— О да. ЧСВ зашкаливает. Я сразу это поняла.

Флюм прищуривается.

— Чувство собственной важности, — поясняю я. — Типа, мания величия.

Флюм задумчиво кивает, соглашаясь со мной. А я решаю больше эту тему не развивать. Понятно, что все мои заключения насчёт Эдика оказались верны. Наглый, дерзкий. Красивый…

Так, а вот это к тебе не относится!

Тася, сосредоточься на насущных вещах.

— Гоблины есть?

— А как же, — кот дёргает ухом. — Гоблины везде есть. В каждом городе, в каждой лавке, в каждой сделке. Народ ушлый, денежный, с гениальной памятью. Долги помнят через поколения.

А, прекрасно. Эти первыми вспомнят, что моя лавка им чего-то там должна. Я нервно перевожу взгляд на папку, которая всё ещё лежит на прилавке. Вопросов ещё полно, но стоит мне поднять взгляд на кота, как в дверь требовательно стучат.

— Это дракон? — спрашиваю я тихо. — Тот самый ЧСВшник, да?

Не знаю, зачем уточняю, будто Флюм видит сквозь дверь. Но вообще-то он принюхивается. Словно реально может учуять запах отсюда. Может?

— Не-а, — отрицательно качает он мордочкой.

— Фея? Оборотень? — пытаюсь догадаться.

— Не-а. Холодно.

В дверь стучат снова. В этот раз решительней, ещё требовательней.

— Слухи расползлись быстро, — огорчённо тянет кот, опуская взгляд на открытую папку. — Надо отдать должное… Они всегда приходят первыми.

И тут до меня доходит. И мне вот совсем не нравится то, что приходит мне в голову.

— Гоблин, — выдыхаю я в ужасе.

— Угу, — подтверждает Флюм.

Ох. Что-то мне не по себе от осознания, что за дверью какой-то гоблин, желающий получить свой долг. Интересно, а если я не открою, он уйдёт? Но что-то мне подсказывает, что выбора у меня нет.

Глава 8. Карточный долг

Гоблин оказывается мне по плечо.

Широкий, плотный, в коричневом кафтане с латунными пуговицами и с кожаной сумкой через плечо. Кожа у него серовато-зелёная, нос крупный, уши торчат в стороны острыми углами. Глаза маленькие, тёмные, очень внимательные. Сразу становится ясно, что такие глаза ничего не упускают и всё запоминают.

От этого его взгляда мне даже как-то не по себе. Он меня внимательно осматривает с головы до ног. Я тоже гляжу на него. Ну а что? Не каждый день увидишь настоящего гоблина.

Ох, сколько меня ещё впереди открытий ждёт. Взять тех же фей. Они больше или маленькие? А крылья какие? Помнится, я столько мультфильмов в своё время пересмотрела…

— Вы новая владелица? — спрашивает гоблин, возвращая меня в эту реальность из воспоминаний.

— Я, — признаюсь, как есть.

— Хорошо, — говорит он своим скрипучим голосом. — Тогда разговор есть.

Я отступаю в сторону, пропуская его в лавку. Он входит и оглядывает лавку быстрым цепким взглядом. Сразу же замечает моего водного кота. Задерживается на нём подольше, потом важно кивает ему старому знакомому.

Флюм кивает в ответ с таким видом, будто присутствует на похоронах и старается не привлекать к себе лишнего внимания.

Что-то вот зреет во мне нехорошее предчувствие. Хотя куда уж дальше. Час от часу в этом мире не легче. Я прохожу за прилавок, стараясь держаться уверенно. Жду, что мне выкатить этот гоблин. А я уже понимаю, что выкатит он немало.

Гоблин ставит свою коричневую кожаную сумку на прилавок, щёлкает застёжкой, достаёт бумагу. Разворачивает и кладёт передо мной.

Эх. Вчера тоже всё так начиналось с драконом. Я опускаю глаза вниз.

Итак. Почерк с завитушками, который, кажется, является фирменным почерком этого места. Может тут прописи местные такие? Надо будет ознакомиться. После непонятного текста, когда я с горечью понимаю, что ни черта разобрать не могу, я вижу цифры. Много цифр. И подпись с завитушками. Похоже на Букву Р, Ф и брызги.

Розетта Фонтан?

Эх. На другое я, конечно, не рассчитывала, но надежда же умирает последней.

— Долг почтенной Розетты Фонтан перед господином Крибом, — говорит гоблин, кивая на документы, — составляет сорок семь золотых и двенадцать серебряных. Раз уж наследство принято, дорогуша, долг переходит к вам. Таков закон.

— Понятно, — говорю я осторожно.

— Срок был до конца прошлого месяца, — продолжает Криб, — но поскольку наследница только объявилась, господин Криб готов пойти навстречу и дать ещё две недели. Из уважения к памяти почтенной Розетты.

— Великодушно.

— Господин Криб знает.

Ну и что мне делать? Сорок семь золотых и двенадцать серебряных.

В той коробочке, которую показал мне Флюм столько нет. Я, конечно, не считала, но чувствую, что там хорошо если пятая часть этого наберётся. Слишком мало. Можно, конечно, внести задаток, попросить отсрочку…

Но если ко мне сейчас повалит народ, на всех не хватит. Да и есть мне нужно на что-то. Может там ещё коммунальные услуги оплачивать. Я же ничего не знаю! Деньги мне и самой нужны.

И тут возникает идея.

Я обвожу взглядом полки. Склянки, свёртки, шкатулки, статуэтки из непонятных материалов. Книги в три слоя. Паутина в углу.

— А если с монетами прямо сейчас затруднительно, — говорю я медленно, — то, может быть, артефактами? Вот, — я делаю широкий жест, — выбирайте. Лавка полная, товар разный, уверена, что найдётся что-то интересное.

И я улыбаюсь, как училась улыбаться на кассе в магазине. Так, что мне всегда клиенты желали хорошего дня. Я же могу быть милой. Даже для гоблина.

Криб смотрит на полки, а потом шумно втягивает воздух носом и чихает. Громко, от души, так что латунные пуговицы звякают, а я невольно подпрыгиваю на месте. Маленький, а чихает так, будто крыша рушится.

— Пыль, — замечает он, доставая из кармана белый платок. — Нет. Артефакты господина Криба не интересуют. Господин Криб работает с монетами. Только с монетами. Всегда.

— Но…

— Только с монетами, — повторяет он с нажимом.

Ну вот. Не прокатило. И кому же мне сбагривать это барахло? Настоящие клиенты, желающие прикупить артефакты тут вообще будут появляться? Или всех заботят только долги?

Я смотрю на бумагу.

— Господин Криб, — говорю я, — можно уточнить один момент?

— Уточняйте.

— Тётушка Розетта должна была вам монеты? Можно узнать откуда у неё появился этот долг? Здесь написана сумма и срок. Но не написано — зачем брала, на что.

Криб смотрит на меня. В маленьких тёмных глазах мелькает лёгкое удивление, будто он понять не может, зачем я вообще спрашиваю. Хотя я и сама не понимаю. Ну заняла у гоблина монет. Может ремонт делала или ещё что…

— Это долг карточный, — говорит Криб.

Эээ… что?

— Карточный? — изумлённо тяну я.

— Именно.

— Тётушка Розетта проиграла в карты? — уточняю ещё раз.

Вот что-то не так я себе представляла это. Не думала, что моя тётушка — любительница азартных игр.

— Проиграла, — подтверждает Криб. — Несколько партий подряд. Господин Криб предупреждал, что хватит, но почтенная Розетта была другого мнения. Так бывает.

Ого. Я застываю, пытаясь осмыслить услышанное.

Розетта, которая оставила мне эту лавку в наследство вместе с тайником в подполье — проигралась в карты. В карты! Сидела где-то с гоблином и проигрывала монеты партию за партией.

Я смотрю на Флюма. Кот смотрит в потолок с видом существа, которое про это знало, но предпочитало не поднимать тему.

— Флюм, — шиплю я недовольно.

Неужели все долги, записанные в бумагах — это карточные долги?!

— Она любила карты, — говорит Флюм, продолжая гипнотизировать потолок.

— Ты мог бы предупредить!

— Ты не спрашивала.

Да откуда я должна была знать, что мне спрашивать?! Но этот риторический вопрос я оставляю при себе. Как-то неловко такие моменты обсуждать при достопочтимом гоблине, который покорно ждёт, когда я ему насыплю его золотых и серебряных монет, которых у меня нет.

Смотрю на Криба. Усиленно думаю. И тут у меня в голове что-то щёлкает.

— Господин Криб, — выдыхаю я, — а давайте-ка сыграем.