Бритоголовый постоял еще, сплюнул на асфальт. Он вернулся в бар, и дверь хлопнула.

— Черт, — Даша отбросила волосы с разгоряченного лица, — ладно, телефон у тебя с собой? Чего стоишь, давай, звони своему Дагаеву!

— Зачем? — растерялась от этого предложения. — Что я ему скажу?!

— Как есть, так и скажешь. Что мы в баре, что к нам пристали уроды. Что одному ты сломала палец, и мы сбежали, но там наши вещи. И что тебя обозвали добавить не забудь.

— Даш, уже ночь, он спит...

— Хочешь узнать серьезно ли он к тебе настроен? — подруга сама сунула руку в мой кардиган и достала из кармана телефон. — Звони. Если ты ему важна — он приедет.

Я закусила губу.

Не так я этот звонок планировала, я думала, что наберу ему завтра, дома, спокойно, а не вот так...Это же бог знает что, мы стоим тут, за углом, будто не взрослые женщины, а старшеклассницы какие-то, разозлили незнакомых мужиков, и прячемся...

Ох, я будто, правда, вернулась в день своего выпускного, я сегодня такая же юная, такая же влюбленная.

И тогда наша история с Дагаевым закончилась, не начавшись.

Но, может, сейчас...

— Ладно.

Нажала вызов. Гудок. Другой. Третий. Сердце колотилось. На четвёртом гудке — щелчок.

— Слушаю, — его голос был хриплый, спросонья. Я разбудила его. — Это ты, Малышкина? На часы смотришь, пышка моя? Людям завтра на работу. Мне в том числе.

— Знаю... — зажмурилась на секунду и выпалила: — у меня тут кое-что случилось. Приезжай срочно. Приедешь?

АРС

Телефон зазвонил в половине первого ночи. Я уже спал — точнее, пытался уснуть после долгого дня, который тянулся как резина: встречи, разборки, болтовня с адвокатом. И первым порывом было сбросить звонок, кто бы там ни был — пусть к черту идут.

Но сработала какая-то дурацкая интуиция, которая никогда не подводила.

И я посмотрел на экран.

Опа.

Малышкина.

— У меня тут кое-что случилось. Приезжай. Срочно. Приедешь?

Бля...

Я сел на кровати. Внутри что-то щёлкнуло — то ли сердце, то ли тот самый механизм, который заставляет мужика вставать и идти, даже если очень не хочется.

Имя тому — женщина.

— А что конкретно случилось?

Она начала рассказывать — быстро, сбивчиво, с придыханием. Про бар, про мужиков, про разбитый телевизор, про то, что они с подругой стоят за углом и боятся высунуться. А в баре остались их вещи, сумки...

Я слушал и чертыхался про себя. Ну что за баба? Не может спокойно посидеть, обязательно влипнет в историю.

— Стойте и ждите, — поднялся. — Не высовывайтесь. Сами никуда не лезьте. Я скоро буду.

Натянул брюки, накинул рубашку, не застегивая. Ключи от машины — на место. Телефон — в карман. Выходя из дома, я ещё раз выругался — в голос, никого не стесняясь.

Твою ж мать.

Я хотел, чтобы она позвонила. И вчера, и сегодня этого звонка ждал, и не отвлекали даже дела, которыми я с головой был завален. Но вставать среди ночи, когда утром куча планов — встречи с адвокатом, бумаги, подписи, очередной визит к следователю…

Нет, этого я не хотел.

Совсем не хотел.

Но Малышкина того стоит.

Я это точно знаю.

Завёл машину и вырулил на проспект. Город не спал — фонари горели ровным желтым светом, на дорогах машины даже ночью. Я гнал под сотню, хотя нельзя, с моей-то историей, мне лучше, вообще, не нарушать.

Но пышка ждет.

Поэтому, ладно.

Сегодня можно.

Пусть штрафуют.

По дороге на меня накатила ностальгия. Я вспоминал школу, нашу главную отличницу, как она тогда вечно сидела на подоконнике в классе, читала книгу, а я проходил мимо. Длинная светлая коса, круглые щёчки, глаза — большие, серые, с испугом, когда я замечал, что она на меня смотрит. Я всем нравился, и Малышкина исключением не была.

Только это было взаимно. Но тогда такой возраст был, что хотелось всего и сразу — быстрых отношений, девчонок доступных, я хотел гулять, дышать полной грудью, гонять на мотоцикле, целоваться и не париться.

Это все у меня было.

Каждый день новая подружка.

А на Малышкину я просто смотрел.

И потом, после выпускного, часто её вспоминал. Через год, через два. Встречая других женщин — ярких, успешных, страстных — я ловил себя на мысли, что не хватает чего-то.

Того самого чувства, когда хочется быть с женщиной, но не хочется ее замарать, обидеть, не оправдать ожиданий. Да я и не был уверен, что способен на долгие отношения.

Долгих отношений у меня, вообще, не было. Я думал о другом, все как-то закрутилось — бизнес, положение, тёмные схемы, партнёры, деньги, деньги и деньги.

И было не до любви.

Не до воспоминаний. Не до того, чтобы искать по городу одноклассницу, с каждым прожитым годом школа оставалась все дальше, и мои чувства тоже. Даже если бы я ее нашел, что сказал бы?

Привет, Малышкина, кстати, в школе не я написал тот список. Давай-ка поужинаем.

Н-да...

Сейчас я уверен, что это сама жизнь дала нам второй шанс, ведь нас свела судьба. В ту ночь, когда меня привезли в больницу с пулей в боку, я открыл глаза и увидел её. Склонилась надо мной, злая, испуганная, и такая недовольная. В белом халате, с руками в крови.

Тогда я и понял — всё.

Хватит откладывать жизнь на потом.

Я хочу жить сейчас. Хочу вечером возвращаться домой, где ждёт она — с ужином, с разговором, с теплом. И хотя, казалось бы, это не лучший момент — проблемы с законом, обвинения, фонд, который могут закрыть.

Но если ждать лучшего момента, можно и жизнь просрать.

Лучшего момента, вообще, не бывает.

Я буду жить здесь и сейчас.

Я припарковался у бара. Оттуда басила музыка. Сразу увидел Малышкину с подружкой — они топтались за углом, где-то раздобыли бутылку вина. И чему-то веселились.

— Вижу, вы не скучаете, — приблизился и усмехнулся. Кивнул на вино, — Не многовато?

— В самый раз, — захикикала Даша. — Лина, давай, твой рыцарь подоспел! Пусть идет разбирается. Не забудь рассказать, что тебя обозвали коровой, толстухой и сукой...

— Здесь стойте, — обрубил поток слов.

Не слова, а дерьмо.

Разве можно так с женщиной?

Я зашел в бар. Почти сразу увидел столик — две дамские сумки стояли прямо среди стаканов, а на стульях расселись два бритоголовых урода.

Я подошёл. Не спеша. Разговор был коротким.

Я не люблю долго объяснять.

Первый получил в челюсть — так, что отлетел к стене. Второй попытался ударить меня — я перехватил руку, вывернул, заставил встать на колени. Кровь, крики, визг. Администратор кричал, что вызовет полицию. Я достал бумажник, кинул на стойку несколько купюр — хватит чтобы покрыть расходы.

— Всех благ, — пожелал, подхватил обе сумки и вышел.

Подружки уже топтались у входа. Увидев меня, начали наперебой нахваливать — и какой я сильный, и какой быстрый, какой джентельмен — я только усмехался на эти хмельные речи и вызывал такси.

— Дома будешь — позвони! — попросила Лина, когда водитель приехал за Дашей.

Я оплатил поездку и захлопнул за Дашей дверь. Поднял глаза на Лину и щелкнул брелоком сигнализации.

— В машину, Малышкина.

Она не спорила. Юркнула в салон и непослушными пальцами пристегнула ремень безопасности.

Я вырулил на дорогу.

Она была навеселе — это чувствовалось по тому, как она дышала, как пахло от неё коктейлями. И какой-то чудинкой — она улыбалась, не переставая, смотрела на ночной город, что-то напевала себе под нос. Я косил на неё краем глаза и самому было весело. Первый раз видел её такой — расслабленной, беззаботной.

И такая она мне тоже очень нравилась.

— Что отмечали, Малышкина? — спросил на светофоре. — Почему меня не позвали?

Она повернулась ко мне, щёки розовые, глаза блестят.

— Ничего интересного для тебя, Дагаев. Отмечали, что Антон сделал мне предложение.

Я напрягся. Рука на руле сжалась сильнее.

— Сделал и… — она зевнула, — я послала его подальше. Мы с Дашей пили за то, что я повзрослела и больше не хочу тратить время на идиотов.