— Антон, ты взрослый мужчина, — вырвалась. — Что тебе делать — решай сам.

— Как? Я даже в другую гостиницу не могу поехать, потому что денег нет!

— А я тут при чём?

— Ты можешь попросить своего... этого, чтобы он отозвал своих головорезов. Ты разозлилась на меня, но я и так уже наказан, хватит меня мучить!

Я промолчала.

— Лина, я просто был дураком. Но я все понял. Просто скажи ему, чтобы они отстали. Я куплю тебе новые украшения, клянусь!

Он даже руки сложил перед собой, так честно, а я смотрела в глаза его и не верила ни на секунду.

— Технику, которую вчера вынесли тоже купишь? Антон, если ты думаешь, что я тебя сейчас жалеть начну — нет. Ты два года доброту принимал за слабость. Но мне это уже надоело. Отстань от меня.

От волнения и расстройства я забыла совсем, что в клинику приехала оформить отгулы, и двинулась обратно к машине. Я уже была у своей верной коняшки и доставала ключи, как из-за угла вынырнула чёрная Газель.

Похоже, та самая, на которую Антон жаловался, что караулила его у гостиницы. Она медленно проехала мимо Антона, притормозила, и из окна высунулся тот самый лысый бугай — который привез в клинику раненого Дагаева в ту проклятую ночь.

— Антоша, — позвал он негромко. — Мы же тебя ждём. А ты прячешься. По городу вот пришлось за тобой кататься. Садись, не ссы, просто поговорим. Че ты как целка.

Антон побелел как полотно, попятился, но второй бугай выскочил из машины и грубо схватил Антона. Он посмотрел на меня с таким отчаянием, что у меня ёкнуло сердце.

— Лина! — крикнул он. — Помоги! Они же меня убьют! Это останется на твоей совести, Лина!

Я не двинулась. Дверь закрылась, отрезав его голос. Газель уехала — бесшумно, плавно, как большая чёрная акула, проглотившая свою жертву.

Я стояла у машины, сжимая ключи, и понимала: я от своей обиды, злости, совсем свихнулась.

Так все же нельзя...

Куда они его повезли, в лес закапывать?

Судорожно нашарила телефон в кармане и набрала Дагаева. Он ответил после первого гудка, в своей самоуверенной манере пробасил:

— Соскучилась уже, пышка моя?

— Дагаев, а ты не перегибаешь? — выпалила, садясь в машину. — Только что на моих глазах Антона забрали твои бандиты. Что с ним будет?

— Ничего страшного, — он говорил лениво, но в голосе проступил металл. — Он накосячил — он ответит. Ты же сама хотела вернуть своё имущество? Я верну. Прямо сейчас занимаюсь этим вопросом. Что ты так за него переживаешь, Малышкина? Любишь до сих пор?

Я молчала. Потому что не знала, что ответить.

Не люблю я его, конечно.

Еще не хватало, после такого!

Но и мучений ему не желаю, и чтобы его убивали не хочу!

— Не отвечай, — сказал Дагаев, не дождавшись. — Я всё понял. Но договор есть договор. Я уже выполняю свою часть. Твоя очередь. У твоего дома ждёт курьер. Он привёз тебе наряд. Вечером у нас встреча с важными партнёрами. Не опаздывай, пышка.

— Ты что сам платье мне купил? Дагаев...

— До вечера, Малышкина.

Он отключился.

Я чертыхнулась.

Ещё раз.

Посмотрела на клинику и спохватилась, что так и не оформила отгулы, и пришлось вернуться. Мысли путались: Антон, Дагаев, чёрная Газель с бугаями...

Но я все равно не верю, что бывший одноклассник способен на жесткие меры, тем более, и повод-то мелкий, это просто моя буйная фантазия разыгралась, никто не закопает Антона в лесу...

А доворор есть договор, Дагаев прав.

Поэтому к вечеру я надела изумрудное, легкое, струящееся платье, которое привез курьер. Поначалу хотела отказаться, поспорить, что не надо мне его подарков, пусть сам носит, а я сама в состоянии купить себе одежду, но когда увидела эту тонкую ткань, когда потрогала шелк, что под ладонью скользил — не устояла.

Ладно.

Сегодня буду только я, красная помада, туфли на шпильке и этот изумрудный шелк.

По дороге в ресторан я прокручивала в голове наши условия. Три вечера. Три ночи. Я — его спутница на публике, живое доказательство, что у Дагаева есть серьёзные отношения и любимая женщина, и с ним можно вести дела. Он взамен — решает мои проблемы. Коллекторы, украденные вещи, Антон с его долгами. Всё честно.

Всё по-взрослому.

Только почему мне кажется, что я продала душу дьяволу, а он только что купил её за бесценок?

Ресторан оказался тем же, где мы обедали. Белые скатерти, живая музыка, швейцар у входа. Дагаев ждал в холле — в чёрном костюме, с расстёгнутым воротом рубашки, без галстука. Волосы зачёсаны назад, глаза сверкают.

Увидел меня — и замер.

На секунду.

Потом хищно, неотразимо усмехнулся.

— Малышкина, — он окинул меня оценивающим мужским взглядом от туфель до причёски. — А ты умеешь удивлять.

— Это комплимент, надеюсь?

— Еще какой, — бывший одноклассник приблизился и притянул к себе. Кратко, но сочно поцеловал в губы. — Ты — бомба. Пойдем. Партнеры опаздывают. Выпьем пока.

— Я не пью на работе.

— Сегодня твоя работа — пить со мной. И улыбаться, — он продолжал меня рассматривать, и под этим откровенным, раздевающим взглядом я краснела, а тело наливалось жаром.

Он слишком близко, грудью касается моей груди. Я отодвинулась — он подвинулся следом.

— А нельзя сказать партнерам, что твоя женщина непьющая? — уклонилась, когда Дагаев наклонился и носом потянул аромат духов с моей шеи.

— Можно, но так неинтересно, — он хмыкнул, — мой коварный план, Малышкина, напоить тебя и уложить этой ночью в постель.

— А если не напоить, женщины с тобой не ложатся?

— Не дерзи, — мужская рука на моем бедре предупреждающе сжалась. — Три вечера ты моя. А за болтливый язык ночью могу и наказать. В принципе, — он вдруг тряхнул рукой, спустив золотые часы по запястью ниже и взглядом мазнул по циферблату. — Партнеры еще не приехали. Минут пятнадцать у нас есть. Ночи ждать необязательно. Накажу тебя сейчас.

— Что? Ты куда? — ахнула, когда он развернул меня и к себе крепко прижал властным движением. Из холла вышел в коридор.

— Сюрприз.

В конце коридора я увидела знакомые двери с черными табличками.

— Дагаев, какой еще сюрприз, это же туалет!

— Я вижу, — он хмыкнул и распахнул дверь с табличкой «WC».

Втолкнул меня внутрь.

Я лишь ресницами хлопнуть успела, как щелкнул замок.

В туалете было просторно — мрамор, золотые краны, запах дорогого мыла. Он прижал меня к стене, одной рукой упёрся над моим плечом, второй взял за подбородок.

— Хочу взбодриться перед встречей, — прошептал он. — Зарядиться положительными эмоциями. Ты сегодня такая… аппетитная. И с тебя должок, пышка!

— Какой еще должок…

— Теплица, — выдохнул он мне в губы.

И сразу жадно толкнулся языком. Я упёрлась ладонями в его грудь, но оттолкнуть не смогла. Его рука скользнула с моего подбородка на шею, потом ниже, на оголённое плечо.

— Ты удовольствие получила, а я еще нет, — сказал он, оторвавшись, и прижал меня бедром к стене.

Ощутила его возбуждение — твёрдое, горячее, через ткань брюк.

И сама, чёрт возьми, почувствовала, как внутри зажглось. Платье задралось выше колена, его пальцы гладили моё бедро через тонкий капрон чулок.

— Не в туалете же...

— Почему нет, если сама хочешь?

— Нет, — выдохнула и сжала бедра. — Никакого секса в туалете, Дагаев, ты совсем...

— Я и не буду лезть туда, куда не пускают, — Его рука легла на мой затылок, пальцы вплелись в волосы. Он мягко, но настойчиво надавил, направляя вниз. — Самое сладкое мы на ночь оставим. А пока приласкай меня ртом. Я хочу почувствовать твои губы. Сейчас, пока эти козлы не приехали. Давай, Малышкина. Мне много не надо. Только глубокий минет.

Мне много не надо — только глубокий минет.

Такой наглости я еще не слышала, хотя по работе с разными грубиянами сталкивалась. Я снизу вверх на него смотрела, в глаза его бесстыжие и хотелось пощёчину залепить по самоуверенной морде.