— Наташа. Наташа!

Мечтательная женщина очнулась и недоумённо взглянула на Иллу.

— Как зовут нашего русского гида?

— Какого гида? — колокольчиковый нежный голос вкупе с васильковыми глазами Натальи стабильно сводили всех окружающих, независимо от возраста, с ума, бесповоротно влюбляя в себя. Она была бесподобно красивой в молодости да и сейчас, на пятом десятке лет, нисколько внешности своей не растеряла, неизменно производя фурор в мужском обществе, поэтому ей некоторая «творческая рассеянность», как это называл Руслан Игоревич Лепешинский, была позволительна. Но Илла за несколько лет общения с данной представительницей хора раскачалась до уровня опытного бойца, поэтому твёрдо продолжила, словно она на уроке разговаривает с нерадивым учеником:

— Который ждёт нас в отеле и будет сопровождать во всём путешествии. Я только что назвала его имя.

Наташа так же спокойно обвела взглядом сидящих рядом мужчин, ожидая подсказки.

— Миша?

— Андрей как раз в курсе, он меня внимательно слушал. А ты как всегда в мечтах. Шпаргалку взяла с адресами?

— Какую шпаргалку?

Илла вздохнула. Иногда она думала, что Наташа специально себя так ведёт, чтобы бесить людей. Потом решила, что Наташа не тролль, её просто не интересует ничего, кроме собственной персоны. Она частенько посылала в общий чат сообщения, над которыми бились лучшие умы хора — о чём речь, для чего она это писала, перепутала чаты или решила, что это её личный канал для подписчиков. Но однажды Илла пришла к мнению, которого придерживалась до сих пор. Восхитительная дурочка — так называли подобных девушек в старые времена, красивых, обаятельных, прекрасно вышивающих и танцующих на балах, но совершенно ничего не смыслящих практически ни в чем. К чести Наташи, помимо внешней красоты, она была потрясающим колоратурным сопрано — её голос поднимался к самым небесам, заставляя замирать сердца слушателей. За это ей, в общем-то, всё прощали, контролируя её передвижения в любых поездках. Дома за этой прекрасной во всех смыслах женщиной, к счастью, следил муж.

— В которой все адреса, где мы выступаем, на русском, английском и корейском языках, написанные с транскрипцией, чтобы иметь возможность доехать, если ты где-то отстала от автобуса.

— Илла, погоди ты со своими организационными вопросами. Дай городом полюбоваться. Что я, не найду нужное здание?

Участники хора, регулярно эту женщину искавшие за десять-пятнадцать минут до концерта, дружно вздохнули и тихонько пробормотали «не найдёшь». Илла издала такой же вздох и, обратив внимание на её соседа, произнесла:

— Сил вам, Андрей. Это нынче ваш крест, вам его и нести.

Су Ён весь этот разговор, ведущийся на русском языке благополучно пропустила, разговаривая с водителем. И, когда раздражённая Илла села на своё место под сочувственно-насмешливые взгляды Катерины — уж она давно перестала пытаться перевоспитывать Наталью, вдруг хлопнула себя маленькой ладошкой по лбу.

— Совсем забыла вам передать.

Она протянула Илле чехол с симкой внутри.

— О! Спасибо. Очень вовремя, — Илла тут же начала устанавливать симку в свой телефон. — Это временная для туристов?

— Нет, — Су Ён лукаво улыбнулась. Ей ужасно нравилось наблюдать этот пылкий роман, протекающий перед её глазами. — Это ваша новая постоянная симка для разговоров в Корее. Зарегистрирована на господина Юн Чан Соля.

Включившийся телефон пиликнул СМСкой. «Добро пожаловать в Корею, моё Храброе сердце!» Илла счастливо вздохнула. Так её стали звать Чан Соль и Е Джун после того случая в Турции, почти как Ричард Львиное Сердце. Ей очень нравилось. Тут же раздался звонок.

— Увидел, что СМСка дошла, значит, ты уже тут. Нормально долетели? Секретарь Ким успела до вас добраться? Сегодня какой-то невероятный уровень пробок, похоже, все съезжаются на ваш концерт.

— Погоди тараторить, — Илла мурлыкала в трубку, а Катерина вздохнула: теперь надо не только за Наташей следить, но и за этой неугомонной. Ещё рванёт к своему любимому, где её потом искать? Ну эта то хоть по-английски уже балаболит, как на родном языке, уж не пропадёт в огромном городе.

— Просто рад тебя слышать, осознавая, что нас разделяют какой-то десяток километров, а не десять часов лёта на самолёте.

— Приедешь к нам на первый концерт?

— Конечно! Я руководитель проекта, мне нужно познакомиться с коллективом, как же по-другому!

— М-м... Я так понимаю, с остальными коллективами ты тоже знакомился лично.

— Нет, — рассмеялся Чан Соль. — Но и вы— только второй этап гастролей, первыми была танцевальная труппа из Хабаровска с народными танцами. Кстати, набрали полные залы везде, где только были, мы не нарадовались!

— А с нами что? Не все залы проданы?

— Билетов почти нет. Часть мест забронирована на ВИПов всех мастей, ещё ждём подтверждения. Последняя часть пойдёт в продажу, когда про вас выйдет ролик на телевидении. Видели камеры в аэропорту?

— Что? — Илла аж замерла. Она забыла про камеры. Их же должны были снимать! — Погоди. Камер не было. Может, тоже застряли в пробке? Или вообще решили не ехать, подснимут уже в гостинице.

— Сейчас уточню и перезвоню, — тут же переключился в рабочий модус Чан Соль и сбросил звонок.

— Народ! — Илла снова схватила микрофон. — Похоже, в аэропорт не успели подъехать телевизионщики. Готовьтесь, что нас поймают возле гостиницы, причешитесь, глазки накрасьте или что там вы ещё делаете. Вспомните, как здороваться на корейском языке!

Хористы заметно взволновались, особенно женская часть, а Илла начала переводить Су Ён, что произошло. Та нахмурилась и тоже начала кому-то звонить, а потом кивнув головой невидимому собеседнику, повернулась к Илле.

— Всё верно. Телестудия увидела уровень пробок и решила ждать вас у отеля. Все уже там, собственно, ждут только нас.

— А ещё далеко? — уточнил Руслан Игоревич, наконец-то пришедший в себя от долгого перелёта.

— Минут пятнадцать — и мы на месте.

Илла с Русланом переглянулись и хором грянули:

— Пятиминутная готовность!

Всё-таки они оба были очень опытными людьми.

PR-служба «Юн-групп» отрабатывали свою зарплату всегда на сто процентов. Вот и участники не самого знаменитого, будем честны, российского хора почувствовали себя настоящими звёздами, участвующими в международном проекте, когда их встретили вспышками фото- и видеокамер. Постоянно сопровождающие хор репортёры, фотографы и даже каким-то чудом затесавшийся блогер создавали непрерывный новостной контент — где сейчас находится коллектив, какие программы исполняет (а хор запланировал три разные), как репетирует. Интересовались всем, вплоть до мелочей, даже как они разрабатывали костюмы для выступлений. Илла с Михаилом разрывались на части, пытаясь успеть везде, подхватить, подстраховать, разрулить непонятные ситуации, и каждый вечер традиционно садились в баре очередной гостиницы и торжественно чокались стаканчиками соджу. Ни Чан Соль, ни секретарь Ким не могли их сопровождать всю неделю, поэтому они вместе с сотрудником, отряженным для этого дела, составляли отчёт, разговаривали с Чан Солем по видеосвязи и уходили спать. На большее не было сил.

Расписание гастролей было составлено довольно жёстко для отвыкшего к таким большим гастролям коллектива. Ранний подъем в автобус, переезд в новый город, буквально час на то, чтобы заселиться в гостиницу и перекусить, дальше репетиция, краткая экскурсия по местности, и уже пора готовиться к концерту. На глупости типа магазинов и кафешек времени катастрофически не хватало, и это было к лучшему. Всё же детей как-то можно держать в узде, а как запретить разбредаться взрослым людям, если они считают, что лучше всё знают? Поэтому пусть будут заняты — и они крепче спят, и сопровождающим легче.

К четвертому дню Чан Соль написал, что продали последний билет на заключительный концерт, они своими выступлениями порадовали корейского слушателя. Огорчало одно — что дома, что в Корее Илла видела Чан Соля десять минут в день на видео. И какой толк в том, что она так рвалась сюда, чтобы снова быть от него вдали?