — Палыч осёкся. — А что, это важно?

— Важно. Старый дух — это не сбой программы, Виктор Палыч. Его нельзя перезапустить и нельзя заставить принудительно сбросить настройки. Он у вас капризный, наверное. Были конфликты духа с жильцами в последнее время? Жалобы на него, попытки избавиться?