— Ты просто солнце и чудо! — пропела Илла. Хотелось поцеловать Чан Соля, но поскольку они уже входили в деловое здание, она просто придвинулась поближе и ласково погладила его руку. Мужчина уверенной походной проводил её к ресепшн, помог оформить пропуск и повёл к лифтам.
— Погоди, это здание полностью ваше?
— Ага. Разные этажи на разные отделы, чтобы шумные продавцы не мешали творческому процессу дизайнеров или молчаливым программистам. Раньше все сидели по направлениям бизнеса и случались неприятные конфликты, потому что одни мешались другим, вплоть до освещения. Когда отец построил это здание, всех сотрудников прогнали через масштабный опрос и выяснилось, что проще разделить этажами по сфере деятельности самого сотрудника, чем подразделения компании. А коммуникации проведены через сеть. Ну либо можно спуститься или подняться на нужный этаж и спокойно встретиться в переговорных, если разговор совсем не складывается в письменном виде. И как-то стало спокойнее, производительность повысилась, чему все рады. С тех пор так и работаем.
— И что, все двадцать этажей ваши?
— Ну да. Мы обслуживаем торговые центры и гостиницы, поэтому у нас и прачечные с клинингом, и типография с дизайнерами, и программное обеспечение кассовых систем. Про маркетинг и продажи даже не говорю уже. Плюс два управленческих этажа. Опять же — как показал опрос и практика — высокому руководству лучше сидеть отдельно от сотрудников, от этого подчинённые спокойнее работают.
— С ума сойти, как это сложно!
— Мы этому долго учимся. Специальные университеты даже.
Илла в ответ только подняла глаза с небу. Точнее, к потолку просторного лифта, плотно заполненного людьми, которые тихо стояли, как будто стараясь не отсвечивать при начальстве или же подслушивая разговор.
Прозвенел звонок нужного этажа, и Чан Соль вывел Иллу в большой холл, где в буквальном смысле творилось столпотворение. Люди двигались в разные стороны, кто с папками, кто с телефонами, общаясь на ходу, создавая ровный шум.
— Они знали, что ты поднимаешься к ним, и показывают активную работу?
— Нет, — Чан Соль рассмеялся. Он любил этот этаж именно за эту атмосферу всеобщей активности, ему иногда этого очень не хватало. — Тут всегда так. Отдел продаж получает большие премии за хорошую работу, поэтому они заинтересованы в том, чтобы работать.
Навстречу спешила красивая девушка, заученной улыбкой приветствуя Иллу и искренней — начальника.
— Господин Юн, доброе утро. Переговорную я проверила, через десять минут туда придёт техник, чтобы всё подключить. Доброе утро, госпожа, — бегло по-английски произнесла она, не переводя даже дыхания. Эге, смекнула Илла, да тут влюблённость в начальника. Надеюсь, ей это ничем не будет грозить, а то знаем мы, как влюблённые секретарши охраняют своих начальников — куда там церберам, щенки они неразумные по сравнению с этими дамами.
— Доброе, секретарь Ким. Знакомьтесь, госпожа Илла...
— Шведова. Не старайся с первого раза произнести правильно, наши фамилии сложны для вас. Повезло, что имя короткое.
— Это точно. Секретарь Ким, позаботьтесь, пожалуйста, о госпоже Шведовой, а я пошёл наверх. Вы мне на стол всё положили, что нужно подписать перед отпуском?
— Да, всё разложила по папкам. В красной самое главное, остальное, если что, я могу взять на себя.
— Мы всё успеем. Илла, вам два часа хватит на разговор?
— Я уложусь в полтора. Куда мне потом идти?
— Секретарь Ким, встретите потом Иллу? Я боюсь, что она заблудится у нас. И заварите ей чай, пожалуйста. Зеленый. У нас ещё остались мамины запасы?
— Разумеется, босс. Не волнуйтесь, всё сделаю. Идите работать, документы вас ждут.
Чан Соль, посвистывая, ушел обратно к лифтам, а секретарь ошеломлённо посмотрела ему вслед.
— Он что, улыбается и свистит? Госпожа Шведова, что вы сделали с боссом?
— Эмм... — Илла почесала висок, пытаясь ослабить натяжение волос. — Я ему тоже улыбаюсь. А что?
— Я с ним десять лет работаю, это его первый отпуск.
— Я читала, что представители азиатской расы, в принципе, очень работящие.
— Обожаю стереотипы!
— Вы говорите, как Чан... ой, господин Юн.
Секретарь Ким только фыркнула, ведя Иллу по коридорам этажа к переговорным комнатам. Возле нужной двери уже мялся мужчина в неформальной одежде, какой-то весь помятый и неприятный. Секретаря явственно передёрнуло при его виде, но переходить на корейский она так и не стала, высказала претензию за внешний вид по-английски, чтобы не смущать иностранную гостью.
— Я заранее предупредила, что это не внутренняя заявка и требуется настройка оборудования для гостя компании. Что вы себе позволяете?
— Прекрати, Су Ён, и так голова болит. Я пришёл? Пришёл!
— Я уведомлю вашего начальника о том, как вы выглядите на рабочем месте.
— Я тоже, — Илла решила подыграть секретарю — в конце концов, с верной помощницей мужчины надо дружить для собственного спокойствия — и приняла свой максимально высокомерный вид. Такое срабатывало даже на родителях хулиганов, может, и этого мужика проймёт?
Проняло ещё как. Глянув на морознокровную иностранку, которая не мигая смотрела на него, техник как-то сразу выпрямился и попытался выгладить ладонями одежду. Ему это не сильно помогло, но зато он перестал паясничать и вежливо попросить огласить ему фронт работ.
Илла попросила настроить ей на планшете местную сеть, чтобы она смогла через свои мессенджеры связаться с абонентом в России. Подключение прошло быстро и без комментариев, хотя техник и поглядывал на секретаря Ким, неподвижной статуей застывшей в дверях переговорной. Более того, планшет был прикреплен к стене, чтобы гостье было удобнее работать. Секретарь всё ещё раз проконтролировала, объяснила, как отключить знак «занято», когда она освободит комнату, и вышла вслед за мужчиной, пообещав принести чай через несколько минут.
Илла проверила время, зашла в мессенджер и списалась с учеником, который ждал её в колледже. Урок начался, и она, как обычно, отрешилась от всего лишнего. Кто там бегал за дверью, отгородившую её от звуков работающего офиса, она бы не слышала, даже если бы звукоизоляция не работала. Работа доставляла ей искреннее удовольствие, она не стеснялась в этом признаваться. А уж этот студент, который самостоятельно подал заявку на участие в конкурсе и сейчас активно к нему готовился, ей нравился настолько, что она согласилась поработать с ним в отпуске, будучи за границей. Другим её ученикам было объявлено заранее, что каникулы у них начинаются чуть раньше, чем у остальных, потому что билеты она покупала заранее. Сильно заранее, почти за год. Но сказать Алексею, что она уедет и последние две недели перед конкурсом он будет заниматься без неё... Таким спокойствием Илла Сергеевна ещё не обладала, ей нужно было всё контролировать в процессе подготовки.
Полтора часа работы пролетели настолько быстро, что Илла даже удивилась. Она бы не сказала, что соскучилась по работе, тем более, что это был первый отпуск за два года. Урок с Алексеем увлёк её, хотелось ещё пройтись по нотам, отточить интонацию, снова повторить с начала и до конца, чтобы проверить, насколько исполнитель с концертмейстером слышат друг друга, но было уже понятно, что студент устал. Даже для отчаянного жаворонка время было слишком раннее для занятий, тем более, что голос по утрам не любит работать. Пора было заканчивать, тем более стоило отпустить концертмейстера — шла экзаменационная неделя, которую она благополучно сдвинула со своими студентами на более раннее время, чтобы успеть улететь.
Договорившись о новой встрече, Илла закончила звонок и потянулась. Она не была уверена, что следующий созвон у них получится, но как минимум в отеле с наушниками она сможет посидеть, главное, чтобы это не получилось очень поздно, а то из соседних номеров жаловаться будут. Хотя она могла не волноваться: в отличие от неё самой, способной петь ночью без потери качества звука, Алексей после обеда уже начинал грустнеть и засыпать, поэтому уроки с ним всегда шли самыми первыми. А уж днём тут она найдет местечко, чтобы позаниматься.
