Глава 16

Когда к середине гастролей Михаил понял, что сопровождает группу серьёзных людей, не склонных к авантюрам и глупым поступкам, он расслабился.

При знакомстве уже знакомая ему Илла Шведова с карандашиком прошлась вместе с ним по списку участников, особенно подчеркнув несколько фамилий и показав этих людей вживую. Именно от них следовало ожидать неприятностей или каких-то казусов типа географического кретинизма, и он время от времени поглядывал, все ли на месте — но он это делал бы при любом раскладе.

С Натальей его познакомили отдельно, пояснив про крайнюю степень неумения ориентироваться в пространстве и глубокую творческую рассеянность. Михаил сначала посмеялся, дескать, творческие люди всегда необычны, а тут сильно творческий человек. А сейчас понял, и зачем его предупреждали, и что такое «сильно творческий человек», потому что где искать человека под ледяным дождём в горах, он понятия не имел!

Михаил знакомил группу с таким понятием, как «тынсан» — традиционные прогулки по горам. Мало-мальски знакомые с альпинизмом люди могли бы пренебрежительно сказать, что в Южной Корее холмы, а не горы, но для простых обывателей и такие пешие походы весьма примечательны. Все в группе были ознакомлены с техникой безопасности, на каждого надета яркая ветровка и кепка, и Михаил, перекрестясь, повёл группу. Журналисты остались в гостинице монтировать сюжет о прошедшем концерте, и никто не мешал отдыхать. Прогноз погоды обещал небольшой дождь к вечеру, ветер легко освежал, но не морозил, как бы подчеркивая наступление весны, группа неторопливо двигалась, набираясь сил перед возвращением в Сеул на заключительный концерт.

Налетевший шквальный ветер добавил нервов. Михаил объявил срочное возвращение обратно в гостиницу. Группа собралась и гуськом двинулась обратно по тропе, укрываясь под деревьями, потому что вслед за ветром начался ещё и дождь. Тогда-то и обнаружилось, что у них потерялся один человек. Когда эта блаженная успела пропасть из виду, никто не мог вспомнить. Даже Андрей, вытянувший длинную соломинку перед самым вылетом, а значит, постоянно следящий за Наташей в этой поездке, не мог сообразить, как она улизнула у него перед носом. И куда.

Делать было нечего. Сначала все кричали, окликая Наташу, но погода не давала звуку разноситься далеко, да и кричать, надрывая связки, хористы не могли себе позволить. Тогда Михаил вызвал по телефону спасателей, объяснил, кого нужно искать, а сам, скрепя сердце, объявил возвращение в гостиницу. Он и так уже сядет, если с Натальей что-то случится в горах, не хватает потерять ещё кого-то.

Со спасателями они встретились на полпути, Михаил попросил сопроводить кого-то группу, а сам вернулся обратно искать эту дуру.

Полчаса он вместе со спасателями бродил под дождём, выискивая цветастую кепку — салатовая, от чётко помнил, что выдавал салатовую кепку и ярко-розовую куртку, она ещё возмущалась, что эти цвета не сочетаются! А потом позвонила Илла и, матерясь, сообщила, что Наташа в отеле, пьёт чай. Ей стало скучно, и она ушла обратно! И нашла ведь дорогу, мать её!

Спасатели, к счастью, оказались мужиками с юмором, похлопали Михаила по плечу, посочувствовав его доле, подкинули его на машине до гостинице да и уехали, не составив акта о ложном вызове. Хотя были в полном праве это сделать.

Илла стояла в холле гостиницы, нервно ломая пальцы, и бросилась к Михаилу, только его увидела. Дождь, как назло, уже прекратился, словно и не было ничего.

— Миша, вы как? Нам влепили штраф за ложный вызов?

— Слава богу, нет, — гид стряхнул с волос остатки воды и вдруг осознал, как хрипло прозвучал его голос. Как там Илла говорит? Проорал. — Похоже, у меня проблемы с голосом. У вас есть что-то, чем можно спастись?

— Конечно, всё у всех есть. Давайте в номер быстрее, вы идёте в горячий душ, а я вам заварю один состав для горла.

Увы, быстро добраться до горячего душа не удалось. Прихлёбывая из большой кружки вкусный травяной взвар, Михаил носился по гостинице, выискивая дополнительные одеяла и батареи в каждый номер, чтобы согреть своих туристов, тщательно стараясь не встречаться с Натальей. Он боялся, что не сдержится и всё содержимое кружки окажется на ней. Будет неловко.

Время, на которое был назначен выезд хора из гостиницы, Михаил уже помнил не очень хорошо, потому что поднялась температура, и он попросту потерял сознание на входе в автобус.

— Чан Соль, у нас ЧП, — Илла обеспокоено звонила своему мужчине, когда поняла, что сами они уже не справятся. Они выехали в сторону Сеула, на заднем сиденье лежал с высокой температурой Михаил, который категорически не поехал к врачам и сказал, что придёт в себя в автобусе, и тут же рухнул, журналисты не говорят по-русски, хористы паникуют, потому что тоже чувствуют, что заболевают, а завтра петь. — Утром на экскурсии в горах попали в проливной дождь. Пока добежали до гостиницы, все промокли и замёрзли. Вроде отогрелись, но сам понимаешь, голосовой аппарат...

— Илла, не томи, — радужное настроение Чан Соля, вызванное радостью от звонка любимой, быстро пропало, когда он осознал, что случилось. Певцам нельзя есть многие продукты, пить слишком горячее или слишком холодное, много кричать. И да, простывать тоже нежелательно, особенно на гастролях, когда каждый день поются большие концерты.

— Все партии пострадали. Гид, концертмейстер, солисты. У двоих поднялась температура, никак не можем сбить. Всякие заложенные носы — это ерунда, у каждого своя аптечка, но это не рассчитано на затяжные болезни. Есть какая-то возможность хотя бы тяжело заболевших отправить к врачу? У нас вроде бы есть страховка в визе.

— Понял тебя, моя хорошая. Когда приедете в Сеул? Врачей организуем, страховки есть, да. А почему Михаил мне не сообщил, что всё плохо?

Илла закашлялась.

— Вероятно, потому что он первый и свалился. Дольше всех пробыл под ливнем, потом пока в отеле договорился об обогревателях и всё такое. В общем, когда мы уже все постояли под горячим душем и зарядились витаминами, он только пошёл переодеваться. Пострадал за героизм.

Кашель раздался снова. Чан Соль нахмурился.

— Так, я тебя заберу к себе, у нас в доме есть сауна при спортивном зале, там согреешься. Вы уже выехали из Кенджу?

— Да, водитель сказал, что нам понадобится часа четыре, если нигде особо не останавливаться.

— Жду тебя, малышка. Угораздило же вас.

Новое слово «угораздило» очень понравилось Чан Солю, он даже выучил его на русском языке, когда Илла объяснила его значение. Вот прямо сейчас оно подходило больше всего.

Завершающий концерт гастрольной недели, ни одного оставшегося непроданным билета после первых роликов и восторженных отзывов слушателей, которые успели посетить более ранние выступления этого хора. И надо же было им простыть в самой простой экскурсии — традиционной для всех корейцев прогулке по горам. Хотя, конечно, нашёл, чему удивляться: апрель — месяц коварный, горы хоть и низкие, но тучи задерживают, и ливень может налететь в любой момент, даже если ещё полчаса назад было ясно и сухо.

К вечеру, когда хор подъехал в Сеул, с высокой температурой уже были трое. По закону природной справедливости, Наталья тоже заболела, хоть и ушла с прогулки самая первая, практически не намокнув под дождём.

Руслан Игоревич сидел без лица на переднем сиденье. Планируемая заключительная программа должна была стать апогеем гастролей, а по всему получается, будет оглушительное фиаско. Он закрыл глаза, перебирая в голове, чем можно заменить произведения, которые вылетали из-за болезни солистов. Слава-концертмейстер божился, что к утру оклемается, он вообще быстро болеет. Ну да и не петь ему, если повезёт, руки сами сыграют всё, что нужно.

— Илла? «Любовь святую» осилишь?

Илла, сидевшая через проход с закрытыми глазами, даже не пошевелилась.

— Вряд ли. Высоковато. А Катерина не сможет? Кать?