К обеду я была у ресторана. Настоящего, с белыми скатертями, живой музыкой, швейцаром у входа и меню, где цены заканчивались на невообразимые нули. Я надела единственное приличное платье, которое у меня было, — чёрное, с глубоким вырезом. И пусть Дагаев уже видел меня в нем в баре — неважно.

Я не на свидание иду.

Он обещал помочь с коллекторами.

Надеюсь, он сдержит слово.

Бывший одноклассник уже ждал за столиком у окна. В костюме. Тёмно-синяя тройка, галстук, запонки — серебряные черепашки. Волосы зачёсаны назад, темный взгляд серьезный, внимательный.

Ни следа от того школьного хулигана в кожаной куртке.

Сейчас передо мной сидел успешный бизнесмен.

Такой опасный хищник в люксовой классике от Бриони.

Я села напротив. Официант подал меню. Заказала первое, что попалось, — салат и рыбу. И наши бокалы, как по щелчку, наполнили красным сухим вином.

— Я соскучился, — его чувственные губы растянулись в улыбке.

Это будто его стиль жизни — соблазнение, оно идет из нутра его, как аромат духов, обволакивает.

— Дагаев, лучше сразу скажи, чего хочешь взамен на помощь, — в горле пересохло, и я отпила воды.

Он сощурился. В пальцах сломал зубочистку, которую до этого вертел. Бросил обломки на стол.

— Люблю деловых людей, Малышкина, — бывший одноклассник усмехнулся и придвинулся. — Сразу так сразу. В общем, ничего сложного, пышка моя. Хочу, чтобы ты стала моей спутницей на три вечера.

— Спутницей? — я, наоборот, расстояние между нами увеличивая, откинулась на стуле. — Зачем?

Дагаев повел подбородком. Положил руки на подлокотники — расслабленно, но с такой уверенностью, будто этот ресторан принадлежал ему.

— Слушай внимательно, Малышкина. У меня сейчас через одно место всё идет. Я под следствием, и от этого мой бизнес страдает. На мне висят такие дела, что если я срочно не поправлю репутацию — меня сожрут.

— И как я могу помочь? — растерялась. — Дагаев, я же не следователь. И не волшебник.

— Статус, — перебил он. — У деловых людей всё держится на уважении, Лина. И, пока мою фамилию не начали полоскать — я делать мог что угодно. Сейчас же всем нужна дополнительная гарантия, что я надежный человек, что со мной можно вести дела. И гарантия эта — женщина. Серьезные отношения.

— Ты хочешь, чтобы я строила из себя твою женщину? — в первую секунду даже не поняла, что он это всерьез.

Просто я — ну точно не витрина успешного мужчины.

Да вокруг него толпы моделей вьются, и не только, взять бы хотя бы ту, о которой Зоя говорила на смене, краля, что приехала и забрала его из больницы.

— Да, я хочу, чтобы ты была моей женщиной, Малышкина, — подтвердил Дагаев и начал перчить стейк, который поставил на стол официант. — Три вечера. Я буду решать свои вопросы — встречи, переговоры, может, какие-то мероприятия. Ты будешь на них моей парой.

— И взамен ты поможешь с коллекторами?

— Разумеется.

— А почему бы тебе не попросить ту, — спросила я, стараясь говорить небрежно, — которая тебя из больницы забрала? На чёрном джипе? Почему ты её не попросишь?

Дагаев замер. Наморщился, вспоминая.

И хмыкнул.

— Потому, что это мой адвокат. У неё трое детей и муж-олигарх.

— А...

— Ты — мой идеальный вариант, Малышкина. Незамужняя, взрослая, еще и врач — солидно.

Я слушала его рассуждения и понять не могла, как этот мужчина, который набрасывался на меня в лифте, который ласкал меня в теплице, как он, сидит сейчас и с деловым видом мои достоинства подсчитывает, анализирует меня, будто компьютер.

И ни намека на постель.

— Три вечера? — повторила.

— Три вечера, пока я утрясу главные дела. Сегодня, завтра и послезавтра.

— А три ночи? — вырвалось у меня.

Я сама не поняла, зачем спросила. Он усмехнулся — на этот раз по-настоящему, с искрами в глазах.

— Ну, разумеется, Малышкина. Три ночи само собой входят в этот комплект.

Мы друг напротив друга сидим.

Он неотрывно смотрит в глаза.

Нагло.

Жадно.

Я краснею.

Снова воды отпила холодной, чтобы жар отступил хоть немного.

— Мои партнеры наверняка будут задавать тебе вопросы, — продолжил Дагаев снова деловито. Взял нож и вилку и начал резать мясо. — Кто ты, как мы познакомились. Ты можешь говорить правду. Что мы одноклассники. Дороги наши разошлись после школы. Но судьба свела снова.

Он напомнил про школу, и перед глазами снова встала та доска. Список. «Свинка Пеппа» на последней строчке. И его голос: а что? Я правду написал.

Язык зачесался напомнить об этом, о старой обиде, о том, что поступать так с одноклассницей, которая в него влюблена — вот оно, настоящее свинство...

— И не надо называть меня Дагаев при всех. Уж на три вечера придержи свой язычок, пампушка.

Он взялся за вилку.

Я машинально тоже.

И тут же положила ее обратно на салфетку.

Уф.

В голове вата.

Мне нужно проветриться.

— Хорошо, допустим, я соглашусь. Только на три вечера. Посмотрим. Ладно, мне надо уходить сейчас...На работу еще заехать... — поднялась. — То есть...ты хочешь сегодня встретиться?

— В семь пришлю за тобой машину.

— Я сама приеду.

— Малышкина, на три вечера ты моя, — он отпил вина. — И вот это свое Я сама — давай засунь куда-то подальше.

Я от возмущения вспыхнула.

— Слушай, Дагаев....

Потоку моей ругани помешал звонок телефона.

— Да, на связи, — он взял трубку. На меня посмотрел и поднялся, ладонью закрыл динамик и шепнул: — Поехали, подвезу.

Он оставил обед почти нетронутым, на меня горой надвинулся, продолжая говорить по телефону.

— Я сама на машине, — ладонью уперлась в его широкую грудь, останавливая. — Ты свое Поехали подвезу — засунуть можешь еще дальше.

Развернулась и шагнула по залу.

И вскрикнула, когда он схватил меня за руку, рывком притянул к себе.

Телефон от уха убрал и на мои губы набросился глубоким, диким поцелуем.

Я с трудом вырвалась.

От взглядов, на нас направленных, стала похожа на свеклу.

Повернулась и рванула между столиков.

В машине сразу открыла окно, вырулила с парковки. В зеркало глянула на свои губы.

Черт возьми...

Всю дорогу до клиники я представляла три ночи с ним под одной крышей.

Сама не поняла, как согласилась на это.

И как я, вообще, эти три вечера с тремя ночами выдержу.

Но три — это не десять, не тридцать...

Разберемся, Лина!

На входе в клинику я столкнулась с Зоей. Она уже закончила смену, с сигаретой в накрашенных губах вышла на крыльцо и щелкнула зажигалкой.

— Вот и пчелка прилетела, — поприветствовала меня медсестра. — Как там твой касатик?

— Да я тут... — смущенно махнула рукой, — отпуск хочу взять за свой счет на пару дней. Сейчас позвоню отцу и...

— Из-за этого что ли? — Зоя неодобрительно кивнула мне за спину.

Я оглянулась.

И тут же злость изнутри метнулась, черным разрушающим облаком поднялась.

Когда из-за угла нагло вышел Антон.

Антон не подошел на глазах у Зои, он дождался, когда медсестра выкурит свою сигарету и двинется в сторону остановки.

Тогда он побежал к крыльцу. Запыхался, хрипит, пластырь на носу отклеился.

— Лина, стой! Ну пожалуйста! Я не вор, никогда им не был! Украшения эти твои... — он удержал меня за руку, не давая зайти в клинику и потянул со ступенек вниз. — Да хоть обыскивай меня! Ничего не найдешь! Я не брал!

— Тогда кто взял? Домовой?

— Понятия не имею! Может, ты ошиблась!

— А коллекторы, которые полквартиры вынесли, они тоже мне приснились?

— Кто? — Антон аж побледнел на глазах. Зашевелил губами, будто подсчитывал что-то. — Они к тебе приходили?

— Вчера. Сказали, что ты по долгам не платишь. Антон, все. С тобой говорить бесполезно. Ты сначала ограбил меня, а потом подставил. Ты не мужчина, ты проблема на ножках.

— Я не брал кредитов, — Антон выдохнул. — Это Вероника могла на меня что-то оформить...Без моего ведома. Я ни при чем. И я не понимаю, почему ты решила разобраться со мной с помощью этого своего бандита? — он снова схватил меня за руку, когда я вырвалась, — Лина, я тебя не узнаю. Ты меня выгнала из дома, ключи отобрала. И мне пришлось поселиться в гостинице у Вероники, она снимает недорогой вариант...Идти-то мне было некуда. Но сегодня весь день у гостиницы торчит черная Газель. И там сидят два амбала, по виду — настоящие упыри. Ты понимаешь, я в номер подняться не могу! Нос мне уже разбил этот твой Рембо, чего ты хочешь, чтобы мне и ноги-руки переломали? Что мне делать?