— То есть ты, весь такой педагог-идеалист, пожертвуешь принципами ради уюта и сытого желудка? — улыбнулся Максим и погрозил пальцем. — Ай-яй-яй.

— Именно так, — спокойно ответил Андрей. — И не испытываю по этому поводу никаких угрызений совести.

В тесной школьной каморке, ещё недавно служившей подсобкой, пахло пылью и сухой землей. Хоть из этой крошечной комнатушки и убрали хранившийся здесь хлам, но полностью выветрить неприятную, копившуюся годами затхлость пока что не удалось. И даже приоткрытое окно, через которое просачивался декабрьский морозец, не сильно помогало освежить воздух.

От очередного дуновения ледяного ветра Максим поежился и машинально подтянул повыше воротник своего пиджака, как будто это действие хоть немного могло помочь согреться.

— Так, не хватало, чтобы вы ещё все здесь простыли, — сурово сказал он и захлопнул окно.

Стоявшие рядом ребята — невысокий щуплый мальчик и выглядевшая на его фоне просто огромной девочка — одновременно кивнули, после чего Максим снова повернулся к висевшей на стене пластиковой доске и продолжил изучать прикрепленные к ней магнитами черно-белые распечатки.

Новый выпуск школьной газеты, который только что представили на согласование директору, оказался гораздо интереснее всех предыдущих номеров. Объем газеты увеличился. Если раньше она насчитывала две, реже четыре страницы, то теперь состояла из шести полноценных полос. Верстка и дизайн изменились, став лаконичнее. Работавший над ними парень, похоже, быстро набивал руку и совершенствовал собственные навыки, стараясь придать изданию серьезный вид.

Сразу после возникновения газеты Максим поставил перед небольшой редколлегией единственное условие — их издание должно было стать интересным. Директор не хотел получить на выходе очередной аналог «боевого листка» в детской интерпретации, доверху забитый скучными текстами и пересказами заурядных событий, случившихся в их школе. «Постарайтесь найти темы, которые вызовут любопытство у других, — сказал Максим на первом же собрании редколлегии. — Откажитесь от банальщины. То, о чем вы напишете должно интриговать и захватывать внимание окружающих — учеников, учителей, охранника, уборщицы, соседа по лестничной клетке, ребят со двора. Сможете нащупать такой материал — значит сумеете сделать по-настоящему хорошую газету. А иначе ваш труд вылетит в трубу».

Новый директор школы не был педагогом. У него никогда не было своих детей. И, наверное, поэтому он пока ещё плохо понимал разницу между ребенком, который только начинал постигать мир, и взрослым, уже состоявшимся человеком. Но незнание, неосведомленность о детской психологии вместе с тем позволяли Максиму воспринимать окружавших его мальчишек и девчонок иначе, нежели это делали их умудренные воспитательским опытом родители и учителя. Максим смотрел на детей без лишней предвзятости и стереотипов.

В бизнесе через горнило фирмы Максима прошли десятки молодых людей, только-только получивших образование, твердо уверенных в своих силах и способностях. Энергичные и целеустремленные, они в то же время ещё не имели четкого представления о реальном устройстве мира. Сотни раз Максим с понимающей улыбкой наблюдал, как новички набивали шишки и наступали на те же грабли, что и их предшественники. Директор намеренно позволял им ошибаться. Он не бегал за юными сотрудниками, не стоял над душой, а старался дать максимальную свободу и лишь изредка направлял их действия в нужное русло. В конечном счете большинству новобранцев приходилось пересматривать собственные неверные суждения и мотать на ус советы и рекомендации руководителя и других более опытных коллег, набираясь при этом новых знаний и профессионализма.

Теперь эту же модель поведения Максим применял к ученикам своей школы. Директор выдал детям карт-бланш на самостоятельные решения, а за собой оставил лишь возможность аккуратно корректировать их шаги. Просчеты, ошибки, равно как и успехи и награда за удачные идеи, возлагались теперь на плечи учащихся. И подобный подход действительно находил отклик в их сердцах. Чувствуя оказанное доверие, личную вовлеченность и причастность к школьным делам, ребята вели себя серьезно и ответственно.

— В печать, — громко скомандовал Максим, поочередно срывая газетные листки с доски. — А пилотный экземпляр оставлю себе.

Никаких сантиментов от него не последовало. Максим не стал говорить, что молодые журналисты провели хорошую работу и потрудились на славу, а ограничился одной короткой фразой, которая, впрочем, прозвучала для всех собравшихся не хуже любой похвалы. Именно такими сухими и холодными словами зачастую выражалось истинное одобрение и признание чьих-либо заслуг во взрослом мире. И находившиеся рядом дети начинали это понимать.

Бывшая кладовка, превращенная теперь в редакционную комнату, резко наполнилась шумом, суетой и начала напоминать потревоженный улей. Ребята тут же принялись обсуждать насущные вопросы по выпуску нового номера газеты. Решив не мешать творческому процессу, Максим покинул помещение и спустился к себе в кабинет.

Марина по-прежнему сидела за своим столом и с хмурым видом заполняла от руки кипу каких-то бумаг.

— Как собрание в клубе юных репортеров? — спросила она у входящего в кабинет Максима.

— Превосходно, — ответил Максим и положил на стол женщины принесенные с собой газетные страницы. — Зацени заголовки.

Завуч взяла распечатки в руки и начала медленно их проглядывать.

— «Топ-10 вещей, которые бесят учителя», «Старая деревня или доисторические захоронения: что было раньше на месте школы», «Самые оригинальные шпаргалки в истории человечества», — Марина вслух зачитала несколько названий и перевела взгляд на директора. — Ну и ну, прямо желтая пресса в лучших своих традициях.

— Зато живенько и не скучно, — сказал Максим. — Гораздо лучше, чем занудные материалы про какую-нибудь торжественную линейку на первое сентября.

— И не поспоришь, — согласилась Марина. — Статьи действительно кажутся любопытными.

— В редакции уже двенадцать человек. Месяц назад было только семеро. Если так будет продолжаться и дальше, то подумаем о возможности пригласить профессионального журналиста, чтобы вел факультатив.

— Кружок по киберспорту, секция бокса, театральная студия, теперь ещё и это, — демонстративно загибая пальцы, перечислила Марина. — Наполеоновские планы. Смотрю, ты крепко взялся за внеучебную школьную жизнь.

— Думаешь, перегибаю палку? — поинтересовался Максим.

— Напротив, считаю подобные инициативы очень продуктивными. Дети получают простор для творчества и самореализации. Начинают к чему-то стремиться, открывать для себя новые направления. Конечно, ещё рано судить о результатах. Но подвижки уже есть, они видны невооруженным взглядом. И даже учителя подтверждают — в школе начал просыпаться какой-то… коллективный дух, что ли.

— Значит, выбранная организационная модель себя оправдывает, — с некоторой гордостью сказал Максим.

— Организационная модель, — с улыбкой повторила Марина. — Ты по-прежнему мыслишь как бизнесмен.

— Зачем менять способ мышления, если он приносит плоды? — риторически спросил Максим и опустился в свое кресло. — Тем более что сейчас наступила пора решать самую что ни на есть бизнес-проблему.

Директор поймал вопросительный взгляд Марины.

— Нужно сформировать стабильное финансирование для школы, — по-деловому пояснил он. — Нынешних бюджетных лимитов едва-едва хватает на латание дыр в стенах.

— Ты же вроде нашел неплохих спонсоров, — напомнила Марина.

— Нашел, — согласился Максим. — Но их пожертвований хватит только на текущий год. Может быть, частично на следующий. Нет никаких гарантий, что благотворительная помощь станет постоянной статьей наших доходов. Меценаты часто меняют подопечные организации, иногда просто уходят, нередко сами разоряются, а подчас и вовсе умирают. А дополнительные средства по-прежнему будут нужны нам и через год, и через два, и через три.