— Воевода, — произнёс Володя.
Сергей ответил на рукопожатие, и посмотрев в глаза будущего правителя Руси, увидел в них плохо скрываемый восторг, который тот изо всех сил сдерживал.
Стараясь держаться уверенно, Володя поинтересовался здоровьем воеводы, спросил, как прошло путешествие, и, не дожидаясь подробностей, пригласил Сергея к себе. А чтобы тот не отказался, быстро добавил, что у них с Зоей для него сюрприз.
Сергей удивлённо поднял бровь, но отказываться не стал. Только кивнул.
В этот момент на стене снова зазвонил телефон. Магомед поднял трубку, выслушал, не проронив ни слова, потом коротко бросил:
— Иду.
Положил трубку, глянул на Коляна.
— Поможешь?
Тот кивнул, поднимаясь.
— Не вопрос.
Все вышли из мастерской. Магомед с Коляном свернули к кузнице, а Сергей с Володей пошли к терему, где в окнах уже горел свет.
В доме Володи мало что изменилось. Во всяком случае, в глаза ничего не бросилось. Стол был накрыт, и на нём — почти весь ассортимент, доступный здесь: копчёное мясо, рыба, сыр, зелень, лепёшки, кувшин с вином. Сергея тут явно ждали.
Он же есть не хотел. Хотел домой, к жене, к сыну, и он даже немного злился на Коляна за то, что тот так бесцеремонно вытащил его на затянувшуюся прогулку. Но за стол сел, не желая обидеть хозяев. С Володей он бы ещё объяснился, а вот Зоя по-прежнему оставалась для него загадкой.
Когда он сел и принялся за еду, последовали осторожные вопросы. И по тому, как они звучали, как были выстроены, Сергей понял: это не Володя спрашивает. Это его устами говорит Зоя. Сам парень спросил бы про пушки, про стычки, про то, как раздавали направо и налево. А тут про планы деда.
Сергей отвечал откровенно, ничего не скрывая. Да и скрывать, по сути, было нечего, и пусть Зоя через Володю выспрашивала то, что её тревожило, он не видел причин лукавить. Говорил всё как было.
Когда «допрос» немного утих, он отставил кубок, потёр глаза и спросил:
— А что за сюрприз-то?
Володя тряхнул головой, будто и правда забыл. Но тут же просветлел лицом, покосился на Зою, и та едва заметно кивнула, словно разрешала говорить.
— Да вот, — начал он, и голос его от волнения стал выше, — хотели тебя крестным отцом сделать.
Сергей на секунду завис. Крёстный отец. Первым делом отчего-то полезла в голову мафия, старый фильм, дон Корлеоне в кресле с котом. И только потом, когда пауза затянулась уже неприлично, до него дошло, что это значит.
Он перевёл взгляд на Зою. Та сидела спокойно, но на щеках проступил лёгкий румянец
— Ну, — выдохнул Сергей. — Поздравляю. Это большая честь для меня, только я не знаю, как у вас принято. Что от меня нужно?
Ответила Зоя.
— Быть рядом когда придёт время, и молиться за него или за неё.
— Хорошо. Раз надо, помолимся. А как назвать думаете? — спросил он, не зная что говорят в таких случаях.
Володя снова покосился на жену.
— Если сын — Святославом. А если дочь… — он замялся.
— Анной, — тихо сказала Зоя.
— Это… — сказал Сергей, совсем растерявшись. — Это хорошо. Спасибо.
Володя, кажется, почувствовал, что разговор выдыхается, и, чтобы не молчать, спросил:
— А как Мирослав? Растёт? Не болеет?
— Слава богу, всё в порядке, — ответил Сергей и сам поймал себя на том, что всё чаще поминает бога, когда речь заходит о сыне, хотя никогда верующим не был. Так, в детстве крестили, как всех. А тут — само выходит.
Он усмехнулся про себя, но вслух ничего не добавил.
Посидели ещё немного. Володя рассказывал что-то про занятия, про свою работу в литейке. Сергей слушал вполуха, кивал, но чувствовал, как его все сильнее клонит в сон.
Наконец он посмотрел на часы. Старый командирский «Восток» с поцарапанным стеклом. Стрелки показывали начало первого.
— Всё, пора мне, — сказал он, поднимаясь. — А то жена домой не пустит.
Володя вскочил, Зоя тоже поднялась.
— Спасибо, что пришёл, воевода. — сказала она.
— Спасибо, что позвали. — ответил Сергей, кивнул обоим, взял плащ, набросил на плечи. Володя проводил его до двери, и уже на пороге крепко пожал руку.
— Увидимся, — бросил Сергей и вышел в ночь, торопясь к подъезду.
Глядя на тусклый огонек в окнах своей квартиры, он подумал что неплохо бы сейчас выпить чашечку кофе. Но не того к чьему вкусу они привыкли за эти годы, а обычного, настоящего.
Сергей хорошо изучил этот вопрос и понимал: кофейное зерно — это Эфиопия. Именно там росли кофейные деревья, но попасть туда можно было лишь теоретически. Потому что на практике многомесячный комбинированный сухопутно-морской переход займёт несколько месяцев. Прямого непрерывного морского пути нет: нужно обогнуть Африку, что для этого времени практически нереально, или пересечь перешеек между Средиземным и Красным морями. А это караваны, пошлины, чужие земли, жара, болезни. Короче, точно не сейчас.
Поэтому, когда Сергей вошёл на кухню и унюхал запах настоящего кофе, он подумал, что сошёл с ума. Или что его измотанный мозг выдаёт желаемое за действительное.
Но запах был. Так не могло пахнуть суррогатное пойло из жжёной пшеницы, которое они варили по утрам. Такой запах был только у свежезаваренной арабики.
— Это откуда? — спросил он, не сводя глаз с турки.
— Лидия Яковлевна угостила, — объяснила Анна.
Сергей перевёл взгляд с турки на жену.
— Она приходила, хотела застать тебя, а ты как раз с Николаем ушёл. Посидели мы с ней, я ей рассказала, что сама знала. И она оставила тебе в подарок щепотку кофе.
Анна встала, потянулась к верхней полке, достала небольшой пакетик, положила на стол перед Сергеем.
Сергей смотрел на него, как на диковину.
— Вот это да, — выдохнул он.
Анна села обратно.
— Она сказала, что берегла на особый случай, а тут ты вернулся. Вот она и решила, что случай настал.
Когда поднялась «шапка», Анна разлила кофе по двум малюсеньким чашечкам.
Пили молча, маленькими глотками, растягивая удовольствие.
Потом Сергей рассказал про Володю с Зоей. Про то, что у них будет ребёнок, и что его позвали крестным.
Анна покачала головой.
— Это очень серьезно, Сереж… На Руси вера ещё не совсем прижилась, люди хоть и крестятся, но не вполне понимают сути. Византийцы же к этому относятся иначе. У них почти не делается разницы между отцом кровным и отцом крестным. Это духовная связь, которая считается нерасторжимой. Поэтому такое доверие это большая честь, но так же и большая ответственность.
Сергей откинулся на спинку стула, провёл ладонью по лицу.
— Я понимаю. Просто… — он замялся. — Я же не образец для подражания. Чему я научу?
Анна покачала головой.
— Ты сильный и справедливый, этого достаточно.
Она протянула руку, накрыла его ладонь.
— К тому же Зоя не глупа. Если она позвала тебя, значит, видит в тебе то, чего не увидеть со стороны.
Сергей перевернул ладонь, переплёл пальцы с её. Говорить не хотелось, да и не требовалось. Так и сидели ещё какое-то время — без слов, просто держась друг за друга. Он смотрел на жену и думал: вот оно, самое важное. Сидеть рядом, чувствовать тепло и знать, что ты не один.
Потом пошли спать. Анна уснула быстро, а он ещё долго лежал, глядя в тёмный потолок, и даже не понял как заснул. Ему показалось что вообще не спал, а так и провалялся с открытыми глазами до рассвета.
Встал, стараясь не шуметь, умылся, прошёл на кухню. Анна и Мирослав ещё спали.
Достал турку, сыпанул здешнего порошка. Настоящий кофе решил не трогать.
Как он предполагал, — и не беспочвенно, на совещании на него спустят всех собак, и в первую очередь отыграется Бородин. Он всю дорогу, и туда, и обратно, твердил, что Сергей всё делает не так, и если бы тот не был таким хорошим мореходом, Сергей бы, наверное, не выдержал и выкинул его за борт.
Размышляя об этом, он смотрел, как вода в турке медленно поднимается, темнеет, начинает побулькивать. Снял с огня, дал отстояться немного, потом налил в большую кружку.
