— Твоему дяде не фартануло — со всяким бывает, — продолжал Саша. — А вот тебе, думаю, подмастит. Так что давай через месяц со мной, м? Наведем шороху на объекте.

— Не знаю, — неуверенно ответил Вова. — Очкую я пока.

— Чего очковать-то? Как будто может быть место хуже, чем вот эта дыра.

Он раскинул руки, словно хотел обхватить ими всё вокруг, а затем по очереди взглянул на двух молодых людей, молчаливо сидевших за столом.

— А вы? Что скажете?

— Надо сначала доучиться, — ответил один из них. — За окном уже не девяностые, а две тысячи второй год. Теперь без образования ты никто.

— До окончания колледжа нам пара лет осталась, — вторил ему другой. — Так хоть со специальностью выйдем.

— Трусы, — пренебрежительно бросил убежденный в своей правоте собеседник. — Я бы на вашем месте давно уже нафиг послал ваши шараги и уехал колотить бабки. Впрочем, как знаете. Мне же больше достанется.

Саша взял со стола почти пустую бутылку и разлил по рюмкам остатки водки, после чего поднял одну из стеклянных стопок.

— Чтобы у нас всё вышло лучше, чем у наших родаков, — он произнес короткий тост.

Стукнувшись рюмками, молодые люди залпом осушили их до дна.

— Водяра кончилась, — Вова повертел в руках пустую бутылку, а затем поставил её под стол. — Серый, у твоих предков в хате нигде бутылки не заначено?

— Ты че? — тут же ответил один из сидевших за столом парней. — Батя прибьет, если мы его бухло выпьем. Пойди прогуляйся вниз в пятую квартиру, там баба Нюра живет — она барыжит паленой водкой. Купишь пару бутылок.

— А деньги где возьму?

— Так у нас же Саня хорошо заработал на вахте, — саркастично сказал Серый. — Пусть раскошеливается.

— Вот же вы жадины, — улыбнулся Саша, после чего запустил руку в карман надетой на него олимпийки, достал несколько мятых денежных купюр и бросил их на стол. — На, возьми на все. А я пока к Насте пойду.

Молодой человек встал и, слегка пошатываясь, вышел с кухни. Сначала он заглянул в гостиную, где под долбящую музыку продолжали неуклюже танцевать несколько ребят, но его подруги среди них не оказалось. Саша прошел по коридору, свернул в спальню и наконец заметил девушку: она сидела на балконе, освещенная оранжевыми лучами заходящего солнца, куталась в клетчатый плед и писала что-то в толстую тетрадь.

— Чего это ты к нам не идешь? — спросил Саша, зайдя на балкон и усевшись на корточки напротив подруги. — Там весело.

— Сочиняю стихотворение, — не отрываясь ответила Настя. — Вдохновение вдруг нашло.

— Вдохновение-е-е, — протянул Саша. — Прочтешь?

— Оно ещё не закончено.

— Да не ломайся ты, — отмахнулся юноша. — Уверен, что у тебя круто получилось.

Настя скромно улыбнулась.

— Только не смейся, ладно?

— Отвечаю, — кивнул Саша.

— Тогда слушай.

Девушка набрала полную грудь воздуха и начала тихо, почти шепотом читать написанные в тетради рифмованные строчки:

В поезде на Ревду шепчет мне тихо попутчица:

«Я вот сейчас пропаду, кто-то забудет, кто-то соскучится».

Времени — пятый час, я достаю ноль пятую:

«Вдруг все забудут враз? Может быть, на попятную?»

Скачет вагон от езды, бродят в ноль пятой дрожжи.

«Собственно, мне до Ревды», «Собственно, да. Мне тоже».[4]

Дочитав стихотворение до конца, она замолчала и вопросительно посмотрела на своего возлюбленного.

— Мощно, — Саша покачал головой. — Ты очень круто пишешь.

Он лгал. На самом деле творчество подруги совершенно не тронуло его грубую душу. Едва ли он сумел уловить хотя бы крупицу чувств и мыслей девушки, нашедших отражение в записанных на листе бумаги замысловатых поэтических фразах.

По металлическим поручням балкона внезапно застучали мелкие капли дождя. Настя тут же закрыла тетрадь, чтобы вода не попала на листы и не размыла чернила, и вслед за своим кавалером перешла в комнату. Они сели на краешек большой двухспальной кровати. Саша закинул руку на плечи девушке, прижал Настю к себе и начал медленно её целовать, а затем нежно повалил на кровать.

— Выключи свет, — попросила Настя и скинула с себя кофту.

Дважды просить не пришлось, Саша вскочил, незамедлительно ткнул пальцем в клавишу выключателя на стене, и комната погрузилась в полумрак. Затем молодой человек закрыл дверь на щеколду и вернулся в объятия обнажившейся до нижнего белья подруги.

Максим развалился в удобном кресле, стоявшем в углу небольшой учительской комнаты. Одной рукой он держал увесистую керамическую кружку с надписью The Best Boss, до краев заполненную черным кофе, а в другой сжимал скрепленные степлером листы канцелярской бумаги, на которых была распечатана длинная таблица с построчно расписанными потребностями школы на предстоящий год.

Наступил октябрь, и только теперь, в разгар осени, финансовое положение школы наконец-то должно было немного улучшиться. Пронырливый фандрайзер Денис Ветров, с которым Максим договорился о сотрудничестве, решительно настроился в полном объеме отработать свой гонорар. Сидеть без дела Ветров не стал и меньше чем за пару недель умудрился разыскать нескольких спонсоров, которые то ли добровольно, то ли по принуждению согласились пожертвовать школе немаленькие суммы денег. Средства должны были поступать на специально созданный эндаумент-фонд, через который Максим и планировал ими управлять — размещать на депозитах под проценты или инвестировать в ценные бумаги с высокой доходностью. Это было значительно выгоднее, чем просто хранить деньги мертвым грузом на банковских счетах школы. Схема была честной, прозрачной, а главное — абсолютно легальной.

Существовала лишь одна проблема — первые транши с пожертвованиями ожидались только в декабре. И Максим хорошо понимал причины задержки и тяготы спонсоров, которым предстояло урегулировать внутреннюю кухню своих предприятий: подготовить договоры дарения, провести необходимые согласования и корректировки в бюджетах.

А часики тем временем тикали. Школа остро нуждалась в скорейшем дополнительном финансировании и тянуть было нельзя. Осознавая это, Максим отважился пойти на рискованный шаг. Не дожидаясь поступления пожертвований, он положил в школьный эндаумент-фонд личные сбережения. Фактически Максим занял деньги из собственного кармана и намеревался вернуть их за счет будущих платежей от спонсоров. Такой маневр был выгоден и для школы, которая получала беспроцентный кредит, и для директора, избегавшего кучи ненужных бюрократических формальностей. Но вместе с тем принятое решение тянуло за собой серьезную неприятность.

Законным способом получить деньги назад Максиму было невозможно. Предстояло искать обходной путь.

Коварная задумка родилась в голове Максима довольно скоро. Он решил вернуть одолженные средства, используя популярную среди предпринимателей систему «откатов». Механизм был крайне прост: через несколько месяцев школа планировала закупить партию новой мебели, продавца которой предстояло выбрать с помощью тендерной процедуры, и Максиму оставалось лишь обеспечить победу в тендере кое-кому из своих знакомых — тому, кто не постеснялся бы отщипнуть небольшую сумму от выигранного контракта и передать её директору в качестве благодарности за оказанную поддержку. Чтобы замысел сработал как часы, директор собирался нанять команду консультантов из аудиторской компании «Астахов и Маккинли». Настоящие кудесники по части проведения подобных конкурсов, эти юристы мастерски лавировали в правовом поле и гарантированно выводили в фавориты нужных участников. Занимаясь бизнесом, Максим не единожды прибегал к услугам этой компании и многократно убеждался в надежности работавших там людей, а потому твердо рассчитывал на них и теперь, когда встал у руля школы.

С точки зрения законодательства такая схема выглядела как чистое мошенничество и имела множество рисков. Но моральные установки директора она ничуть не задевала. Максим не собирался брать ни копейки сверх той суммы, которую «одолжил» на развитие школы. А потому совесть его оставалась чиста.