— Мама, есть хочу! — закричал сын.
— Сейчас, сейчас.
Дагаев ссадил Максимку на стул, подошёл ко мне сзади и обнял за талию. Уткнулся носом в шею.
— Как вусно пахнет, — он поцеловал меня в плечо. Одна его рука легла мне на живот, и я замерла. Ладонь мужа горячая, тяжелая. И он знать не может, просто так положил. Но будто чувствует...
— Слушай, вечером родители придут. Я буду накрывать на стол.
— Я помогу.
Он не убирал руку. Пальцы гладили мой живот — нежно, рассеянно. Я едва держалась, чтобы не сказать ему прямо сейчас.
— А помнишь, как я сказала тебе про Максима?
— Помню, — муж поднял голову и посмотрел на меня. — Ты подарил мне пинетки в ресторане. А я хотел сделать красиво, но уронил бокал в котором было кольцо, — он усмехнулся. Глянул на Максима, который катал машинку. — Ты подарила мне сына. И это самый лучший подарок. На всю жизнь.
Я улыбнулась.
Что же он мне скажет сегодня?
Через час приехали родители. Мама с пирожками и отец с удочкой. Максимка повис у него на шее, закричал: «Деда! Деда!». За стол мы сели на улице — большой, дубовый, Арс сам сколотил его специально для таких вечеров. Я смотрела на своих родителей, на мужа, на сына, и чувствовала, что счастливее уже и быть нельзя.
Помню, как Дагаеву пришлось сознаться, что мы еще со школы знакомы, и что он дачу рядом с родителями купил специально. Отец сказал тогда, что это по-мужски, добиваться женщину, а мама и сразу видела в нем моего мужа.
Сейчас Арс честный бизнесмен. Он сразу решил, как только узнал о моей беременности: «У меня сын. И я хочу, чтобы он гордился мной, а не боялся». Ему сложно было отказаться от больших легких денег, но он выдержал.
И живем мы хорошо.
У Дагаева теперь сеть спортклубов — четыре в городе и два в области. А я работаю в клинике у родителей.
Может быть, и Максим пойдет в медицину...
Родители остались у нас с ночевой, в гостевом домике. Сын уснул — убаюканный сказкой про репку, которую рассказывал папа. Вечером мы сидели вдвоем на веранде.
— У меня есть сюрпиз, — сказала я в нетерпении. — Найдешь его в спальне. На подушке.
— Я заинтригован, Малышкина, — Арс пошел мыть руки и сразу же свернул в спальню, я за ним. Когда заглянула, он стоял у кровати и держал в руках маленький свёрток, перевязанный розовой ленточкой.
— Легкий, — Арс взвесил его в руке. — Это…
— Открой.
Он развернул бумагу. Футболка — маленькая, розовая, с надписью «Лучшая сестра». Он сразу не понял, вертел вещицу в руках и лоб морщил, а потом охнул.
— Ты… — голос у него сел. — Мы что, ждём пополнение? Когда? И давно ты знаешь? Лина!
Я стояла в дверях и улыбалась. Дагаев бросился ко мне, взял за лицо обеими руками. И засмеялся — громко, счастливо, он на руки меня подхватил и закружил.
Я вскрикнула — осторожнее!
— Извини, — он поставил на пол, прижал к себе. — Господи, девочка моя. Ты даже не представляешь. Знаешь, как я люблю тебя? Больше жизни. Спасибо, — он шепиао мне в губы, и я млела.
Мы стояли в темноте спальни, обнявшись, а за окном зажигались звёзды. В соседней комнате спал сыночек. А у меня внутри рос новый человечек, который скоро назовёт меня мамой.
А Арс держал меня так, будто я была самым ценным сокровищем в мире.
И, наверное, так оно и было.
Малышкина и Дагаев спустя 10 лет обрели любовь!
