— Дагаев, Дагаев...Пышка, тебе не говорили, что некультурно обращаться к человеку по фамилии?

— А называть людей пышками культурно?

— Ну, если ты такая... — он языком по губе провел. Хищно. Неотразимо. — Аппетитная.

Я покраснела еще сильнее.

Так...

Даша кашлянула и подалась вперед.

— Лина нас не познакомит, похоже. Я Даша, подруга. А вы бывший одноклассник, верно?

— И текущая головная боль. — добавила негромко.

Даша протянула руку. Дагаев пожал — аккуратно, почти нежно.

— Очень приятно. Даша, вы не против, если я украду вашу подругу на пару минут?

— На пару минут? — Даша подняла бровь. — А вы уверены, что вам хватит?

— Даша! — одернула ее.

— Подруга права, я на самом деле рассчитывал на всю ночь, но пока только хочу сказать Лине несколько слов. С глазу на глаз.

— Говори при Даше. У меня от нее секретов нет.

— у меня есть, — Дагаев сощурился.

Даша перевела взгляд с меня на него.

— Ладно, я пойду закажу еще мартини, — она поднялась и двинулась к стойке.

Я осталась с Дагаевым одна за столиком. Он сел напротив, положил локти на стол.

— Выставила жениха своего? — спросил он.

— Сколько раз повторять, что это тебя не касается?

— Разве, Малышкина? Я же ему нос сломал. Имею право знать, как он себя чувствует, где ночевать будет, поехал ли в больничку...

— Дагаев, говори прямо, чего ты хочешь?

— Тебя хочу, — ответил он открыто и в глаза мне уставился. — Но не только это. На самом деле, я серьёзно хочу поговорить с тобой. Как раз про твоего жениха. Информация есть про него. — Но давай не здесь. Нужно отъехать.

— Никуда я с тобой не поеду. И хватит интриг. Говори здесь, что ты знаешь про Антона?

— Пампушка, ты слышала что-нибудь о переговорах? Об уступках? — он покачал головой. — У меня есть информация, которая тебе нужна. И я назначаю встречу. В другом месте. В этой забегаловке мне не нравится. Едешь?

Он достал из кошелька купюру за наши напитки и бросил на стол.

Я закусила губу.

Уверена, он врет мне, Антона он сегодня первый раз в жизни видел и ничего не знает о нем.

Но если не врет?

С другой стороны, мы с Антоном расстались.

Но если Дагаев все же выяснил нечто такое...

На ум мне уже полезли всякие ужасы, что Антон маньяк, убийца, или что он тайком какие-то темные дела провернул, и меня подставил, но Дагаев поток моих мыслей прервал.

— Идешь или нет?

— Мне нужно в дамскую комнату, — выскользнула из-за столика и мимо стойки, где Даша болтала с барменом, направилась к туалету.

Там поправила макияж перед зеркалом — лицо уже начинало блестеть. Машинально волосы распушила.

Господи, и зачем я это делаю? На миг в прошлое вернулась и почувствовала себя той прежней, глупой старшеклассницей, которая все утро убивала у зеркала и надеялась, что главный школьный хулиган обратит на нее внимание.

На чудо надеялась и вид делала, что не замечаю длинноногих красоток, сушеных, как воблы, которые на шею ему вешались пачками, хотя только слепой не заметил бы, что ему как раз такие анорексички и нравятся.

И чего он сейчас прилип ко мне?

С годами понял, что хочет посочнее?

Уф...

Вышла из туалета и вернулась к нашему столику.

Даши не было.

Как и ее сумки.

И Дагаева тоже.

— Не поняла...

Я оглядела зал. Никого.

Достала из сумки телефон и набрала подругу.

— Ты где?

— Лина, я уехала, — голос у неё был бодрый, на фоне играла музыка. — Твой черноглазый принц сказал, что вам надо побыть наедине. Вызвал мне такси и оплатил.

— Даша! — ахнула и двинулась к выходу. — Не ожидала от тебя! Как ты могла меня с ним одну бросить? Я же тебе говорила, я не хочу, чтобы он...

— Чтобы он тебя трахнул? — прямо спросила подруга и хмыкнула. — Себе врешь, но уж мне-то не ври! Ладно, Лина, завтра жду от тебя рассказ о ночи во всех подробностях. Утром к тебе заскочу. Пока!

Она отключилась.

Я толкнула дверь бара и на улицу выпала, все сильнее закипая.

Он выпроводил мою подругу, вот так внаглую, да кто ему позволял?

Теплый ветер ударил в лицо. У входа стояла его чёрная машина. Дагаев прислонился к капоту и курил. Увидел меня — и широко улыбнулся.

— Запрыгивай, пампушка. Мой железный конь к твоим услугам.

— Что ты себе возомнил? — набросилась на него. — Что ты Даше наплел? Ты не имел права...

— Малышкина, она не жаловалась. Наоборот, сама сказала, что ей пора домой. Не захотела мешать нашему разговору. Понимает, что дело важное. Садись, — он обошел машину и распахнул пассажирскую дверь.

— Говори здесь.

— Лина, разговор конфиденциальный. Не для чужих глаз и ушей. Если тебе неинтересно узнать кое-что важное о своем бывшем женихе — тогда я поехал один. Так что? Ты садишься?

Щелчком пальцев он отправил окурок прямиком в железную урну у входа, и от удара красные искорки в стороны разлетелись в полумраке ночи.

Я колебалась.

И не вытерпела.

— Ладно, — выдохнула, забираясь в салон. — Но, Дагаев, если ты меня обманешь…

Он хлопнул дверью.

Сел за руль.

Машина тронулась и покатила по ночному городу. Я смотрела в окно, в пальцах теребила ремешок сумочки. В салоне приятно пахло табаком и ванилью, авто ехала бесшумно, просто плыла, и я тихо завидовала.

Вот это точно железный конь, неутомимый, породистый. Не сравнится с моей развалюхой.

На подобную машину я буду откладывать до старости...

А как бы хотелось самой сесть за руль, ощутить скорость...

Но водитель Дагаев.

И я кошусь на него.

На его жесткий профиль и грубую линию челюсти, мощные плечи и сильные руки, что уверенно держат руль. Он сидит так лениво, расслабленно, будто с рождения в этом кресле, и я невольно любуюсь. Вот есть же такие мужчины, которые что бы ни делали — от них глаз не оторвать.

Потому, что цельные.

В каждом жесте, в каждом движении — энергия, она в его теле, в его взгляде, голосе, он как поток...

И ведь он всегда таким был, даже когда носил кожаные куртки, пропахшие табаком и девчачьими дешевыми духами...

— Куда мы едем? — опомнилась, когда Дагаев свернул к знакомым воротам.

— Сама не узнаёшь?

— Это… это наша школа.

— Она самая. Давно здесь была?

— Очень давно...

Он притормозил у ворот. Открыл мне дверь и помог выбраться из машины. Толкнул калитку и посторонился:

— Проходи, Малышкина.

— В одиннадцатом классе, помню, вы на этих воротах висели и не давали в школу зайти. Требовали пароль, и на каждую девчонку пялились, и в след свистели.

— Было дело.

Он хмыкнул. Рядом со мной зашагал по школьному парку. Луна освещала старые тополя, спортивную площадку с новыми воротами, крыльцо с горящим фонарём. Школа жила своей ночной жизнью — в каморке охранника слева от входа горел свет.

— И зачем мы здесь? — спросила, поёживаясь от ветра.

— Хочу кое-что тебе показать.

— А как это связано с Антоном?

— Увидишь.

Мы обогнули здание и вышли к теплице — старенькой, но ухоженной. Стеклянные стены, металлический каркас. Внутри горел тусклый свет — работал какой-то обогрев для рассады.

— Заходи, — Дагаев открыл дверь.

Внутри было влажно. Пахло землёй, рассадой, чем-то зелёным. Стеллажи с горшками, старый инвентарь в углу. Вдоль стен — деревянные скамейки.

— Помнишь? — спросил он. — Здесь ты возилась весь выпускной класс. Каждую перемену.

— Да, но при чем тут... — обернулась и осеклась, наткнувшись на его черный, блестящий взгляд.

Внутри все сжалось от какого-то острого прдевкушения.

— Про Антона ты меня обманул, — выдохнула.

— Ну разумеется, Малышкина, — Арс ухмыльнулся и шагнул на меня.

Я попятилась.

Сердце забилось сильнее.

— Минет мне делать ты отказалась. Сказала, что я первый должен тебя приласкать, — он надвинулся. — Языком. Здесь нам точно никто не помешает.

Он прижался ко мне всем телом — горячим, твёрдым. Мужские руки легли на мои бёдра. Я чувствовала его дыхание на своей шее, его возбуждение, его абсолютную уверенность в том, что я не откажу.