Я выдохнул. Сам не заметил, что задержал дыхание.

— А на меня, значит, хочешь?

Она посмотрела на меня — прямо, серьёзно, большими глазами.

— Хочу. Ведь ты же не идиот.

— Значит ли это, — ухмыльнулся и свернул и набрал скорость, — что ты на мое предложение согласна. И готова попробовать.

— А было разве какое-то предложение? — она сощурилась. И засмеялась, — Или мне показалось, и это не Антон был с кольцом, а ты? Кстати, куда мы едем? Ко мне домой по другой дороге.

— Мы не к тебе домой. Для начала мне, как спасителю, положен сладкий приз. А что касается конкретных предложений, — моя рука легла на её ногу, сжала повыше колена. — Завтра ты собираешь вещи и перезжаешь ко мне.

Она мою ладонь не убрала.

Машина летела по ночному городу. Я совсем не жалел, что среди ночи поднялся и сел за руль.

Эта женщина стоит того. И всегда стоила.

Просто я не сразу это понял.

Болтало радио. Я убрал руку с её ноги — только чтобы пульт взять и ворота во двор открыть. Снова ладонь положил на ее бедро.

Предложение...

Я даже мыслей всегда избегал.

А теперь это слово будоражит мне кровь.

Ах, Малышкина.

Это не я тебя не отпускал.

Это ты меня когда-то давно зацепила.

И до сих пор держишь.

Я стояла у окна и смотрела, как во дворе Максимка гоняет мяч с папой. Почти каждый день я эту картину вижу, и до сих пор не могу привыкнуть, что у меня есть такое чудо, мой сын.

Ему уже три с половиной. И он копия Дагаева — те же темные глаза и ухмылочка полунаглая, полузастенчивая. Те же непослушные темные волосы, которые я каждое утро приглаживала мокрой расчёской, а он через пять минут снова взъерошивал. Сейчас Максмм бегал вдоль двора, а Арс сидел на корточках. Он ловил мяч и делал вид, что промахивается, и сын заливался смехом — звонким, счастливым, таким, что у меня внутри всё затапливало теплом.

Ну настоящее чудо!

А ведь скоро моя любовь еще умножится...

Провела рукой по животу. Пока незаметно — только начался третий месяц, но я уже чувствую и знаю — внутри меня растет новая жизнь. На этот раз — девочка. Я была в этом почти уверена. Мама говорила, что животик низкий — к мальчику, а у меня сейчас высокий.

Точно, будет дочка!

И я уже несколько дней думаю, как сказать об этом Дагаеву.

Хочется как-то торжественно...

В прошлый раз я готовилась целую неделю. Купила маленькую коробочку, перевязала золотой ленточкой, положила внутрь две крошечных пинетки, которые сама связала — кривые, разного размера, но от этого ещё более трогательные. Я волновалась так, что руки дрожали. И все не могла придумать, как мне пригласить его в ресторан.

Арс приходил с работы уставший, злой, проблемы с фондом, следователи, бесконечные проверки.

А потом он вдруг пригласил меня сам. В маленький, уютный ресторанчик на набережной. И сказал, что хочет поговорить. Я помню, что на мне в тот день было синее платье, а в сумочке ждали своего часа пинетки. Я просто вне себя была, как никогда, и примерялась, в какой момент мне выложить свой подарок на стол, я гадала, обрадуется ли Дагаев, или нахмурится, может, он подумает, что у него проблемы, и это невовремя...

Он сидел бледный, такой же нервный...

И я тогда даже испугалась.

— Давай выпьем для начала, — Арс заказал у официанта два бокала шампанского, и я шумно выдохнула.

Шампанское-то мне нельзя.

— Тогда я сама начну, — я полезла в сумочку за коробкой.

— Нет, Малышкина, сначала выслушай, — Дагаев отпил воды и откинулся на стуле. Потом снова подался вперед. — Лина, да оставь ты эту сумку, — он потянулся через стол и поймал меня за руку.

Коробка с пинетками упала прямо в пустую тарелку.

— Что у тебя там? — Дагаев с удивлением взял ее в руки, и его темные брови взметнулись на лоб.

— Подарок, — ответила пересохшими губами. — Открывай.

Он потянул за ленту, и в этот момент официант поставил перед нами шампанское. Я во все глаза смотрела на Дагаева, в его сосредоточенное лицо.

Крышка упала на стол, и он молча уставился на кривые пинетки с торчащими во все стороны нитками.

— Что это?

— А на что похоже? — я выпрямилась.

— Так... — он взял в руки один башмачок. И тут до него дошло. — Малышкина, ты… — голос у него сел.

— У тебя будет сын, — выдохнула. — То есть, пол пока неизвестен, срок еще маленький...но я чувствую, что это мальчик.

Дагаев молчал. Секунду, другую, третью. Потом вскинуд темный взгляд и схватил меня за руку. Я дернулась от неожиданности, и бокал упал на стол. Шампанское плеснуло на скатерть, и вместе с ним из бокала выплеснулось кольцо.

Я ахнула.

— Черт, — Арс посмотрел на кольцо и засмеялся — низко, хрипло, смущенно. — Черт. Я хотел спросить по другому. Сейчас еще цветы принесут. Вот я неловкий, — он продолжал смеяться, когда взял со стола мокрое кольцо, и в этот миг был так похож на того хулигана старшеклассника, что у меня замерло сердце. — Что-то я даже растерялся. Погоди, я соображу. Ты беременна, это правда? Я стану отцом?

Я кивала и смотрела на золотой ободок в его пальцах, украшенный прозрачным камнем, и не могла оторвать глаз. Дыхание задержала, когда Дагаев вдруг поднялся и обогнул стол. И галантно опустился на одно колено.

— Малышкина, твоя новость, конечно, просто бомба. Думал, что буду предложение делать любимой женщине. А оказывается...матери моего ребенка. Лина... Ты выйдешь за меня замуж?

Я тихо охнула и тут же протянула руку. Он надевал кольцо, и я взгляды ощущала, весь ресторан глазел на нас в этот момент, и я краснела, бледнела, смотрела на Арса неотрывно и внутри у меня все пело.

— Так ты согласна? — он поднял взгляд.

— Да!

— Скажи ещё раз.

— Да, — прошептала. — Да, Арс!

Он поднялся и к себе меня притянул, губами накрыл мои губы. Я плакала от счастья, от облегчения, от того, что наконец-то всё случилось.

Мы поженились через два месяца — скромно, были только свои. Моей свидетельницей была Даша, у Арса — старший брат, которого выпустили совсем недавно. Мы жили сначала в его квартире, потом он продал её и купил дом за городом — большой, просторный. Он говорил: «Детям нужно пространство». А я думала: ему самому нужно пространство, чтобы бегать по утрам и не чувствовать себя запертым в клетке.

Он ведь как хищник.

Да...

Кажется, это все было вчера, но прошло уже столько времени...

Я хлопнула дверью холодильника, достала мясо для пирога. Сегодня должны прийти родители — мама обещала привезти свои фирменные пирожки с капустой, а отец — удочку для Максимки, хотя тот ещё даже не умеет рыбачить. Но дедушка считает, что уже пора учиться.

Я снова посмотрела в окно. Арс уже устал бегать, подхватил Максимку на руки, посадил на плечи. Сын визжал, хватал отца за волосы. Дагаев смеялся. Они были похожи — одинаково растрёпанные, одинаково счастливые.

Ну как же я их люблю!

Взяла телефон и сделала фото. Арс заметил, помахал рукой. Я махнула в ответ.

Максим— это была идея Арса дать сыну это имя. Он сказал: «Пусть будет Максим. Сильное имя, мужское». Я согласилась. А теперь называла его Максик и Дагаев-младший — от этого сын важничал и смеялся.

А теперь мне нужно сказать Арсу про дочку.

В прошлый раз я подарила пинетки. В этот — хочется что-то другое. Я купила маленькую футболку с надписью «Лучшая сестра». Завернула в цветную бумагу, перевязала розовой ленточкой. Положила на его подушку — пусть сам найдёт.

Я представила, как он зайдёт в спальню, увидит, откроет. Сначала не поймёт, потом уставится на меня.

— Это что?

— А ты догадайся.

Ох, как же я волнуюсь! Может, не стоило брать надпись про сестру, вдруг, у нас будет второй сын? Но у меня чутье какое-то внутреннее есть, что это дочка...

Я вернулась к плите, помешала суп. Пахло укропом, мясом, домашним уютом. За спиной скрипнула дверь — Арс зашёл на кухню, Максимка у него на плечах.