— Чан Соль, — Илла подошла к мужчине, потянулась к нему на носочках и приложила руки к его щекам, привлекая к себе максимальное внимание, — прекращай думать! Я вижу, как в твоей голове несутся мысли, которые причиняют тебе боль. Давай жить по обстоятельствам? Сегодня, прямо сейчас. Не сравнивай наши традиции, не придумывай проблем, просто отпусти себя, хорошо?

— Можно, я тебя поцелую? — Чан Соль выдавил эту фразу из себя и стало легче, словно скинул многотонную плиту.

— Можно не только поцеловать! Но дай я сначала схожу в душ. Я хотела присоединиться к тебе там, но ты был такой пыльный, что не рискнула, вдруг и правда надышусь дрянью.

— Два идиота, господи! Я хотел тебя расцеловать ещё в холле отеля, надо было так и поступить!

— И порадовать посетителей? — хмыкнула Илла. — Не стоит. Не люблю развлекать других людей.

— Буду подниматься к тебе в номер, — Чан Соль опять облегчённо выдохнул, поцеловал по очереди ладони Иллы и аккуратно подтолкнул её к сумке, чтобы та взяла свои принадлежности для душа. — Бери, что тебе нужно, полотенце уже лежит в ванной на полочке.

— Ты можешь ко мне присоединиться. — Илла лукаво скосила на него взгляд, наклоняясь к сумке. Чан Соль сглотнул, глядя на это зрелище, но сжал зубы.

— Нет. Иначе мы не сможем поесть, да и вообще, если я увижу тебя голую под душем, вряд ли удержусь и дождусь до того, как смогу отвести в кровать.

— Да, поесть не помешает, а то в самый неподходящий момент желудок начнёт петь, будет неловко, — улыбнулась Илла и ушла покорять душевое пространство, а Чан Соль на скорую руку придумывать ужин, благо еды в холодильнике было достаточно.

Ужин он, по правде говоря, не запомнил. Что он там готовил, были ли вкусно или хотя бы съедобно — даже под пытками не вспомнит. Он слышал душ льющейся воды и представлял её под водой, видел освежившуюся Иллу в длинной футболке и шортах, открывающих ноги, чуть тронутые загаром, влажные волосы, скрученные в небрежный пучок.

— Верхний душ — это, конечно, круто, но не продумано для женщин, не желающих дважды в день мыть волосы, — Илла стянула резинку и встряхнула копной волос, спустившихся прямо до задницы, расчесав их пальцами. — Пока сообразила, как переключиться с дождя на обычную лейку, замочила опять все. У тебя нет предубеждения к влажным волосам?

— Раньше не было, — проскрипел Чан Соль, добавив про себя, что теперь у него, похоже, появился новый фетиш.

— Ну вот и славно, — у Иллы, похоже, были стальные нервы, и она показательно не замечала, что домашние брюки мужчины уже не скрывали его восставшего достоинства. Она спокойно подошла к накрытому столу и уселась за стол. — Обожаю, когда готовят мужчины!

Белое вино подчеркнуло вкус какой-то там еды, Чан Соль еле дождался, когда Илла сделает последний глоток, облизнув губы, а потом сделал то, что и хотел — впился в её губы, запустив руки в волосы. Из груди рвался рык победителя, но Илла удивила и тут, довольно прорычав в ответ. Она, ничуть не уступая первенства, повторила жест Чан Соля. Кто первым потащил спутника в сторону спальни, потом уже никто бы не сказал — сейчас было важно другое. С жарким дыханием губы в губы, рваными и сильными движениями, взлетевшими футболками, опавшими листьями разбросанными у кровати, с трением тел и волнами удовольствия, штормом прокатывающимся по ним.

Глава 10

— Ты только не реви! — Илла сидела в машине и сама кусала губы, отчаянно пытаясь сдержать слёзы. — А то я тоже зареву, и меня не пустят в самолёт, решат, что я не по своей воле улетаю.

— Вот и не улетай!

— Вот здрасьте! Мне через два дня уже надо быть на работе, у меня ученик на конкурс едет, если ты помнишь. При тебе же занимались.

О, Чан Соль помнил. И этот урок, когда он гладил ноги Иллы, а она пыталась не смеяться от щекотки и возбуждения и вести урок, чтобы студент ничего не заметил. И те два дня, что они провели в его квартире, будут ещё долго гореть перед его глазами. И поездка в Кенджу, в которую он напросился, несмотря на недовольство Михаила. Клубы, где они танцевали до умопомрачения, словно им опять по двадцать лет. Чайная плантация на Чеджу, с которой довольнёхонькая Илла привезла целый пакет разных чаёв. И вот смешно, его подарок — платину с чёрным бриллиантом! — она засунула к обычной своей бижутерии, посчитав что это серебряная подвеска с ониксом, а чаи упаковывала в чемодан, словно это были самые дорогие сокровища мира. Как забавно, когда женщина не разбирается в драгоценностях, предпочитая максимально простые дизайны и материалы. А разговоры, разговоры обо всём на свете! Хоть Илла и называла себя глупой женщиной во всём, что не касалось классической музыки, она оказалась очень эрудированной, с ней приятно было поговорить хоть об экономике, хоть об НЛО.

Но отпуск закончился. И ей пора улетать, уже объявили по громкой связи о начале регистрации на рейс. И ему тоже — Су Ён ещё держала оборону, но признавалась, что господина директора чертовский недостаёт на работе. А уж если секретарь Ким начала ругаться, дела совсем плохи. С другой стороны, это и хорошо — уйдёт с головой в работу и, может быть, перестанет каждую минуту думать об этой восхитительной, сумасшедшей женщине!

— Ты приедешь ещё?

Илла вздохнула. Она не стала готовиться к этому разговору, всё равно не подобрать нужных слов, только ещё тяжелее себе сделаешь.

— Не знаю. Буду работать, накоплю на новый отдых, тогда и поговорим. Тем более, я столько всего не увидела ещё в Корее.

— Да. Сломал я тебе расписание. — Чан Соль уже не первый день пытался смириться с тем, что Илла не хочет, чтобы он дал ей денег на новое путешествие, предпочитая зарабатывать самой. В первый раз, когда он предложил это, вообще пришлось выдержать эмоциональный спич о проституции и морали, сейчас Илла просто старается не обращать внимания на его намёки, принимая мужскую натуру оберегать и решать проблемы.

— Ну, буду честна, я не в обиде. Вместо туристических мест я увидела твою страну, твою личную. Как и говорила в самом начале нашего знакомства, мне это гораздо интереснее. Ну а насчет отпуска, хочется, если честно, в следующий раз полежать спокойно на пляже, а не нестись куда-то сломя голову. Может, встретимся там?

— И какую страну ты имеешь в виду?

— Море для меня — это Турция или Таиланд. По времени обычно летние месяцы, у меня отпускные месяцы именно эти, примерно с июля и до середины августа. Но не в этом году уже, конечно.

— Загорать будешь, — мрачно утвердил Чан Соль, и Илла вспомнила, что, блин, они же не считают загар хорошей идеей. Но уж полюбите нас... чёрненькими!

— Я буду заряжаться солнцем, да. В моём городе не так много солнечных дней, и не выпить столько витаминов, чтобы это компенсировать.

— Ладно, я тебя понял. Мы об этом же ещё поговорим?

— Точно, поговорим! — Илла спохватилась и написала в блокноте свой российский номер телефона. — Это мой номер, он заработает стабильно уже в Москве. Я же отдала корейскую сим-карту Михаилу, теперь связи нормальной ждать до дома. Либо буду ловить wi-fi.

— Спасибо, что поделилась номером.

— А ты стеснялся попросить? А если бы забыла?

— У меня есть адрес твоей странички в социальных сетях, пришлось бы зарегистрироваться.

— Ох, любишь ты сложные пути, — Илла вздохнула и обняла мужчину. — Ладно, долгие проводы — лишние слёзы. Давай я пойду уже. Как приземлюсь в Москве, напишу тебе, хорошо?

— Да, я жду от тебя сообщений. И уже скучаю.

— И я.

Илла, кусая губы, вышла из машины, Чан Соль помог ей достать чемодан, плотно набитый вещами и сувенирами — было у неё подозрение, что авиакомпания выставит счёт за перевес, но местные деньги ещё оставались — и снова крепко обняв на прощание мужчину, твёрдой походной двинулась ко входу в аэропорт.

— О! Слушай, всё хотела спросить, но забывала. Ты можешь называть меня «нуна», да? А я? Ты же не «оппа». — Илла, не желая прощание заканчивать на грустной ноте, обернулась, ожидая ответ на такой коварный вопрос.