— Она всё равно что-нибудь скажет. Вот уж кто умеет создавать скандалы из ничего, — Чан Соль снова опустил голову, его уложенная стрижка растрепалась и если бы он сейчас посмотрел в зеркало, то увидел нахохлившегося воробья.

— Не печалься, Иван-царевич. Утро вечера мудренее, — на русском произнесла Илла цитату из старой сказки и дернула плечом в ответ на невысказанный вопрос мужчины. Она не была сейчас уверена в том, что правильно переведёт. Нужно было подумать, но информации для размышлений не хватало. Приставать к Чан Солю сейчас не очень разумно, он и так рассказал больше, чем хотел, и явственно страдал, стоит ли, и правда, привлекать незнакомую женщину к семейному скандалу. По всему выходило, что прекрасный день и вечер, который не удалось испортить Николаю, всё же закончился на грустной ноте.

И сам Чан Соль и ещё не знакомый ей Чи Мин взволновали Иллу, очень хотелось им помочь, а потому полночи Илла терзала неторопливый отельный вай-фай, узнавая систему музыкального образования в Южной Корее. И, скажем прямо, результаты ей не особо понравились. Ни Сеульский институт искусств, ни, тем более, менее престижные музыкальные академии не внушали ей доверия. Разумеется, она судила со своей колокольни русского высшего музыкального образования и весьма скептически относилась к азиатскому, хотя некоторых представителей корейских оперных исполнителей спокойно слушала. Но она могла зуб дать за то, что у этих достойных певцов за плечами стоит та же Ла Скала, их манеру постановки голоса она определяла с закрытыми глазами. Более или менее понятного плана действий так и не сложилось. Решив в какой-то момент действовать по обстоятельствам, Илла уснула.

Лишь бы Чан Соль не напился снова! Такую реакцию мужчины она уже видела. Дима, её бывший муж, когда не знал, что сделать, просто отпускал ситуацию и наливал себе виски. А поскольку проблемы, с которыми столкнулась тогда молодая семья Шведовых, не получалось решить ни нахрапом, ни долгими медленными шагами, алкоголя в доме становилось всё больше, и Илла однажды заставила себя пойти в ЗАГС и подать заявление на развод. Она не видела другого выхода: или они разведутся и каждый пойдет своим путём, или Дима сопьётся, а она очень его ценила, несмотря ни на что. Кто же знал заранее, что Илла станет обладателем диагноза, препятствующего рождению детей, а для Дмитрия большая семья — это самое ценное в жизни?

Неудивительно, что как только бывший муж получил новую точку опоры в жизни и новую цель, так всё нормализовалось. Прекрасная работа, вторая жена, двое детей. Она, в принципе, тоже приноровилась к новой жизни — уехала домой к маме, устроилась на работу также в музыкальной сфере, и приняла, что в её жизни теперь будут только племянники. От старой жизни осталась однушка в Санкт-Петербурге в непрестижном районе да куча бумаг от творческой деятельности. В Перми же поводов для конкурсов было сильно меньше, да и работы, скажем прямо, тоже меньше. Чтобы не загнуться от скуки и маленькой зарплаты за работу в местном камерном хоре, Илла устроилась в музыкальный колледж преподавателем академического вокала и тоже была, в принципе, счастлива. Рядом мама, любимый кот, сестра с племянниками, студенты. Чего ещё желать, ну не замуж же снова! Кто её, бракованную, возьмёт, а скрывать диагноз Илла не была намерена — это нечестно по отношению к будущему мужу.

Так и прожила, до сегодняшнего дня.

Глава 5

Утром в машину Чан Соля село существо, только отдалённо напоминавшее вчерашнюю Иллу. Тугая длинная коса, которую женщина на ходу шпильками превращала в строгий пучок. Лицо стало блеклым, губы словно уменьшились в размере и потеряли свою яркость, а глаза закрывали... очки!

— Что? — только по голосу и можно было признать ту женщину, что взволновала его сердце. — Удивлён переменами? Не волнуйся, проведу урок и верну всё на место!

— Но зачем такое с собой делать?

— Самозащита! Я в первый год преподавания у студентов не догадалась так сделать, и парни просто не давали мне покоя. Ну ты понимаешь же, что творится в организме мужчины, начиная лет с шестнадцати, а то и раньше? А у меня как раз такие, с четырнадцати и до двадцати трёх. Лучшие половозрелые годы, а тут ещё и преподаватель молодой. Даже маскировка не всегда помогает, скажу я тебе по секрету.

— Но ведь можно же совсем не краситься тогда? — Чан Соль недоумённо покачал головой и завёл машину, плавно въезжая в плотный поток движения.

— Так я вчера и была такой. Без краски. Почти. У меня дикая смесь генов, и получилось то, что получилось, уж извини за такое использование слов. Но очки я ношу почти всегда, на концертах только надеваю линзы, чтобы не мешались, ну и в отпуске использую. Не нравится?

— Нравится, — тонкая серебристая оправа очков породила в организме Чан Соля какое-то странное движение, которое он уже не опознавал, будем честны, слишком редко это случалось. Он вдруг понял, почему в фильмах для взрослых очки часто появляются на героинях — это невероятно вдохновляло на... подвиги. Хотелось подцепить их за тоненькую дужку, сорвать, а потом сделать что-то сумасшедшее. Пришлось сосредоточиться на вождении машины и старательно дышать, успокаиваясь, будет неловко, если сейчас они попадут в ДТП из-за возбуждения, словно ему только двадцать и рядом сидит блистательная Хан Бёль. Тогда он ходил в таком состоянии практически всегда, не обращая внимания ни на кого другого, из-за чего родители через какое-то время махнули рукой на все увещевания и разрешили между ними брак, тщательно проработав брачный договор. Чан Солю было наплевать, он этот документ даже не читал, главное, что его звезда рядом. То, что звезда сияет наведённой красотой, а под ней глубокое болото с чертями, он понял достаточно быстро, но было уже поздно. Беременность, Чи Мин, так похожий на него и внешне, и характером, и бесконечные «хочу» от жены.

Чан Соль помотал головой, пользуясь остановкой на светофоре, мельком взглянул на Иллу, всё больше превращавшуюся в строгую женщину без возраста и улыбнулся. Мама права — актриса. Талант! Если бы он познакомился с Иллой вот в таком воплощении — неизвестно, подошёл ли он к их столику. Скорее, протрезвел бы, словно студент, которого застал педагог на незаконной вечеринке. Сейчас её образ уже не пугал, он знал, что там, под краской и строгой причёской, но впечатляет!

Он сосредоточился на вождении и больше не отвлекался, потому что вождение в центре города – это всегда рулетка из-за машин и экскурсионных автобусов. Вроде бы и движение автомобилей очень строго регламентировано, а всё равно есть лихачи, которые вечно опаздывают куда-то.

— На кладбище! — раздалось рядом и Чан Соль от неожиданности чуть не ударил по тормозам. Он посмотрел на Иллу, и та пояснила. — Ты говорил вслух про движение на дорогах. К счастью, по-английски, я всё поняла.

— Я уж решил, что мы так синхронизировались за вчерашний день, что ты слышишь мои мысли. Даже возникла мысль, что ты...

— Ведьма! — Илла состроила страшную рожицу и злобно картинной рассмеялась. — Бойся меня! Заколдую, обману слух сладкими речами, опою зельями. И будешь думать, что мне двадцать, а на самом деле я страшная старуха с косой и костяной ногой.

— О господи, откуда такие познания о ведьмах?

— У вас что, нет сказок? Всё там, точнее, все там.

Так, за разговорами они подъехали к знакомому зданию. Илла огляделась, с трудом, но узнавая места. То самое кафе, в котором они познакомились. Чан Соль в ответ на её вопросительный взгляд поднял палец вверх, указывая, где его офис.

— Ещё скажи, самый верхний этаж. Точно будет как в дорамах, где главный босс сидит в личном пентхаусе, который изображает его кабинет.

— Так я не главный босс, я же говорил. Мой этаж пониже будет, да и кабинет сильно поменьше. А тебе вообще дам комнатушку в пару квадратных метров на этаже отдела продаж. У них они самые оптимизированные под разговоры, как раз с нужной тебе звукоизоляцией. Я уже всё забронировал и попросил технического специалиста помочь тебе подключиться к сети, чтобы не мучиться с планшетом.