А затем Настя собиралась родить ребенка и отдать его в заботливые руки приемных мамы и папы. Двух людей, которые не станут испытывать боль и сожаление, глядя в крошечные младенческие глаза, а смогут искренне полюбить это дитя.

Сумеют сделать то, на что Настя никогда не будет способна.

Густой белый дым тлеющей в пальцах Максима сигары медленно уносился прочь дуновением теплого весеннего ветра. Прислонившись плечом к колонне, поддерживавшей козырек над входом в школу, директор то и дело неторопливо втягивал в легкие сладковатые табачные пары и пустым взглядом смотрел на безоблачное небо.

Максим курил редко. Если большинству людей курение помогало успокоиться и справиться со стрессом или, на худой конец, просто скоротать время, то для Максима потребление никотина было сродни награде за собственные успехи. Дорогими кубинскими сигарами, привезёнными по особому заказу из далекой Гаваны, он отмечал свои победы и достижения. В тот день ему действительно было что праздновать: полчаса назад на банковский счет школы поступил крупный денежный транш от очередного благотворителя. Привлеченный Максимом фандрайзер Денис Ветров по-прежнему продолжал усердно отрабатывать гонорар, находя всё новых спонсоров.

Скрип калитки, раздавшийся поблизости, вывел Максима из блаженного расслабленного ступора. Мужчина тут же опустил взгляд с небес на землю и увидел, что на территорию школы вошла полная женщина небольшого роста лет сорока. Перебирая асфальт своими короткими, толстыми ножками, она быстро приблизилась к Максиму.

Подошедшую женщину звали Маргарита Светлова. Директор видел её уже далеко не в первый раз. Сын Светловой учился в восьмом классе школы, и чересчур заботливая мать регулярно наведывалась к директору, чтобы излить ему многочисленные жалобы на работу образовательного учреждения. Казалось, Светлову не устраивало всё, что только возможно: поставщики питания, учебное расписание, преподавательский состав, нагрузка на учеников и даже «недостаточное» количество бесплатных кружков и секций. И Максиму то и дело приходилось занимать оборону и отбиваться от вечно всем недовольной мамашки.

Опасаясь однажды сорваться и прогнать сумасбродную и наглую женщину взашей, Максим в какой-то момент полностью делегировал общение со Светловой своим завучам и на некоторое время смог выпасть из её поля зрения. Но в тот день Маргарита Светлова впервые за несколько месяцев позвонила директору напрямую и настоятельно попросила встретиться с ней лично.

— Добрый день, Максим Игоревич, — встав рядом с мужчиной, каркающим голосом поздоровалась Светлова и недовольно посмотрела на дымящуюся в его руке табачную скрутку.

— Здравствуйте, — ответил Максим и сразу же затушил и выбросил в урну окурок сигары, явно действовавшей собеседнице на нервы. — Пройдемте ко мне в кабинет.

Директор и его гостья вошли внутрь здания и спустя минуту удобно расположились за круглым столом друг напротив друга.

— Внимательно вас слушаю, — Максим сложил руки перед собой.

— Видите ли, Максим Игоревич, — с нарочито деловым и обеспокоенным видом заговорила Светлова, — вчера случилась оказия, которую необходимо обсудить с вами напрямую.

— Какая оказия? — поинтересовался Максим.

— А вы не в курсе? — женщина удивленно подняла брови. — Сейчас я вам покажу.

Она залезла в лежавшую на коленях сумку и достала небольшой компьютер-планшет. Затем быстро поводила пальцами по экрану и передала гаджет Максиму.

— Вот, полюбуйтесь, — с претензией сказала она. — Это сегодня ночью разместили на странице школы в интернете.

Положив перед собой планшет, Максим принялся неспешно изучать открытую ленту новостей социальной сети. На экране высветились снимки одной из преподавательниц — молодой учительницы химии Анны Озеровой, пришедшей на работу в школу полтора года назад, сразу после окончания педагогического колледжа. Фотокамера запечатлела симпатичную девушку, одетую в раздельный купальник и позировавшую на фоне синей морской глади и возвышавшихся вдалеке скалистых утесов.

«А у неё неплохая фигура», — подумал Максим и вернул компьютер обратно в руки своей собеседнице.

— И что не так? — директор непринужденно пожал плечами. — Отличные фотографии.

— Как? — растерявшаяся Светлова не сразу нашлась, что ответить. — Вас не смущает её непотребный внешний вид? Объясните, каким образом эта… порнография сочетается с высоконравственным образом педагога?!

«Ты в своем уме, дура?» — хотел было выпалить Максим, но сдержался.

— Никакой порнографии я не наблюдаю, — голос Максима понизился и стал угрожающе хлестким. Он понял, к чему вела разговор сидевшая напротив женщина. И совершенно не собирался потакать ей. — Обычные фотографии из отпуска, на которые имеет право любой человек.

— Да, но как можно педагогу выкладывать такое на всеобщее обозрение? — Светлова задыхалась от негодования. — И к тому же на школьной интернет-странице в социальных сетях!

— Вы уверены, что фотографии в группу выложила именно Озерова?

— Ну, нет, — контраргументы директора явно немного смутили Светлову. — Но откуда-то эти фотографии взялись!

— Хорошо, — Максим злился, но старался держаться себя в руках. — Что вы предлагаете?

— Разберитесь с этой ситуацией, — потребовала Светлова. — Вынесите преподавателю выговор с занесением в личное дело.

— Выговор за что? — Максим вдруг почувствовал, что начинал психовать.

— Так за вот это всё, — собеседница указала на лежавший планшет. — За то, что она публично порочит учительскую честь и бросает тень на имидж всей школы.

— Послушайте, — директор с силой сжал кулаки, чтобы хоть как-то совладать с нахлынувшей яростью. На этот раз в своих претензиях женщина заходила слишком далеко. — В снимках нашего педагога нет ничего предосудительного. Анна Озерова — отличный, хотя и молодой, преподаватель, которого дети любят и уважают. А ещё она обычный человек, имеющий право носить купальник, курить сигары, пить пиво с друзьями в свободное время и ходить по караоке-барам. И я не намерен подвергать её остракизму из-за ваших личностных ощущений и представлений о морали и нравственности. Понятно?

Максим говорил жестко, но вопреки бушевавшему в нем желанию не стал переходить на грубость и оскорбления. И даже умудрился воздержаться от колкостей в адрес женщины.

— Значит, вы отказываетесь предпринять надлежащие меры? — пропищала Светлова. Возмущение от слов директора чуть было не разорвало её на куски как переполненный гелием воздушный шар.

— Без веских оснований никаких реакционных действий применять я не собираюсь, — холодно подтвердил Максим, снова возвращаясь в рамки тактичности. — Но у меня есть предложение, которое устроит всех.

— Слушаю, — женщина надменно посмотрела на Максима.

— Вынесем эту проблему на обсуждение Управляющего совета школы, — сказал он. — Его заседание как раз назначено на завтрашний вечер. Пусть коллегиальный орган решит, заслуживает ли педагог дисциплинарного взыскания. Такой вариант вас устроит?

— Устроит, — рявкнула собеседница. — Раз вы не желаете принимать меры самостоятельно, то, надеюсь, коллективное мнение окажется для вас более весомым.

Напряженная встреча подошла к концу. Маргарита Светлова поднялась со стула на свои короткие ножки, подобрала планшет, затем с показной вежливостью распрощалась с директором и вышла из кабинета. Опершись локтями о стол, Максим сложил ладони в замок и задумчиво уткнулся в них подбородком. Как же ему хотелось догнать и придушить эту зарвавшуюся особу с гиперчувствительными нравственными ориентирами и защитить свою сотрудницу от лицемерных нападок и ханжеских наговоров!

В который раз Максим вспомнил наставления Андрея. Старый друг с самого начала предупреждал, что директору школы неминуемо придется столкнуться с абсурдными жалобами. И он снова оказался прав.

«Ну ничего, я ещё поставлю тебя на место, карга», — гневно подумал директор, через окно глядя на отходившую от школы Светлову.