Телеги нагрузили так, что те то и дело теряли колёса, и их споро возвращали на место, подклинивали чем придётся, и двигались дальше.
Князь поначалу катался вдоль колонны туда-сюда, отдавал распоряжения, сверкал биноклем, но вскоре успокоился. Подъехал к Сергею, который сидел на телеге с зарядными ящиками, свесив ноги. Конь Владимира шёл шагом, в такт тележному ходу.
— Ну что, воевода, как тебе наша прогулка? — спросил он, растягивая губы в усмешке.
Сергей пожал плечами.
— Жарковато только.
Владимир хохотнул.
— Это ещё не жарко. Вот летом, в степи, когда суховей, — тогда да, тогда и железо в руках не удержать.
Сергей промолчал, и некоторое время ехали молча, морщась от лезшей в нос пыли. Потом Владимир заговорил снова, уже без улыбки:
— Скажи, воевода, а эти твои пушки… Они всегда так бьют? Или только с перепугу?
Сергей покосился на князя, но не нашёл в его лице насмешки. Тот смотрел внимательно, по-настоящему.
— Всегда. Если руки не кривые и порох сухой.
— А если я решу на Булгарию сходить, поддержишь? — спросил Владимир, глядя прямо перед собой.
Сергей промолчал. Булгария. Где-то там, на Волге, стояли Биляр и Болгар — большие города, торговавшие с половиной мира. Воевать с ними — дело далёкое, чужое и непонятное. Тем более что он и так уже достаточно насвоевольничал, чтобы принимать такие решения на ходу, без совета со своими.
Владимир истолковал его молчание по-своему.
— Сначала, конечно, с печенегами надо разделаться. Но, думаю, тут особо много не потребуется. С такой мощью, — он кивнул на пушки, — мы их надолго окоротим. Да и сейчас они не то чтобы в форме.
Князь снова довольно хохотнул.
Сергей пожал плечами.
— Мне такие дела решать не с руки. Есть князь Петр. Он скажет.
— А что твой Петр? Он далеко. А мы здесь. И момент упускать нельзя. — Владимир заговорил быстрее, напористее. — Взять твоего порошка-пороха побольше, собрать людей, и на Биляр с Болгаром пойти. Стены там деревянные, мы их мигом разворотим, а там и совсем дело плёвое. Добычи столько возьмем, что и за пять лет не перевозишь.
Сергей слушал, не перебивая. Князь старательно делал вид что советуется, хотя слово «совет» подходило меньше всего. Прощупывал почву, определяя как далеко можно зайти.
— Это только на словах все легко, князь, — сказал Сергей наконец. — Булгары это тебе не степь где кони от грохота разбегаются. Опять же стены, хоть и деревянные, но они есть. А тут зима на носу…
Владимир отмахнулся.
— Зимы я не боюсь. И осад не боюсь. Были бы пушки. А они у нас есть.
— Пороха мало, — сухо ответил Сергей. — Да и не мне решать.
Князь пристально посмотрел на него, потом отвернулся, разглядывая колонну.
— Вот ты всегда так, — протянул он. — Сначала спалил полстепи, а как до серьёзного разговора дошло, так сразу «не мне решать». Я же не тороплю. Просто прикинь. С твоей мощью и моими людьми мы бы такое устроили, что о нас и в Царьграде боялись бы говорить.
— Ты думаешь, я против? — усмехнулся Сергей. Он пошевелился, доставая трубку, и сморщился от боли в груди. — Нет, я не против.
Владимир спешился, привязал повод к телеге, и сел на солому рядом. Достал свою трубку, вопросительно посмотрел на Сергея. Тот передал ему кисет.
— Тогда в чём дело? — спросил князь, набивая трубку. — Или ты согласен, получается? Пойдём дальше?
Сергей прикурил, затянулся, выпустил дым.
— Пороха мало у меня, князь. Не готовились мы к такому. Пушек мало. Людей обученных, сам видишь, повыбивало. — Он кивнул на набитые телами телеги. — Вон сколько везём.
Владимир проследил за его взглядом, но ничего не сказал.
— В любом случае надо в Новороссийск возвращаться, — продолжил Сергей. — А там уже с князем решать, что дальше.
Владимир прищурился, раскуривая трубку.
— Так тебе помочь с твоим князем разобраться? — выдохнул он вместе с дымом.
Сергей замотал головой, едва не поперхнувшись.
— Да ты что? Зачем? Без князя мы не вывезем. Да и нет у меня желания командовать. Я бы вон вообще наводчиком при орудии остался и рад был бы.
Владимир хмыкнул, не сводя с него глаз.
— Неужели? А воевода из тебя ладный. Люди за тобой и в огонь, и в воду.
— Воевода и князь — разное, — ответил Сергей. — Князь всегда за всех думает, а воевода только в походе. Мне так спокойнее.
— Ну, смотри… — протянул Владимир, выпуская дым. — И подумай. Может, всё же сходим?
— Нет, князь, — Сергей покачал головой. — Давай закрепим то, что имеем. Поход на Булгарию это не просто набег. До зимы точно не успеем, а там сам знаешь: холода, погода паршивая, почва раскиснет.
Владимир слушал, глядя на дорогу.
— А вот подготовить поход к весне — дело другое, — продолжил Сергей. — Там и пушками разживёмся, и пороха запасы наделаем. Транспорт, опять же. Не на телегах же орудия таскать.
Он кивнул на скрипящее колесо, над которым сидел. Владимир хмыкнул.
— Может, тогда хоть печенегов добьём? — предложил он.
Теперь пожал плечами Сергей.
— А где мы их искать будем? Сам же видел — разбежались. Степь большая.
Князь и к этому вопросу был готов. Повернулся, глянул на Сергея с прищуром.
— На зимниках. Они скоро подойдут туда. Если ударить в мороз, когда кони тощи и не могут уйти, можно не один род вырезать под корень.
— Можно, — ответил Сергей. — Но в любом случае надо подготовиться. А это значит — путь в Новороссийск.
Владимир докурил, выбил трубку о край телеги, поднялся. С коротким смешком хлопнул Сергея по плечу — от чего тот невольно сморщился, — залез в седло и молча уехал вперёд, к голове колонны.
Сергей проводил его взглядом, потёр плечо. Поход в зимовье выглядел реалистичным. Но кроме кораблей нужен был транспорт для пушек. Хоть лафеты на колёсах, хоть повозки какие-то. И ещё подумать, как быстро переводить орудия из походного положения в боевое.
Первое, что пришло в голову, — машины, что стояли укрытые чехлами перед подъездом. Их старались не трогать. Сняли пока только генераторы да кое-что по мелочи. Но теперь он смотрел на них иначе.
Если снять колёса и приспособить на лафеты, можно так оборудовать восемь пушек. А если сами машины переделать под повозки, то и вовсе хорошо получится. Для чего их беречь? Всё равно стоят без дела, ржавеют потихоньку. А так красота была бы. Не на этих хреновинах трястись, а мягонько передвигаться, с комфортом.
Он даже глаза прикрыл, представляя.
Или всё же это распыление? Ведь им сначала надо закрепиться на Змеином и поднять Белгород. Не будут ли такие нагрузки чересчур? Сам принять решение такого уровня он не мог. Одно дело — убрать насущную угрозу с помощью Владимира, и совсем другое — обещать помощь в кампании такого масштаба.
Так, размышляя под мерный цокот копыт и скрип телеги, он уснул, и проснулся уже только вечером, когда впереди показались первые дымы Белгорода.
В город заходили уже на закате, и в сумеречном свете он выглядел особенно убого. Земля под ногами была перемешана с навозом и гнилой соломой. Кое-где в ней стояли лужи, подёрнутые радужной плёнкой, и от них тянуло тухлым. Вросшие в землю по самые окна дома, смотрели на дорогу слепыми глазницами бычьих пузырей.
Низенькие заборы стояли косо, подпирая друг друга, как пьяные. Брёвна в них были трухлявые, изъеденные жучком, с вывалившимися сучками. Над крышами вился сизый дым от кизячных печей — едкий, с кислым запахом горелого навоза.
Люди жались к заборам и воротам, выглядывали из-за плетней, но не выходили. Встречали войско боязливо и почтительно, совсем не как освободителей, а скорее как очередных чужаков, непонятно чего от которых ждать. Мужики снимали шапки и робко кланялись, будто ожидали удара и одновременно не хотели показать страха. Бабы прятали лица в платки, прижимали к себе детей, глядящих на воинов так как смотрят щенки, которых уже били, но ещё не убили.
Двое стариков стояли у ворот, опираясь на кривые палки. У одного не было глаза, у другого тряслись руки, и он всё норовил перекреститься, но пальцы не слушались.
