— Сама знаешь, как устроена эта система, — развел руками Максим. — Виноватым всегда окажется директор. Если, конечно, вовремя не переложит ответственность на кого-нибудь другого.

— Да уж, — вздохнула Марина. — Повезло хотя бы, что вся эта история не просочилась в прессу и не стала достоянием общественности.

— Везение тут ни при чем, — ответил Максим. — Спасибо нужно сказать моему другу Алексу Волкову.

— Кто это?

— Профессиональный пиарщик. Именно Алекс сделал так, чтобы новость о случившемся не оказалась на страницах газет. Не знаю, как ему это удалось, но мою шею Алекс точно спас от петли всенародного гнева.

Максим и Марина свернули с улицы в тихий, зеленый переулок, вдоль которого тянулась кованая решетчатая ограда. По другую сторону железных прутьев раскинулся старый, обветшавший трехэтажный дом, построенный лет сто назад.

— Я, наверное, тоже уволюсь, — сказала Марина. — Подыщу другое место.

— Почему? — поинтересовался Максим.

— Слишком много неоднозначных воспоминаний теперь связано со школой. Да и без тебя она очень быстро вновь скатится до прежнего заурядного состояния. Не хочу лицезреть это падение.

— Слушай, не будь такой пессимисткой, — отмахнулся Максим. — Вдруг новый директор окажется ещё более креативным, чем я?

— Ты в это веришь? — усмехнулась Марина. — Нет, с тобой мало кто сможет тягаться. Меньше чем за год ты в одиночку сделал, казалось бы, невозможное — вывел школу из тупика, а заодно вернул учителям их профессию. Мы перестали быть простыми шестеренками в идиотском государственном механизме и снова превратились в педагогов.

Марина грустно вздохнула и посмотрела в глаза директору.

— Но теперь, похоже, всё кончено. Тебя снимут с должности, на твое место поставят очередного бесталанного управленца. И, как писал Александр Блок, «повторится всё как встарь». К такому я не готова. Больше не готова.

Они остановились напротив высоких металлических ворот, запертых на тяжелый навесной замок, за которыми раскинулась поросшая травой подъездная дорога ко входу в заброшенный особняк.

— Действительно, может казаться, будто мы потерпели фиаско, — сказал Максим и заглянул в глаза подруге. — Но это лишь глупое заблуждение.

— В каком смысле? — непонимающе спросила женщина.

— Знакомься, — Максим вдруг повернулся, устремил взгляд на стоявший за забором дом и раскинул руки. — Школа «Этериум». Наша школа.

— Что? — Марина недоумевающе захлопала глазами.

— Я взял это здание в долгосрочную аренду, — пояснил Максим. — И теперь собираюсь открыть здесь частную школу для старшеклассников. Уже нашел инвесторов, готовых вложиться в это предприятие. В перспективе подтяну сюда лучших педагогов страны. Обучение, разумеется, будет платным и недешевым, но предусмотрим и бюджетную квоту для особо одаренных детей.

— Ты спятил, — удивленно проговорила ошарашенная известием Марина.

— Деньги на ремонт и техническое оснащение у нас есть. Я поговорил с Володей, Костей и некоторыми другими нашими топовыми педагогами — они готовы через год перейти сюда на работу. Аня Озерова тоже придет. И даже Фельдман подтянется. Он хоть и редкостный зануда, но заведует хозяйством как истинный мастер. Думаю, к следующему маю мы как раз успеем всё здесь подготовить, набрать штат людей, провести рекламную кампанию и найти учеников.

С лучащейся энергией и задорным огоньком Максим смотрел в глаза Марине, как будто одним только взглядом пытался передать ей весь свой грандиозный замысел.

— Продолжим делать то, что мы начали прошлым летом, — вдохновляющим голосом говорил Максим. — Только представь, у нас будет своя школа — независимый образовательный атолл в океане безумия. Либерталия, которую мы построим, руководствуясь собственными принципами и идеалами. И в которой только мы будем полноправными хозяевами.

Максим аккуратно положил свою руку на плечо Марины.

— Но без твоей помощи ничего не выйдет.

— Надеешься создать школу-утопию? — спросила Марина.

— Почему бы нет? — вопросом ответил Максим и улыбнулся.

Марина обвела взглядом потрескавшиеся стены стоявшего за забором дома. В ушах внезапно зазвучали до боли знакомые гам, смех и детские возгласы. А сердце наполнилось теплотой от приятных воспоминаний о ежедневной учебной суете — такой милой и доброй.

— И правда, — тихо сказала она и уверенно повторила слова Максима, — почему бы нет.