— Как вас зовут? — тихий голос мужчины сначала ей показался, но нет — он поднял голову с её плеча и пристально смотрел в ожидании ответа. Было видно, насколько ему тяжело это давалось, всё-таки водка — это серьёзно.

— Илла, — кратко ответила женщина, понимая, что съязвить про то, что он с утра вряд ли сможет вспомнить её имя, на английском вряд ли получится.

— Ил ла? А дальше?

— Это и есть имя, — усмехнулась женщина. — Ты… вы простите, я много лет назад учила английский язык, и сейчас вспоминаю былые знания. Поэтому без переводчика мне ещё немного сложно понимать вас.

— У вас странный акцент, Ил ла.

— Кто бы говорил, красавчик, — Илла хмыкнула, решив не акцентировать внимание на то, как мужчина произносит её имя. Толку-то, всё равно она его больше не увидит.

— А меня зовут Юн Чан Соль. Юн — это фамилия. Краусаучик — я знаю это слово, ты из России, да?

Дальше речь скатилась в что-то совсем непонятное. Он пытался говорить по-английски, рассказывая, как однажды летал в Москву, но слова становились всё невнятнее, и понять, кто там его называл «красавчиком», уже не представлялось возможным. А затем он и вовсе перешел на родной язык, и электронный переводчик тревожно запищал. Таксист время от времени глядел в зеркало заднего вида, очевидно, решая, придется ли ему помогать вытаскивать этого мужика из машины и доедет ли он вообще без эксцессов, после которых придётся отмывать салон. Илла же просто отрешилась от всего, смотря, как мелькают улицы за окном.

Судя по позе стоящей у ворот частного дома встречающей женщины, скандала не ожидалось. Пожилая и очень ухоженная дама с прической и макияжем заламывала руки, прикидывая, как ей вытаскивать пьяного сыночка из такси. Не то чтобы Илла ожидала увидеть скалку в её руках или что-то подобное, хотя готова была ко многому. Но, похоже, тащить придётся ей самой. Ох, грехи наши тяжкие! Илла выбралась из машины, закинула свой рюкзачок за спину, обошла машину и вытащила мужчину, поддержав его за талию. Тот в ответ тоже обнял одной рукой, словно только и ждал этого.

— Да уж, вечная моя жизнь. Сначала мужа встречала у двери, чтобы не спал на коврике, приехала в отпуск и тут тоже таскаю пьяных красивых мужиков.

— Краусаучик? — словно только этой фразы и ждал Чан Соль для того, чтобы очнуться и выпрямиться.

— Ах, ты зараза! — ахнула Илла, всплеснув руками, чуть не теряя равновесие вслед за падающим мужчиной. — Так ты в порядке и только притворяешься!

— Я пьян и не могу сам идти! — он покрепче ухватил Иллу за талию и для верности ещё и подбородок умостил на её плече, для чего ему пришлось очень сильно наклониться. — А твой голос … вы помогаете мне … быть в сознании, — было видно, что мужчина из последних сил сохранял остатки сознания и подбирал слова, — потому что я предпочитаю носить красивых женщин на руках, а не оказываться там сам. Вот, сказал!

— Пошли уже, ловелас, — Илла против воли рассмеялась и повела его навстречу маме, которая уже открыла двери в дом и переминалась на пороге. — Здравствуйте. Простите, что он в таком виде, это произошло случайно, перепутали бутылки с напитками.

— Но мой сын не пьёт крепкие напитки! — На чистейшем английском ответила мать, и Илла облегченно вздохнула — не всё потеряно, можно спокойно объяснить, что произошло, и ничего не полетит ей в голову.

— Сюрприз, уж извините! Пить пьёт, но, думаю, в меру, потому вы его в таком виде и не видели ещё. Куда его вести, пока он ещё передвигается сам?

Женщина открыла очередную дверь, судя по безликости обстановки, в гостевую комнату. Ну и ладно, может, сомневается, что они дойдут до личной спальни, или просто не хочет показывать весь дом. Удалось даже аккуратно сгрузить Чан Соля в кровать, что Илла посчитала уже своим достижением, всё-таки тяжелой атлетикой она не занималась никогда. Мужчина, сумев самостоятельно избавиться от туфель, перевернулся на живот и мгновенно отрубился, сграбастав под себя подушку. Похоже, ему не мешал ни ремень на брюках, ни даже пиджак, натянувшийся на спине.

Поняв, что матушка и дальше не планирует ей помогать, Илла с трудом избавила мужчину от самых мешающих вещей и аккуратно повесила их на стуле, а потом достала из рюкзачка бумажный блистер с таблетками. Подумав пару секунд, она оторвала аккуратно пару штук и положила на тумбочку возле кровати. Потом, найдя на столике блокнот с карандашом, быстро написала пару строк и положила рядом с таблетками. Проснется утром, так хоть умирать не будет с похмелья.

Воспользовавшись тем, что мама Чан Соля вышла в коридор, уяснив, что незнакомка не собирается обижать её сыночка, Илла хулигански поцеловала накрашенными губами мужчину в лоб — должна же она хоть как-то отплатить мужику за доставленное ей беспокойство. Пусть попробует стереть её утром, не всякое средство справится, уж она знает, сценическая помада — это вам не детский блеск для губ. После она аккуратно вернула челку модной стрижки на место и погладила мужчину по щеке.

— Красивый ты мужик, Чан Соль. Жаль, не про мою честь. Да и не вспомнишь завтра уже, кто тебя до дома тащил. Будь здоров, не кашляй!

И вышла вон.

Глава 2

Похмельное утро — это само по себе жестоко. Похмельное утро под аккомпанемент нотаций матушки — тут уже никакие сравнения не помогут. Высокий голос мамы ввинчивался в мозг не хуже перфоратора, и Чан Соль жмурился и по детской привычке пытался спрятаться под одеялом. Звуку это, конечно, не мешало, но понадеяться-то можно.

Матушка тем временем пыталась выяснить про женщину, которая привела его домой. Стоп, какую женщину?

Чан Соль распахнул глаза и сел на кровати, требовательно глядя на мать. Голова нещадно болела, в глаза словно насыпали песка, но он не отрывал взгляд.

— Ага! — рассмеялась мама. — Самого главного ты и не помнишь. Ну и хорошо! Главное, проверь свои карманы и вспомни, была ли при тебе сумка. А чего ты так напился-то вообще?

— Да так, — буркнул Чан Соль, отчаянно напрягая гудящий мозг.

— Всё то же самое. Ну, понятно.

Мама хмыкнула и ушла на кухню, аккуратно закрыв за собой дверь, за что мужчина был ей очень благодарен. Он и сам потом над собой посмеётся, когда всё вспомнит, а сейчас ему не до громких звуков. Причина опьянения была уже привычной — развод и частичный запрет на общение с ребёнком. Слова бывшей жены жгли мозг не хуже утреннего похмельного солнца. Перед тем, как окончательно уйти и забрать сына, жена высказала всё, что накопилось у неё, и там оказались такие запасы, что ой.

И отец он плохой, и как мужчина такой же. И внимания ей не уделял, и денег зарабатывал мало, и к власти в компании не рвался. На встречный вопрос — когда ему уделять внимание ей и сыну, когда он работал изо всех сил, чтобы её хотелки окупить — ответом стал пренебрежительный фырк и хлопнувшая дверь. Видимо, нашла-таки такого мужчину, три в одном. Самое обидное, что сын был его точной копией: что лицом, что характером. И его уже было жаль, наплачется он с такой матерью.

Парню было десять, когда они ушли в дом, который он им купил — это было одним из пунктов договора при разводе. С тех пор Чан Соль пил и работал, работал и пил, скрывая это от родных, вставших единым фронтом на его сторону. Если бы не матушка с братом, остаться бы ему без всего, семья жены была твёрдо намерена обобрать до нитки. После такого тяжелого развода все другие желания отбило намертво, и вот, оказывается, его привезла домой женщина. К матери. Незнакомая женщина. Ситуация, скажем прямо, абсурдная.

Он медленно поднялся и пошёл в ванную комнату. В доме мамы у него была и собственная комната, но, похоже, он до неё не смог дойти, хорошо хоть не на диване в гостиной заснул. Осталось надеяться, что в гостевой ванной есть полотенца и не придётся униженно звонить маме по телефону и просить их принести прямо в душевую, как это бывало в детстве.

Контрастный душ несколько поднял настроение. Муть в голове ещё клубилась, но уже чувствовались просветы. Мелькали на границе памяти то длинный хвост, то низкий женский голос, говорящий «красавчик». Точно, русская женщина его привезла. Это слово он впервые услышал в России, когда после окончания университета ездил в путешествие. Вроде и не был кем-то типа «гайсина» там, а всё равно постоянно получал внимание и комплименты. Позабавило, что если в родной стране он привлекал внимание своих ровесниц, то в России оказался чрезвычайно популярен у женщин постарше.